Часть 1
9 марта 2025 г., 18:05
В девять лет, в четвертом классе начальной школы у меня начала расти грудь. Я неожиданно понял это, когда в один из вечеров мы вместе с папой собирались принять ванну — отец дал мне мочалку и, как обычно, сказал потереть себя спереди, пока он помоет мою спину. А я стыдливо признался в ответ, что мне больно прикасаться к соскам. С виноватым видом опустил голову. Всегда хотел быть как папа и очень завидовал его большой, красивой груди — она у него даже немного больше, чем у мамы. Но в тот момент почему-то очень расстроился, прикрывая распухшие ареолы ладошками. Подумал, что со мной что-то не так, и прятался до последнего, пока папа не заметил.
Отец улыбнулся, потрепал меня по волосам. Обнял и крепко прижал к своим горячим, упругим титькам. Откинулся в ванной, раскинув руки на бортики и расслабленно оплывая в воде. Его груди плавно покачивались в такт дыханию.
— Акио, с тобой всё в полном порядке, — не открывая глаза, с доброй усмешкой сказал папа.
Я машинально кивнул, хотя все так же прятал соски под ладонями.
— Эти штуки такие гадкие… — едва слышно сказал.
— А у меня? — папа с озорным видом приоткрыл один глаз. — У меня тоже гадкие?
Теперь-то я понимал, что он нарочно так сказал. Отец понимал, что я всегда на него равнялся, и нарочно меня провоцировал на откровенный разговор. Но тогда я не догадывался о таком и возмутился:
— Пап! Но ты же взрослый! А я…
— А ты пока ещё маленький, — рассмеялся отец, задорно брызгая в меня водой. — Вот вырастешь и…
Как сейчас помню, у меня в тот миг аж дыхание перехватило от радости: раз папа обещает, то так и случится, обязательно!
— И у меня будет такая же красивая грудь? — радостно выпалил я.
— Разумеется. Ты же мой сын, — с гордым видом кивнул папа.
Он сделал забавное выражение лица и вскинул руки, демонстрируя свои могучие бицепсы. Отец работал с молодых лет на стройке и вырос очень крупным мужчиной.
— Ну, как? Твой папка силач? — хмыкнул он.
Я рассмеялся и повторил за ним, вскидывая тощие ручонки. Понял, что перед папой уж точно не нужно стыдиться и больше не прятал свои вздувшиеся ареолы. Ещё несколько недель назад нащупал в их толще плотные комочки, но очень стеснялся признаться родителям. А сейчас легко отбросил глупые страхи.
— Пап, а когда они вырастут? — нетерпеливо спросил.
— Не спеши. Всему своё время, малец, — отец рассмеялся и снова протянул мне мочалку. — Давай, потрись, как следует, а то мама ругаться будет, что мы тут мылись-мылись, а сына всё равно грязный, как поросёнок… Ты, главное, не переживай, Акио. В нашей семье все мальчишки через такое проходят, так что не волнуйся, понял?
— Угу… — покивал я.
И понял, что не могу удержать слёз. Сам не понял почему, но заплакал. Торопливо принялся что-то объяснять, а отец гладил меня по голове и с доброй улыбкой успокаивал.
Когда мы вышли из ванной, и мама узнала о том, что со мной происходит, то и она прослезилась. Я же вообще разревелся, но уже не со стыда, а от огромного облегчения, чем позабавил растроганных родителей. А чуть погодя уже и сам рассмеялся: считал себя каким-то уродцем, но на самом деле очень обрадовал маму и папу.
Тем вечером мы очень долго разговаривали о переменах, что начали происходить с моим взрослеющим телом. Даже сестра по такому поводу присоединилась, хотя раньше всегда меня дразнила.
