Nothing Can Stop Me!

— …И что же ты скажешь теперь, мой друг? — Артем сделал широкий жест рукой, его голос зазвенел в зале, легко перекатываясь по рядам зрителей. — Неужели ты отвергнешь свою судьбу ради… двух медных монет?! Он театрально заломил руки, заставляя зал расхохотаться. Партнер по сцене, невысокий парень в зеленом жилете, картинно сморщился. — Э-э-э… да! — объявил он, вызывая новую волну смеха. Артем рассмеялся вместе со всеми, но внутри него все вдруг сжалось. Он почувствовал, как тепло разлилось внизу живота, как предательски подкосились ноги, и каждый шаг по сцене теперь давался ему с трудом. Дьявол. Он заранее знал, что Илья что-то выкинет, но не думал, что тот рискнет прямо во время спектакля. Чокнутый, самоуверенный гад. В первом ряду сидел Илья. Расслабленный, чуть склонив голову набок и подперев подбородок рукой, он водил пальцем по экрану телефона. В уголке губ играла едва заметная ухмылка. Глаза прищурены, сосредоточены — Артему хорошо был знаком этот взгляд. Он играл с ним, как кошка с мышью, проверяя, сколько тот сможет выдержать. Артем впился в него взглядом, и в груди тут же вспыхнула злость, но он заставил себя вернуться в роль. Он сделал круг по сцене, подбрасывая шляпу, поймал ее на лету и, опираясь на трость, выкрикнул: — О, коварство! О, жестокая судьба! — Его голос предательски дрогнул. Черт, черт, черт. Только бы не сорваться. Илья, не отрываясь от экрана, увеличил мощность. Артем вздрогнул, внутри все скрутилось в болезненный ком, его ноги стали будто ватные, но он заставил себя двигаться дальше. На лбу выступила испарина. Он чувствовал, как напрягаются мышцы, как дрожь пробегает по спине. Ему хотелось скривиться, выдохнуть что-то ругательное, но он лишь сильнее стиснул зубы, разрываясь между ненавистью и накатывающим удовольствием. Он сделал еще шаг. В зале раздался смех. Все шло по сценарию, только не для него. И вдруг… тьма. На секунду мир вокруг утратил четкость, и он не успел ничего осознать, как ноги подкосились. Все произошло слишком быстро: он оступается, трость выскальзывает из рук, и тело нелепо валится вперед. Грохот. Вздохи из зала. Чей-то сдавленный смешок. Артем тут же поднялся на ноги. Сердце бешено заколотилось в груди. Глаза встретились со зрителями первых рядов, и среди лиц он увидел его. Илья не смеялся. Он даже не улыбался. Он просто смотрел. С прищуром. С беззастенчивым удовлетворением. Ох, как он доволен собой. Грудь Артема сотряс тяжелый вдох. Все вокруг: бьющий в глаза свет, музыка, рвущаяся из колонок, шепот коллег за кулисами, гул зала — словно потеряло значение, и остался только этот взгляд. И пульсация внизу живота, до боли напоминающая о том, кто контролирует игру. — О, небо! — воскликнул он, пряча дрожь в голосе за возмущенной интонацией. — Как жесток сей удар судьбы! Зал снова расхохотался, принимая его падение за импровизацию. Артем нечеловеческими усилиями заставил себя закончить сцену, но внутри него уже кипело что-то неконтролируемое. Занавес сомкнулся под оглушительные аплодисменты. Артем не слышал их. Он сделал шаг назад, за кулисы, и в следующую секунду сорвался с места. Дыхание было непривычно тяжелым, мысли путались. Он был готов взорваться.

