Возвращение

❗Помните, это только AU! Так что, естественно, будут расхождения от канона.❗ Двое человек идут по коридору. Один идёт впереди, смотря в планшет, а другой плетётся сзади. — Тебе не холодно? — Джон, оторвавшись от своих записей, с интересом окинул взглядом небрежный вид Лололошки, раздумывая над собственным вопросом. Лёгкая футболка и короткие шорты казались неуместными в прохладном помещении. — Нет, — эхом донеслось до него спустя мгновение. — Не стоило так легкомысленно одеваться, здесь всегда прохладно, — учёный машинально жестикулировал, но взгляд голубых глаз был где-то далеко. Он словно выпадал из реальности, блуждая в лабиринтах собственных мыслей. — Что это… — Тихий шёпот коснулся слуха голубого, и его сердце болезненно сжалось от предчувствия беды. — М? — отозвался он едва слышно. — Что это за новый шрам? Смотреть больно, что ты сделал с нашим лицом? — Привычная колкость в голосе вернула Ло в реальность. Он будто зацепился за неё, как утопающий за соломинку. — Я просто устал и заснул за столом. А когда вырубился, полетел в его край, видимо, — бесстрастно произнёс временный обладатель оранжевого шарфа, будто рассказывал о чём-то обыденном. Это спокойствие ещё больше взбесило ораньжевого. — Что?! Ты серьёзно? Лучше бы ты его в бою получил, идиот! — Возмущение Джона вырвалось наружу, вызвав у Лололошки тихий смешок. Последний, наконец, пришёл в себя и осознал, как сильно скучал по этому человеку. — Забавно? Какой чудесный сон. Готов ли ты остаться в нём навечно? — У стены стоял двойник Джона, только с шарфом и очками. Кровь отхлынула от лица мироходца, разум кричал в ужасе. Ноги стали ватными, и он, схватившись за голову, рухнул на пол. «Нет, это неправда, этого не может быть… Уйди, оставь меня в покое… Зачем ты здесь?!…» — Слова вихрем закружились в голове, словно заезженная пластинка. Психолог, не раздумывая, попытался вернуть его в реальность. — «Да простит меня красотка», — пронеслось у младшего в голове, и резкая пощёчина привела первого мироходца в чувство. Он молча держался за щёку, пытаясь восстановить дыхание и прояснить разум. Последнее, что он помнил, было исчезновение навязчивого галлюцинаторного двойника. — Я в порядке, — прозвучала заученная фраза, как только сознание вернулось. Оранжевый лишь недовольно цыкнул, но Ло не обратил на это внимания. Взгляд Джона упал на шею старшего, на синяки и стёртую кожу под шарфом. Холод сковал сердце учёного, руки задрожали, перед глазами всплыл кошмарный сон. Он закусил губу и вцепился пальцами в плечи Лололошки. — Ты что, идиот?! — Голос психолога дрожал от гнева и страха. — Ты не имеешь права отнимать у себя жизнь! Пока есть те, кому ты нужен, ты не смеешь этого делать! — О чём ты, Джонни? — Спокойный голос голубоглазого с натянутой улыбкой на лице успокаивал лишь на мгновение. Пустые, безжизненные глаза пугали куда больше. Младший отшатнулся от этого зрелища. Сочетание безэмоционального лица, фальшивой улыбки и потухшего взгляда вызывало у него тошнотворный ужас. Он поспешно поднялся и протянул старшему руку. — Просто запомни это! Я не шучу! — Взгляд Дейва стал ледяным и острым, словно лезвие ножа, пронзив голубого насквозь, но лицо его оставалось бесстрастным. — Ха-ха-ха, ладно-ладно, я понял, — нервный смех прозвучал неестественно и жутко. — Жалкое зрелище, — с горечью пробормотал учёный, отвернулся и пошёл прочь. — Идём! — Лололошка молча следовал за Джоном, разглядывая стены коридора. Тишина вокруг давила на старшего, словно многотонная плита. Каждый его шаг отдавался эхом, напоминая о его собственном одиночестве. Он старался не смотреть на младшего, боясь увидеть в его глазах смесь жалости и отвращения. Он чувствовал себя сломанной куклой, выброшенной за ненадобностью. Внезапно Джон остановился, заставив Лололошку чуть не врезаться в него. Учёный развернулся, скрестив руки на груди. Его взгляд был серьёзным, лишённым привычной ироничной усмешки, что тот использовал при общении с другими. — Знаешь, Ло, — начал он, голубой же вздрогнул от обращения, что используют обычно самые близкие ему люди, — я устал от этих игр. Устал делать вид, что мне безразлично твоё саморазрушение. Ведь это нерационально. Голубой молчал, опустив взгляд. Он чувствовал, как в груди нарастает тяжесть, сдавливая дыхание. Психолог был прав, он всегда прав, от осознания временный обладатель оранжевого шарфа слегка улыбнулся. — Мне сложно понять, что происходит у тебя в голове, — признался оранжевый, его голос смягчился, лицо было серьезное, показывая настрой учёного, — Но я знаю, что ты не должен проходить через это один. Изоляция — не выход! Пойми, Ло... Голубые глаза поднялись, встречаясь с обеспокоенным взглядом карих. В них читалась смесь удивления, недоверия и робкой надежды. — Я здесь, Ло, — слова раздались тихо, словно боялись спугнуть собеседника, — И я не уйду, пока ты не дашь мне помочь. Для меня важно твоё благополучие. На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением ламп. Первый мироходей хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он лишь кивнул, не в силах сдержать дрожь. Джон подошёл ближе, осторожно обнимая старшего, словно тот состоял из хрупкого стекла. Лололошка замер, не веря своим ощущениям. Тепло чужого тела, сильные руки, крепко сжимающие его, — всё это казалось нереальным, словно сон. Сладким и желанным сном, который так нужен был нашему мироходцу. — Я не отпущу тебя, — прошептал учёный ему на ухо, не разрывая объятья, — Это обещание, а не просто слова. И в этот момент Ло понял, что он не один. Что есть кто-то, кому он небезразличен. Кто-то, кто готов быть рядом, несмотря ни на что. Что все мысли, которые посещали его тогда в домике в лесу и в другие моменты, были лишь его мыслями, и он нужен своим друзьям. Слёзы, которые он так долго сдерживал, наконец-то прорвались наружу. Голубой разрыдался как маленький ребёнок. Он обнял учёного в ответ, уткнувшись лицом в его плечо. — Спасибо, — прошептал он, голос дрожал от переполнявших его эмоций, — Спасибо, что ты здесь. Я так скучал! Джон молча гладил его по спине, позволяя выплакаться. Он знал, что это только начало долгого и сложного пути, но он был готов пройти его вместе с Лололошкой. Он дал слово, а значит, сдержит его.