Redamancy

Latibule — спрятанное место, место комфорта и безопасности

Эмили всегда была посвящена работе. Так уж вышло, что с самого раннего возраста она стремилась к этой работе, она жила этим. Возможно, она просто избегала «нормальную» жизнь, потому что её жизнь нормальной никогда не была ещё с самого детства. Но как бы там не было, в жизнь Эмили словно бы вписывалась только работа. Постоянное движение, нестабильный график, опасность, грязь и отделенность от обычных людей. Эмили была хамелеоном — особенно тогда, в свои молодые годы, когда она была готова в любую секунду оставить команду, лишь бы скрыться, лишь бы сталкиваться со всем в одиночку. Это сейчас уже Эмили, наученная жизнью, наученная, что даже если она чувствует себя «вне», она всё ещё среди близких людей, которые не оставят её, сейчас Эмили не стремилась более к тому чтобы сбежать, чтобы подчеркнуть своё одиночество ещё раз. Эмили всегда посвящала себя работе. И это не позволяло Эмили найти отношения. Люди ищут другого и конечно семью агенту ФБР весьма сложно построить, тем более если ты начальник отдела, который не только бумажками занимается, но и погружён в эту работу со всей головой и душой. Эмили не хотела бы выбирать между работой и любимым, потому что знала, что выберет работу. И было так странно найти человека, который не требовал от неё выбора, но искал встреч с ней… Она была с Адель уже четыре месяца. Иногда Эмили не понимала, как ей могло повезти человека, с которым ей так комфортно. У них обеих были минусы и проблемы. Однако, словно в обычных отношениях, они справлялись с ними или учились жить с минусами друг друга. Эмили помогала Адель с её тревожностью, Адель никогда не давила и не пыталась обвинить её в закрытости, когда Эмили не имела сил на искренность или желания быть искренней. Они виделись раз в неделю, по пятницам в тишине квартиры Эмили, закрывая двери и пропадая там, впитывая тепло и безопасность. Эмили могла говорить, что произошло на неделе, могла лишь честно сказать, плохо всё было или хорошо, и с любым ответом, пока он был честным, Адель была в порядке и просто была там ради Эмили. Серьёзно, это было лучшим, чего хотела только Эмили. В конце концов, ради Адель Эмили стала ездить в свою квартиру в Вашингтоне — хотя в периоды, когда ей постоянно нужно было находиться на работе, чтобы расследовать преступления, она жила или в квартире в Куантико, или ночевала в офисе. Встречи с Адель давали Эмили ощутить давно забытое чувство якоря — что у неё есть что-то, к чему она может вернуться в хаосе своей жизни и работы. Адель была там, когда Эмили писала ей или приглашала к себе. Эмили могла проявлять собственную нежность и любовь, изучая Адель, уча её предпочтения и желания. Эмили чувствовала, как Адель становится её по-настоящему близким человеком даже если виделись они не так часто и встречи все их были часто схожи. Эмили была благодарна Адель за то, что девушка была здесь. И Эмили была готова быть с ней в ответ. Наверное, поэтому в ту пятницу она отреагировала не так, как могли ожидать они обе. Эмили вышла из офиса, только закончив с очередным днём мозгового штурма. Команда уже давно покинула офис, а саму Эмили вытащили из офиса Пенелопа и Джей Джей, которые заметили, что Эмили в прошлую ночь была в офисе слишком долго. Иногда даже у них заканчивалось терпение на Эмили. Эмили спустилась на парковку и пошла к своему SUV и достала ключи и телефон из карманов пальто. Садясь за руль, Эмили написала короткое, но уже частое сообщение. ‘Хэй. Я закончила раньше. Встретимся? Я могу заехать за тобой’ Эмили уже привыкла писать Адель и иногда, хотя Адель это не одобряла, писала ей и в сам день встречи, хотя Адель предпочитала договариваться о встречах как минимум за день. Но Эмили знала, что Адель её простит. Конечно, простит. Эмили выехала за ворота территории и выехала на дорогу, когда получила ответ. ‘Привет. Мне жаль, правда жаль, что я не предупредила тебя, но сегодня я не смогу.’ Эмили на секунду замерла, ей пришлось пару раз моргнуть и перечитать текст. Она прочитала правильно? Адель не сможет сегодня с ней встретится? Эмили оторвала взгляд от телефона, только чтобы продолжить смотреть на дорогу. В её голове крутились шестеренки, она не понимала, как реагировать на такую новость. Адель хотела отменить встречу лишь раз — из-за менструации, что было естественно, однако они уже узнали циклы друг друга и… Эмили нахмурила брови, выруливая в сторону и останавливая машину. Она собиралась разобраться в деле. Остановив машину и взяв телефон, Эмили ещё раз прочитала сообщение, прежде чем написать ответ. ‘Что-то случилось?’ Эмили чувствовала, что что-то не так элементарно из-за краткого ответа Адель. Обычно она пишет развёрнуто, да и обычно аргументирует, если отказывает Эмили в чём-то. Ответ пришёл весьма скоро. Он не обрадовал Эмили. ‘Нет-нет, всё в порядке, правда. Прости, просто день так себе. Я в порядке.’ Эмили недолго думая достала блютуз наушники и, подключив их, нажала кнопку звонка, готовясь поговорить с Адель. Она волновалась, и они двое договорились об искренности. Если Адель уклонялась от подробностей, значит что-то было не так. Эмили снова завела машину, зная, что ей всё равно ещё где-то сорок минут ехать в Вашингтон. Адель на звонок, слава Богу, ответила. — Хэй, дорогая, — заговорила Эмили, ставя телефон в подставку. — В чём дело? Ты не обманешь меня, ты же знаешь. Послышался усталый тихий вздох. Потом — голос Адель. Прямо в ушах Эмили он зазвучал, и в других обстоятельствах бы вызвал дрожь в теле Эмили, но теперь вызвал только напряжение. — Эмили… да, я знаю, и мне жаль. Просто… я не могу сегодня, ладно? — голос Адель звучал устало, хрипло, тихо. Она плакала или может быть слёзы уже комом стояли в её горле, но Адель реально была не в порядке. Эмили нахмурилась. — Что случилось? Не лги, — ответила Эмили слегка строже, не отрывая глаз от дороги, но уже погружаясь в голос Адель. Пару секунд в ответ слышалась тишина. Потом Адель тихо вздохнула, зная, что ей придётся обнажить другую сторону себя, которую Эмили ещё не видела. — Я устала… ужасная неделя, поссорилась с родителями, отец собирается приехать, меня чуть с работы не уволили, я… — голос прервался, когда Адель чуть на заплакала. Послышался глубокий вдох и выдох. — Я просто устала… Эмили поморщилась, глубоко вздохнув. Она знала, что значит «ужасная неделя». Она знала, как это обычно бывает, и она прекрасно знает, как это всегда по-разному у разных людей ощущается. Эмили было больно слышать у Адель в голосе эти нотки. Усталость, одиночество, желание просто плакать. Работа Адель заставляла часто постоянно быть на ногах, семья не из лучших, а приезд отца так вообще не предвещал вообще ничего хорошего. Эмили слегка потёрла лоб, думая пару секунд, прежде чем взглянуть на время. 8 вечера. — Я заеду за тобой, дорогая, — наконец, сказала Эмили мягким тихим голосом. — Ничего не будет. Ни секса, ни свидания. Я просто заберу тебя к себе на ночь, хорошо? Позволь мне. Эмили знала, что Адель имеет привычку справляться с трудностями самой. Она предпочитает быть в одиночестве, справляясь тяжелее и с вредом для себя, но не прибегая к чужой помощи. Эмили знала, каково это. Эмили хотела быть там для Адель, так как она знала, как Адель помочь. Она уже знала, что делать, чтобы Адель чувствовала себя лучше. Она знала, как облегчить этот груз на