Теперь-то, повзрослев, я прекрасно осознаю, что родные старались говорить об этом со всей деликатностью, чтобы не задеть мои чувства и не смутить. Объясняли, что меня могут ждать дольше трудности с течением и времени, но тогда я просто не понимал, почему им настолько неловко упоминать об этом, ведь у всех в нашей семье такие большие груди — сестра так вообще в троицу самых фигуристых красоток входит, о чём я однажды подслушал от старших ребят. И очень гордился тем, что скоро и у меня вырастут красивые груди. Помнится, думал, что вот-вот, в ближайшие дни они станут хотя бы такими же, как старшей сестрички. Видел ведь тайком, и даже не раз, как мама тискала папины титьки, пока думала, что я их замечаю. Им ведь обоим нравилось это, так почему мне нужно о чём-то таком волноваться? Я ж уже взрослый, я уже не волнуюсь…
* * *
Мои груди росли просто невероятными для подростка темпами, и в десять лет мама купила мне первый бюстгальтер, чему я был несказанно рад. Наконец-то мои титечки стали достаточно большими, чтобы стоило носить лифчик! А это значит, что папино обещание вот-вот, уже завтра, воплотится в реальность… Желанный подарок мне сделали в самом начале учебного года. Я как раз перешёл в пятый класс начальной школы и получил презент от родителей пошитый на заказ красивый лифчик из упругой синтетики. К этому времени ареолы мои ещё больше распухли и стали больше, сами по себе напоминали миниатюрные, пухлые грудки, но боль в них пропала, зато молочные железы разрослись очень сильно — я читал специальные обучающие книжки для детей и уже понимал, почему у меня грудки растут. Титечки налились весом, стали приятно тяжёленькими и даже чуть-чуть провисли под своим весом, отдалённо напоминая «капли». Я страшно ими гордился и даже однажды тайком примерил лифчик сестры, а он оказался мал — мои титечки не умещались в В-чаши! А вот С-чаши подаренного родителями лифчика подошли идеально, и я был очень рад такому презенту. Очень гордился тем, что теперь и мне нужно носить эту деталь гардероба. Хотя, больше всего обрадовался тому, что с новой деталью гардероба вновь смогу играть со сверстниками, как и прежде. Моя грудь стала настолько большой, что довольно сильно болела, когда мы с друзьями играли или просто бегали — вздрагивала, тряслась и тёрлась толстыми сосочками о футболку, чем причиняла боль. А ещё меня из-за неё частенько дразнили, называя хрюшей или свинюшкой из-за того, что толстые соски топорщатся под футболкой. Я знал, что это просто забавное прозвище, ведь был самый худой в нашей компании, а потому не обижался. Думал, что друзья просто завидовали — все мальчики в нашей компании так и оставались совсем плоские. Хотя, когда друзья грубо щипали меня за соски, было неприятно: мне ведь больно, а друзьям весело от того, что сосочки становятся после такого лишь толще и больше…* * *
Время шло, я подрастал, понемногу становясь шире в бедрах — мама говорила, что весь в неё пошёл. А следом за бёдрами подрастали и мои груди. Поступая в первый класс средней школы, они были уже четвертого размера и приятно оттягивали лиф всем на зависть — С-чаши уже не вмещали моих красавиц, и приходилось покупать лифчики с D-чашами. Мама волновалась, что груди у её сына растут слишком быстро, и боялась, что мне тяжело с ними. Но семейный врач уверял, что всё в порядке и беспокоиться не о чем. Да и я сам замечал, как становился крупнее — мой отец ведь тот ещё силач — и без проблем носил растущие титьки. В общем-то, о таких мелочах, как размер бюста, не особо задумывался, скрывая от родителей нечто иное. Мне понемногу становилось понятно, что это со мной что-то не так, а не с ровесниками. Друзья из числа парней так и остались с плоской грудью, а мой бюст оказался самым выдающимся в средней школе, даже среди девочек-сверстниц! С поступлением я встретил много новых людей среди одноклассников и словно прозрел, услышав от них очень злые насмешки. Впервые с учёбы вернулся в слезах и наконец-то узнал, что у мальчиков и не должно быть такой красивой, женственной груди, как у меня! Это ведь крылось на самой поверхности, но я не замечал ничего до тех самых пор, пока не получил издёвки прямо в лицо. В подавленных чувствах возвратился домой, впервые за всё школьное время прикрывая сочную грудь сумкой с учебниками, и услышал от родителей слова искренних извинений. Вновь случился долгий и обстоятельный разговор, но уже не такой радужный, как в тот памятный вечер после купания. Я узнал, почему родители не