Танец искр

      Двое мужчин заходят на просторную кухню, обсуждая вечный вопрос — что бы вкусного сегодня съесть. Не то чтобы они оба голодны, ведь Лука, заезжая за любовником, предусмотрительно купил два хот-дога. Однако желание перекусить посреди ночи взяло верх над ленью. Тео привычно язвит:       — Закажем суши? — абсолютно невинные слова от человека, который прекрасно знает о нелюбви партнёра к рыбе.       — Пока будем есть, я обосную, почему Христос — рептилоид, — в отместку говорит Лука, напоминая, что стервы здесь две.       — Выпивал вчера? — бормочет святой, пока ищет по чужим тумбочкам ингредиенты на оладьи. Главное — найти муку и сахар, остальное приложится.       — Да, — признаётся юноша, добавляя важную деталь: — Но я на реддите прочитал.       — Белочка утащит в дупло, чтобы постоянно не наведываться, — улыбается Тео. Мирные перепалки для них стали чем-то привычным и родным. Он шутливо предупреждает: — Доиграешься.       — Я с ней подерусь, — самоиронично говорит парень.       Сколько святой ни ищет, среди уймы подписанных баночек, он никак не находит один из важнейших ингредиентов, от того уточняет у хозяина дома:       — Сахар есть? — он прекрасно знает, что точно есть, хотелось найти его побыстрее.       — Позавчера доел, — бормочет Лука, наблюдая за любовником, который достаёт огромную банку с солью с верхней полки. Мужчина молча её открывает, показывая миру сладкий песок. — Вот пизда с ушами…       — Наказан, будешь послушником, почисть четыре яблока, — мягко скомандовал Тео.       Не смея ослушаться, любовник кивнул и отправился мыть фрукты, вспоминая неприглядный факт:       — У соседа спиздил, — он прекрасно знает, что святой от подобных выходок лишь улыбается. Говорит, что вспоминает молодость и глупости, которые они творили. Хотя ворованные яблоки не идут в сравнение с угоном машин.       — Ты не демонёнок, а настоящий инструмент Люцифера, — спокойно говорит Тео, доставая соду и мысленно благословляя сестру, которая живёт с бездарем и подписала каждую баночку.       — Чистить? — уточняет парень, абсолютно не понимая реакцию и укладывая мокрые яблоки на тарелку.       — Ещё спрашиваешь, — с улыбкой отвечает святой, подбирается к холодильнику, открывая дверцу. Внутри он наблюдает одно яйцо и большую бутылку кетчупа. — Мышь отказалась здесь вешаться?       — Ибо грех? — шутит Лука, доставая нож из отдела сушки для посуды. Там же приступает к заданию, не отходя от мойки.       — Да, сын мой, — Тео широко улыбается, забирая часть пожитков, моментально предупреждая: — Не шути про инцест.       — Не трогай яйцо, оно на чёрный день! — возмущённо говорит любовник, видя, что именно достают из холодильника.       — Одно? — хохочет святой, когда при его осмотре замечает криво изображённую мордочку на скорлупе: — Ты ему зачем лицо нарисовал?       — Мы вчера душевно разговаривали, — объясняет Лука, стараясь не смеяться. Как только ему протягивают руку, он кладёт в неё миску, добавляя внутрь вилку с ложкой, на всякий случай кладя и нож. Он бы бросил туда и чайную ложку, однако её под рукой не оказалось.       — Оно тебе отвечало? — издевается Тео, разбивая вчерашнего собеседника своего любовника со словами: — Я ревную.       — Пока что нет, — говорит парень. Он заканчивает чистку яблок, оттого попутно интересуется: — Что дальше?       — Натри, цаца безлактозная, — возмущается святой, начиная делать подобие теста. Без главного ингредиента не получится рассчитать правильную пропорцию, однако его нужно дождаться.       — Жаришь ты? — неловко уточняет Лука, доставая тёрку вместе с доской.       — Не оставлю тебя со сковородкой, ни на минуту, — словно герой отвечает он, наблюдая за измельчением яблок.       — Спасибо, — пытаясь подобрать оправдание пробормотал парень: — Она неадекватная.       Тео не выдерживает и смеётся. Прекратить наслаждаться этой ночью невозможно. Рядом любовник, непрерывно шутит, чтобы успокоиться, нервничает без перекуров.       Вкус никотина почти пропал с его губ, но ценно другое — курить Лука не пойдёт до его отъезда, чтобы не искушать святого. Чувство благодарности за поступок переполняет, отчего мужчина подходит поближе, чтобы прошептать на ухо:       — Хорошо, что ты нормальный, — он касается губами щеки, дольше обычного, пока парень прекращает тереть, чтобы не шевелиться. Планы поцеловать в ответ рушатся, когда Тео отходит, не замечая попытку и говорит: — Продолжай.       Его обеспокоил вопрос, не варенье ли в холодильнике, он отходит и заглядывает внутрь. Кетчуп, словно гордый боец одиноко стоит на полочке. Будь это варенье, его бы уже не было, парадокс.       — Там ничего нового не появится, — напоминает Лука, дегустируя тесто с вилки. — Ты уже очень вкусно приготовил.       — Куда? Плюнь, — прикрикнул Тео и слышит, с каким грохотом вилка полетела в мойку.       — В миску? — глаза парня увеличиваются от удивления, он никак не может понять, что сделал не так.       — Да, я как раз кетчуп добавляю, — с улыбкой бурчит святой продолжая командовать: — Высыпай кашу из яблок туда.       — Подожди, я не дотёр, — возмущается Лука, попутно опуская кусочек яблока в сахар и откусывает.       — Перестань подъедать всё, что видишь, — говорит Тео, подходя к тесту. Ему моментально протягивают вторую половину, которая вся в сахаре. Он без раздумий съедает часть и благодарно кивает, закрывая крышкой сладкий песок от греха подальше.       — Как платите, так и делаю, — отвечает парень и продолжает натирать первое яблоко.       — Давай помогу, — говорит святой и забирает нож с одним из фруктов начиная на весу нарезать в миску.       На несколько минут они замолкают, каждый занят своим делом. Лука посматривает на мужчину, которой никак не прекратит перемешивать тесто:       — Ставить сковородку?       — Посуду помой, — бурчит Тео, поглощенный своими мыслями, к нему подходят из-за спины, обнимают его одними кистями, чтобы не вымазать футболку.       — Вы слишком грубы со своим рабом, — шепчет в шею Лука, прижимаясь поближе, он точно знает, что объятия отвлекут от угрызений совести. Возможно, они бы чаще виделись, если бы не чувство вины.       — Я твой раб, — на выдохе говорит святой. Он понимает, что абсолютно всё в этой связи аморально. От прикосновений до слов. Однако, если бы не эти моменты, он бы ломался, медленно, начиная загибаться.       — Если есть проблемы, скажи, — напоминает Лука, как мантру. Ему хочется помочь, облегчить жизнь святому.       — Нет, всё то же самое, — умиротворённо говорит Тео. — Дашь поставить сковороду или будем тискаться?       — Тискаться, — без раздумий отвечает любовник.       — Неправильный ответ, — говорит святой и ждёт, пока его отпустят. Он благодарен, что Лука ни секунды его не удерживает — едва слышит «нет», как останавливается. В этом его любовь: слушать и помогать. Как бы они не шутили, взаимоуважение между ними царило.       Тео достаёт сковородку, добавляет масло, разогревает, пока Лука моет посуду, и только планирует после вернуться назад в объятия с мокрыми руками, как святой опережает его, показывая жест ладонью, приглашающий вперёд. Любовник не думает, подходит, чтобы обнять, на его спину ложится правая рука.       — Не сгорит? — уточняет Лука, поворачивая голову и замечая лужицы, которые должны превратиться в оладьи.       — Рано переворачивать, — спокойно отвечает Тео, игриво на ухо добавляя: — Как насчёт грязных разговорчиков?