плечах. Адель молчала некоторое время, потом Эмили услышала тихий вздох. — Хорошо, — прошептала Адель. Может быть, не найдя в себе сил спорить, может, правда желая, чтобы Эмили её забрала. Эмили закрыла глаза на секунду, глубоко вздохнула. — Хочешь, чтобы я заказала тебе такси, когда заеду в город? Ты приедешь чуть позже меня, я ванну тебе наполню. — Знает. Помнит, что Адель время нужно, побыть одной, чтобы суметь растаять в её руках. Адель ей говорила это раз или два, и Эмили помнит, так хорошо помнит. В ответ слышится вздох. Смирилась, что Эмили знает её. И вот искренность Адель играет против неё, становясь оружием, чтобы сделать её нежной, тёплой, уязвимой. — Да… спасибо, Эмили, — шепчет Адель, зная, зная, что Эмили не бросит, на неё можно положиться. Просто стыдно. Стыдно быть уязвимой, стыдно быть той, кто нуждается в утешении. Для Адель любая её уязвимость — слабость, переизбыток эмоций, «драматизм». Адель так не может. Эмили подход к ней знает. Выучила уже. — Я напишу тебе. — Хорошо. Эмили выключает звонок, вынимает наушник и вздыхает, морщась. Ей искренне жаль Адель, жаль, что она сталкивается со всем этим в одиночку. И если бы не случилось это сегодня, в пятницу, когда они двое обычно встречаются, Адель бы осталась просто лежать в кровати, не в силах даже просто пошевелиться, виня себя в этом, ненавидя всё вокруг и утопая в этих чувствах, а потом бы на следующий день пошла бы на работу. Эмили сама такая. Она понимает. Она сама страдает от неспособности обратиться за помощью, самой проще молчать, работать и игнорировать. И Эмили знает, что, возможно, они друг для друга шанс выйти из этого порочного круга. Эмили едет, мысленно готовя план вечера, отметая все лишние идеи, которые заставят Адель чувствовать себя некомфортно. Да, действует она не из опыта — она в такой ситуации с Адель ещё не была. Но она действует с понимания характера Адель, из знания, что бы сама Эмили хотела получить в такой ситуации и просто из опыта работы с людьми уставшими. Эмили делает, как и сказала: заказывает Адель такси, когда находится в десяти минутах от своей квартиры, приехав домой Эмили принимает душ, переодевается в шёлковую рубашку и штаны. Получив сообщение, что Адель уже села в такси и едет, Эмили включает воду в ванной и начинает наполнять ванну. Адель и Эмили делали так пару раз: принимали душ, а потом ложились в тёплую ванну. Это обеим помогало расслабиться. Эмили налила себе бокал красного вина и как раз в это время раздался звонок в дверь. Эмили поставила бокал обратно на кухонную стойку и пошла к выходу, закрыв дверь в ванную комнату, чтобы не пускать туда прохладу, хотя Эмили и налила ванну специально немного слишком горячей, чтобы она остыла к тому времени, когда они доберутся до неё. Эмили открыла дверь и ох… Адель выглядела… не лучшим образом. Нет, она всё ещё была прекрасна, но в её глазах была уже невыносимая усталость, в свете коридора она выглядела ещё бледнее, чем обычно, а её губы были искусаны до ранок на них. Эта привычка была вечным спутником Адель. Плечи Эмили опустились, она сделала шаг назад, впуская Адель. — Заходи, дорогая. Адель зашла. Она сжимала ручку сумку, явно стараясь быть сильной и спокойной. Бесполезно. Любой человек бы увидел состояние Адель, не говоря уже о профайлере. Эмили помогла ей снять пальто с плеч, убрала её сумку на тумбочку в прихожей. — Ты ничто мне не должна, мы сегодня сосредоточены на тебе. Если ты хочешь просто лечь спать, мы… Эмили не успела закончить. Она хотела только сказать, сразу же обозначить всё, чтобы Адель не чувствовала себя виноватой или обязанной что-то. Но её прервали. Адель в два шага приблизилась к ней и обняла. Просто