спешили озвучивать правду. Они думали, что их сын всё ещё слишком молод, чтобы спокойно и рассудительно всё воспринять. Не ожидали, что мое тело продолжит меняться настолько стремительно, и слёзно просили прощения за то, что не предвидели это, чем очень растрогали меня. Понимая и принимая их искреннее беспокойство, я неловко попросил прощения у родителей. Стало стыдно из-за того, что по моей вине им приходится так волноваться. Я браво шлёпнул себя по сиськам и твёрдо заявил, что не злюсь на них и ни о чём не жалею… А спустя всего половину учебного года готов был слёзно просить маму и папу сделать хоть что-нибудь, потому что возненавидел свои толстые груди! Друзья с начальной школы, что перешли со мной в школу среднюю, начали сторониться общения, а новые знакомые тем более смотрели на меня с неприкрытой брезгливостью. Тихий мальчик с большой, женственной грудью вызывал у них отвращение.* * *
Три года, проведенные в средней школе, отложились в памяти сущим адом унижений и насмешек. Если бы не поддержка семьи, я бы не справился и наверняка вытворил бы что-нибудь непоправимое, с собой или со сверстниками, ведь рос не только большегрудым, но высоким и достаточно сильным. Однако всякий раз возвращаясь домой словно загнанный зверь, я встречал за ужином папу и жутко завидовал тому, с какой беззаботной непосредственностью он несёт свои груди, никого не стыдясь. С горечью опускал взгляд на свои титьки: почему я так не могу? К четырнадцати годам они вымахали до седьмого размера и уже с трудом умещались в G-чашах. Мои груди стали гораздо больше даже, чем у зрелых учительниц, и как-то скрыть их было уже невозможно. На занятиях мне приходилось класть титьки на парту и использовать специальную подставку для учебников, а иначе груди лежали прямо на книге и было невозможно читать. Из-за этих мешков проклятого жира меня, кажется, возненавидела и презирала вообще вся школа. Мальчики за то, что они такие большие и гадкие. Девочки — из-за того, что у меня грудь красивее и больше, чем у них. Из-за титек мои школьные годы превратились в натуральный кошмар. Но насмешки и унижения я ещё мог хоть как-то стерпеть. В конце концов, пусть у меня широкие бедра и неконфликтный характер, но я всё же довольно высокий и вполне себе сильный, чтобы не давать себя избивать. Однако лучше бы на меня набрасывались с кулаками. Однажды мне стало понятно, что сверстники, которые смотрели на меня с брезгливостью и гадко шутили, с течением времени начали совершенно иначе глядеть на мою грудь! Находились и те, кому очень нравились такие крупные груди: при всякой возможности эти люди щипали меня за сиськи, грубо тискали их, пользуясь тем, чтобы были парнями. С девушками они такого себе не позволяли, но со мной… А я просто не мог от подобного заслониться: прикрываясь от одного, подставлялся другому. Переломным моментом стал совершенно отвратительный случай: одноклассники начали откровенно домогаться меня после урока физкультуры! Окружили в душевой и попытались изнасиловать… Им повезло — преподаватель случайно заглянул к нам. Велел поменьше плескаться под душем и скорее идти на занятия. В немом шоке перед развернувшимся зрелищем разогнал малолетних мерзавцев. Последние две недели занятий в средней школе я пропустил. Экзамены сдавал удалённо. Не хотел видеть ни одноклассников, ни учителей, вообще никого. Руководство школы в лице самого директора всё эти дни то и дело навещало нашу семью, принося свои глубочайшие извинения и упрашивая родителей не давать делу огласку. Мама с папой гневно отчитывали важных персон, покорно гнувших спины в поклонах, и обещали затаскать их по судам, но мне было уже плевать. Экзамены пройдены и моя скромная гордость — высший балл по всем предметам — хоть немного смягчали горечь жгучей обиды. Судиться же со школой и выставлять себя на показ я не хотел. Больше думал о том, как пережить ещё три года уже в старшей школе. Тот ад, что уже пришлось пережить, наверняка покажется шуткой на фоне того, что ждёт впереди, но и отступить нет возможности. Образование в нашем мире — залог успешного будущего, а потому придется сжать зубы и терпеть… Всё изменилось, кажется, в тот судьбоносный момент, когда директор средней школы предложил оплатить мой перевод в элитную частную школу, лишь бы наша семья не обмолвилась о тех издевательствах, которым мне довелось подвергаться. Мама была в ярости — мне слишком хорошо удавалось скрывать свои неприятности до последнего мига, — но я сказал ей, что согласен.