***

Илья покинул зал вместе с остальными зрителями, легко скользнул в коридор, сливаясь с толпой, и повернул в сторону служебного входа. Еще пара шагов — и он оказался в актерском фойе, где в эту минуту было на удивление пусто. Артем исчез в гримерке, край его накидки едва заметно мелькнул перед тем, как с грохотом захлопнулась дверь. Услышав, как дверь мягко отворилась, он обернулся. Перед ним стоял Илья и улыбался, будто не сделал ничего предосудительного. — Ты… — Артем шагнул вперед, схватил его за грудки и прижал к стене. — Ты охренел?! Его дыхание сбилось, в горле было суше, чем в пустыне, грудь тяжело вздымалась. Пульсация в висках была невыносимой. Он бы с удовольствием впечатал Илью в стену, если бы знал, что тот хоть немного испугается. Но Илья ничего не боялся. Он продолжал хитро ухмыляться, чуть склонив голову, и смотрел на него долгим, ленивым взглядом. — Ты вообще соображаешь, что творишь?! Прямо во время спектакля! — продолжал распаляться Артем, стараясь не обращать внимания на то, как стало тесно в игровых штанах. Илья лишь медленно облизнул губы. — Ты справился, Тема. Даже слишком хорошо. Я впечатлен. Его голос звучал более чем спокойно, он развлекался и совсем не похоже, что о чем-то жалел. Артем еще сильнее сжал его рубашку в кулаках. Он ненавидел эту ухмылку, этот тон, это абсолютное самодовольство. Он хотел ударить его, сказать что-то резкое, но вместо этого чувствовал, как горячие пальцы Ильи касаются его запястья, как скользят выше, обхватывают плечо, а затем медленно спускаются вниз по груди. — Что ты… — Греюсь, — спокойно ответил Илья и склонил голову к его уху. — Второй акт будет куда сложнее. Надеюсь, ты готов. Он прижался ближе, гладя Артема по обтянутой грубой тканью ягодицам и, скользнув пальцем между ними, надавил на вибрировавшую последние полчаса дырочку. Артем едва не потерял сознание от возмущения и удовольствия. Он хотел оттолкнуть его. Должен был. Но тело предательски замерло. — Илья… — простонал он и тут же взял себя в руки. — Заканчивай. — Рано, — тихо отозвался тот и опустил глаза. — Давай-ка продержись до конца, а потом тебя ждет кое-что интересное… Артем ощутил, как от этой фразы у него по спине пробежал холодок. Илья сделал шаг ближе, вставая вплотную к Артему. Он наклонился, накрывая его запястье своей ладонью, и неторопливо сжал пальцы. — Ты напряжен, — заметил он, большим пальцем проводя по косточке на руке Артема. — Думаешь, никто не заметил? — Илья… — Голос у Артема низкий, тон — предупреждающий, но тот только усмехнулся и мягко опустил руку ему на талию. — Знаешь, что самое интересное? — Илья придвинулся ближе, почти вплотную, его дыхание обожгло ухо Артема. — Тебе ведь понравилось. — Убери руки, — сквозь зубы прошипел Артем. Илья чуть наклонился к нему, пальцы лениво скользнули по его боку, но не успел он что-то сказать, как в фойе раздался звонок и сразу за ним — голос помощницы режиссера, объявивший о полной готовности актеров. Артем резко отстранился, его глаза яростно вспыхнули. Он посмотрел на Илью взглядом, в котором, помимо злости и испуга, читалось и что-то еще, не до конца осознанное. — Черт. — Он выдохнул накопившееся напряжение и сделал шаг назад. — Надо идти. — Разумеется, — чуть улыбнулся Илья и отступил, позволяя ему пройти. — Я буду ждать. Артем резко распахнул дверь и вышел, даже не обернувшись. Но спиной чувствовал голодный взгляд. Второй акт был хуже пытки. Взгляд Артема никак не мог сосредоточиться на сцене, потому что где-то там, в зале, сидел Илья. Он знал, что от тяжелого, испытующего взгляда, пронзающего его, ему не спрятаться. Как и от легкой, но настойчивой пульсации внизу живота, служившей ему напоминанием о том, что его собственный спектакль одного актера не закончился. Артем практически видел, как Илья играет с ним — плавные движения пальцев по экрану телефона, смена ритма, неожиданная пауза, а потом резкая волна вибрации. Его тело реагировало на каждый импульс, несмотря на ярость, несмотря на страх. Бедра то и дело предательски сводило, ладони потели, кулаки то сжимались до побелевших костяшек, то резко разжимались. Он не мог расслабиться. Не мог сбежать. Он стоял на сцене под яркими софитами, прикрытый лишь театральной накидкой, и едва не задыхался от удушающего напряжения. А Илья… наслаждался этим. Он наблюдал за тем, как Артем пытается держать себя в руках, замечал каждую судорожную попытку скрыть дрожь в ногах, каждый случайный вдох сквозь стиснутые зубы. Он видел, как тот снова импровизирует, пытаясь замаскировать сорвавшийся голос под эмоции персонажа. Это было прекрасно. Кульминация на сцене совпала с пиком игры. Илья резко увеличил мощность. Стоящий в центре сцены, Артем не выдержал: он коротко и со свистом выдохнул, почти всхлипнул, и тут же, спасаясь, резко повернулся к партнеру, цепляясь за его рукав. Зрители приняли этот жест за игру, кто-то даже вздохнул от накала страстей. Но только один человек в зале знал, что на самом деле произошло. И этот человек был чертовски доволен. Когда спектакль подошел к финальному поклону, а аплодисменты заполнили зал, Артем все еще тяжело дышал. Он знал, что проиграл, что Илья будет ликовать и пошучивать над ним весь вечер, но чего он никак не ожидал, так это того, что тот осмелится подняться на сцену. С большим букетом багрово-красных роз, переданных капельдинером, Илья уверенной походкой приблизился к нему. Артем застыл, не в силах ни шагнуть назад, ни сказать хоть слово. Он натянуто улыбнулся и медленно моргнул, все еще приходя в себя. Илья протянул ему цветы, наклонился и медленно, обжигающе прошептал на ухо: — Как же ты сладко смотришься, когда мучаешься… Артем задохнулся, его губы предательски дрогнули. Он качнул головой, избавляясь от наваждения, надеясь, что никто, кроме него, этого не услышал. Аплодисменты и крики довольных зрителей оглушали. Занавес плавно закрывался. Илья продолжал улыбаться. Игра только начиналась.