обняла, заставив женщину замереть, не ожидав такого движения. Эмили удивлённо взглянула на девушку, которая зарылась лицом в изгиб её шеи, уткнувшись холодным носом в её кожу. От Адель пахло дорогой, усталостью и кофе. Она явно не собиралась спать этой ночью. Плечи Эмили медленно опустились, взгляд не отрывался от Адель. Ох… Эмили аккуратно обхватила плечи Адель руками, обняв её и обхватив её затылок одной рукой, зарыв пальцы в рыжие волосы, пахнущие мятой. Эмили поцеловала Адель в макушку и вздохнула. — Ты в безопасности, дорогая. Всё закончилось, — прошептала Эмили, слегка потирая её спину одной рукой. Эмили услышала, как Адель тяжело сглотнула и… Эмили ощутила лёгкую влагу на своей шее. Первая мысль — просто её волосы не до конца высохли, вот и мочат кожу, но… Нет. Это Адель тихо плакала. О, сердце Эмили чуть не разбилось. Эта усталая девочка доверяла ей достаточно, чтобы плакать в её руках. О чёрт… Эмили покрепче обхватила Адель, её пальцы мягко гладили волосы Адель, пока слёзы текли по щекам девушки, мочили кожу шеи Эмили и стекали ниже, то пачкая собственную рубашку, то попадая на ночную рубашку Эмили. Руки Адель обхватывают Эмили за спину, пальцы цепляются за серую рубашку. — Я так устала, — Эмили почти пропускает этот тихий шёпот, обжигающий её кожу дыханием, прежде чем её губы прижимаются к макушке Адель, а глаза её закрываются. — Я знаю, дорогая, — шепчет Эмили в ответ. Она знает, что в такие моменты — особенно молодые, вроде Адель, — чувствуют это, будто это чёртов конец, и будет лучше покончить со всем, потому что встать с колен невозможно и бессмысленно даже пытаться. Эмили проходила эту чертовщину так много раз. Она крепче обнимает Адель, гладит её волосы и слушает хриплое дыхание. Адель плачет бесшумно, лишь горячие слёзы, текущие по щекам и тихое дыхание выдают её. А ещё Эмили знает, как сильно увеличивается давление этого чувства, когда тебе приходится справляться с этим в одиночку, не имея за собой кого-то, кто будет держать тебя, пока ты падаешь. Эмили даёт ей время просто выплакаться, не сомневаясь, что Адель давали такой шанс крайне мало раз. Эмили остаётся стоять здесь, неподвижная и стойкая, словно якорь в буре внутри Адель. Как Адель уже стояла в бурях Эмили. Только когда слёзы стихают, а Адель шевелится, чтобы спрятать лицо в серебристых волосах, прерывисто вдыхая полной грудью, то ли чтобы успокоиться и вдохнуть побольше, то ли чтобы заполнить лёгкие запахом волос Эмили, этим шампунем, который она так любит. Только тогда Эмили ослабляет крепкую хватку. Эмили не торопит её, продолжая гладить рыжие мягкие волосы, другой рукой уже не так сильно, но надёжно обнимая Адель за плечи. — Мне жаль, — шепчет Адель в волосы Эмили, не отстраняясь. Эмили качает головой, целуя её в макушку ещё раз. — Я здесь, дорогая. У всех бывают такие дни, — сказала Эмили тихо и понимающе. Адель помолчала пару секунд, может собираясь с силами, а может пытаясь найти ответ. Она кивнула, её руки огладили шею Эмили, словно чтобы ощутить её тепло. — Спасибо, — говорит Адель тогда, и Эмили им более удовлетворена, чем извинениями. Эмили аккуратно отпускает Адель, чтобы обхватить её лицо руками, подняв его на уровень глаз, чтобы увидеть её красные заплаканные и усталые глаза, ещё не высохшие дорожки от слёз и усталое выражение грустного лица. Эмили целует Адель в лоб. — Пойдём. Я приготовила горячую ванну. Примешь душ, потом сможешь немного расслабиться, — прошептала Эмили, обнимая Адель за талию. Адель кивает, не находя в себе сил сопротивляться. Избавившись от ботинок, Адель идёт следом за Эмили в ванную, глубоко вздыхая и стараясь собраться. Она так-так устала. И поплакаться помогло ей, да. Просто её безбожная тревожность всё ещё в голове, роется в раскрытых сегодня ранах грязными пальцами, царапает кожу и давит на раны. Эмили даёт Адель полотенце и время, оставляя её в ванной комнате, чтобы она могла сначала принять душ. Эмили берёт свой бокал вина и начинает готовить постель. Её рубашка ещё немного мокрая на плече там, где плакала Адель. Эмили не обязана это делать. Они не в отношениях. Эмили — вздох — Сахарная мамочка (Эмили всё ещё проклинает это слово), а не партнёр Адель. Их взаимоотношения должны быть просты: Эмили платит — Адель даёт ей внимание, секс или ещё что-то. Однако Эмили знает, что эти взаимоотношения уже давно стали беспорядком, и беспорядком того типа, который Эмили желает. Эмили нравится то, как они отошли от любых правил и просто существуют так, как им комфортно. Эмили готовит постель и заканчивает свой бокал вина, когда слышит, как выключается душ. Эмили идёт к двери ванной, стучит костяшками пальцев и ждёт, пока Адель крикнет «заходи». Адель в ванной, укутанная в полотенце, чтобы не замёрзнуть, хотя в ванной аж пар стоит от жара — у Адель сильная привычка мыться под почти кипячённой водой, чтобы прям до жара, до боли в коже, до красноты и чтобы потом, выходя из кабинки, тяжело вдыхать, потому что грудь спирает. Эмили её не осуждает. Она сама иногда грешит таким. Эмили оставляет дверь приоткрытой, чтобы немного избавиться от пара и такой высокой температуры и идёт к Адель, стоящей тут посреди комнаты, такой хрупкой и неуверенной. Её острые плечи и выделенные ключицы сейчас поблёскивают от влаги, волосы мокрые, вода стекает по спине и плечам, а глаза… глаза как у котёнка, честно… смотрят так устало, так тоскливо и так уязвимо. Боже, эта девчонка правда успела стать её слабым местом. Эмили подходит к Адель, убирает её волосы со лба. — Ты не против, если я посижу с тобой? — спрашивает Эмили, и Адель качает головой. Она вообще не против. Эмили кивает, беря стул и ставя его около ванны, а Адель снова убирает полотенце и идёт к ванне босыми ногами. Эмили садится на стул и протягивает руку. Адель, вложив ладонь в ладонь Эмили, залезает в ванну, аккуратно, чтобы не поскользнуться. В ванной совсем немного пахнет цитрусом — это шампунь, которым Адель пользуется, когда бывает у Эмили. Эмили любит то, что Адель позволила ей купить сюда шампуни и гели для душа специально для Адель, чтобы она могла здесь принимать ванну или душ, когда она остаётся у неё на ночь здесь, а не в отелях. Адель погружается в воду, глубоко вздыхая и кладёт голову на бортик ванны позади себя. Она протягивает руку, и Эмили кладёт свою ладонь в её ладонь, мягко обхватывая мокрую руку. — Как себя чувствуешь? — спрашивает Эмили тихо, наблюдая за Адель. Адель сглатывает и кивает. — Я в порядке. Просто… устала, полагаю, — говорит она тихо. В её голосе всё ещё слышится это лёгкое напряжение, всё еще скованность. Это следы усталости, Эмили знает. Адель привыкла молчать во время усталости, привыкла обороняться, потому что ей никогда не позволяли устать по-настоящему и высмеивали её, если она пыталась сказать, что правда устала. — Хочешь поговорить? — спрашивает Эмили, и не нужно уточнять о чём. Поговорить они могут о чём угодно. Просто Эмили не хочет, чтобы Адель снова в мыслях тонула. Адель сглатывает, глядя на гладь воды. — С родителями поругалась. Они всё ещё желают, чтобы я поступала в университет и в тот, который они выберут, — говорит Адель, пока её пальцы слегка рассеянно гладят тыльную сторону ладони Эмили. Эмили не возражает. — Отец хочет приехать. Говорит, чтобы просто навестить. Но я знаю, что он будет пытаться переубедить меня или доказать, что он прав и я ничтожна без них. С искусанных губ Адель срывается усталый вздох. Она уже устала от своих родителей, от их попыток достать её даже теперь, когда она живёт в другом штате и живёт свою жизнь уже пять лет. Нет. Они считают, что она ошибается. Эмили целует костяшки пальцев Адель. Она знает, как это непросто. У неё с матерью отношения были более… прохладные. Однако она знает. Отлично знает. Эмили молчит пару секунд. Конечно, в её голове уже возникает пара советов о том, как справиться с этим и как лучше поступить с родителями Адель. Однако она знает, что перегружать мозг девушки лучше не стоит. Она сейчас хочет просто побыть уязвимой и забыть о том, что ей нужно решать проблемы — Эмили знает. Она просто крепко держит руку Адель и наблюдает за её эмоциями. — Адель, — зовёт Эмили тихо, и это вырывает Адель из её мыслей. Она смотрит на Эмили. — Ты моя сильная девочка. Я верю в тебя, хорошо? О боже… Эмили знает, что делает, не так ли? Адель замирает, её сердце пропускает удар. Конечно, эти слова, этот спокойный, твёрдый, но мягкий для неё голос, эти слова… всё это бьёт по сердцу и вызывает огромное чувство уязвимости, словно Адель просто маленькая девочка теперь, а не функционирующий взрослый со своими обязанностями и проблемами. Адель выдыхает, отворачивая голову и закрывая глаза. Боже, она не хочет плакать второй раз. — Чёртов профайлер, — шепчет Адель, поднимает свободную руку и закрывает свои глаза, слегка массируя веки. Эмили тихо усмехается. Уголки её губ поднимаются в маленькой, тёплой улыбке, она опускает голову, чтобы ещё раз поцеловать костяшки пальцев Адель. — Прости, — говорит Эмили без капли сожаления. Она знает и видит насквозь проблемы Адель с матерью, она знает подход к таким девочкам и, конечно, она знает поход конкретно к Адель. Адель криво улыбается, усмехаясь. — Да ладно, малышка, ты же знаешь, что я говорю правду, — говорит Эмили уже в более привычном тоне. Это уже Эмили Прентисс. — Ты у меня сильная и умная девочка. А такие справляются даже с такими проблемами. Адель убирает руку от лица, взглянув на Эмили усталым, но тёплым взглядом. Она видит фирменную ухмылку Эмили и лёгкий блеск в её тёплых глазах. Адель глубоко вздыхает, кивая. — Да… я полагаю, я просто… — Адель молчит, пытаясь подобрать слова, прежде чем вздохнуть, закрыв глаза и поморщившись. — Я не знаю. Я устаю так быстро… мне хватает тяжёлой смены на работе, диалога с родителями, и я под конец вечера не могу избавиться от этой грёбанной тоски и ощущения, что это конец. И ведь я не могу пробиться сквозь это, сколько бы это раз это не было. Эмили слушает Адель тихо и терпеливо, поглаживая её ладонь пальцем. Она видит, как Адель ненавидит это в себе, как желала бы иметь другой характер, другую судьбу, другие возможности. Эмили вздыхает, подбирая слова. — Я знаю, что это тяжело. Жить с мыслью, что с тобой что-то не так, и это даже не во внешности, не что-то, что ты можешь увидеть, — сказала Эмили, откидываясь к спинке стула, не отпуская руки Адель. — Иногда это что-то, что ты не можешь изменить и только можешь принять. Эмили поднимает взгляд, смотрит на Адель. Адель смотрит на неё устало, взгляд её похож на тоску, на дождливую погоду вечером. — А психотерапия? Мне всегда говорили, что всё можно изменить, если захотеть. Губы Эмили кривятся в улыбке. — Ну, да. Терапия поможет тебе справиться с чем-то вроде травм, — согласилась Эмили, скрещивая ноги. — Но на это потребуется время, ты должна знать. И ты должна быть готова копаться в своих травмах глубже. Просто иногда легче научиться с чем-то жить. Но это лишь твой выбор. Адель кивнула, задумчиво глядя на Эмили. — Я не знаю. Я бы хотела, наверное, но… что я скажу терапевту? Я устаю? Не могу выбраться в социум и научиться жить как обычная молодежь? Эмили тихо усмехнулась, слушая эти слова. Да. Если так подумать, проблем тут много. И каждая, словно бы, требует решения и имеет под собой ещё несколько дополнительных проблем. Эмили понимающе кивает. — Не торопись. Я понимаю. Но попытка не убьет. Мы можем найти тебе хорошего психотерапевта просто на пару сессий, чтобы ты узнала, хочешь ли ты сейчас заниматься этим или тебе легче пока научиться с этим жить, — предложила Эмили, лениво пожав плечами. Адель выгнула бровь, услышав её. В уголках её губ появилась улыбка. — ‘Мы’? Ты хочешь помочь мне в поиске психотерапевта? — спросила Адель с лёгким смешком. Эмили закатила глаза с улыбкой, фыркнув. — О да ладно, дорогая. Конечно, я буду там, чтобы помочь тебе. Мы обе знаем, что уже упали в эту яму непонятных отношений. Я могу спросить у знакомых, которые проходили терапию, хорошего специалиста. И, как хорошая мамочка, я оплачу тебе сессии, — в голосе Эмили были дразнящие нотки, пока она ухмыльнулась, взглянув на Адель. Адель закатила глаза, цокнув языком. — Мы вроде договаривались. Я… — Цыц, — прервала Эмили, махнув свободной рукой. — Я хочу этого, малышка. Оплачивать то, что тебе необходимо. Даже если это психотерапия, а не красивые шмотки. Хотя я видела тебя в новых ботильонах и очень надеюсь, что ты взяла свой халат. Адель рассмеялась, прикрыв рот рукой, и Эмили усмехнулась, радуясь её улыбке. — Да, да, халат в сумке, — покачала головой Адель, сжав пальцы Эмили. Ее глаза смягчились, на губах все ещё была улыбка. — Спасибо, Эмили… — сказала девушка мягко. Эмили ответила такой же улыбкой, ещё раз поцеловав костяшки пальцев руки Адель. — Что угодно, — сказала Эмили, не думая, прежде чем встать со стула, наклониться и поцеловать Адель в лоб. — А теперь, давай вытащим тебя из ванны и укроем? Я уже подготовила постель. Адель взглянула на Эмили, глубоко вздохнув, готовясь быть сдвинутой из слегка остывшей воды и кивнула. — Ты уверена, что ничего не хочешь сегодня? Я не спросила, как прошла у тебя неделя и может быть ты хочешь заняться сексом, расслабиться и… — Адель была прервана. Эмили мягко обхватила её подбородок рукой и, наклонив голову, поцеловала её губы легко и мягко. — Я хочу просто провести время с тобой. И я совсем не против просто такого вечера, — сказала Эмили, взглянув в глаза Адель. Убедившись, что девушка её поняла и протестовать не будет, Эмили отпустила её, чтобы взять её полотенце и помочь выйти из ванны. Адель стала вытираться, пока Эмили пошла в спальню, чтобы взять для Адель что-то для сна. Эмили уже подловила Адель на слабости перед её одеждой. И теперь это был отличный ход. Эмили принесла для Адель одну из своих футболок и штаны, отдала их и дала переодеться. Они ушли в спальню Эмили, Адель чувствовала себя хорошо теперь, распаренная, согретая и облюбленная. Она чувствовала себя облюбленной, словно укутанная в чью-то заботу, которую она так редко получала. Эмили легла, утаскивая к себе Адель и кутая их обеих в плед, прежде чем обнять Адель за талию, притягивая к себе. — А теперь, как хорошая девочка, ложись спать, — проворковала Эмили, и Адель фыркнула, однако покрепче закуталась в плед и свернулась калачиком, уткнувшись лицом в грудь Эмили. — К черту тебя, Прентисс, — пробормотала она, обнимая Эмили. — Тебе нравится, — подразнила Эмили, прежде чем, смягчившись, поцеловать Адель в макушку и обнять. Пару секунд они обе расслаблялись. Эмили знала, что Адель быстро заснет теперь, когда она была расслаблена после тяжёлого дня. — Всё будет хорошо, дорогая, — прошептала Эмили в какой-то момент. Плечи Адель расслабились, она глубоко вздохнула, кивая и крепче обнимая Эмили.