Возвращение

Спустя время двое человек уже стояли у двери. — Нам сюда? — спросил мироходец, потирая красные глаза. — Не три, только хуже будет, — сказал Джон, взяв Ло за руки, чтобы тот прекратил тереть, и отпустив их. — Да, это моя комната, но я немного переоборудовал её. Так что можно считать, что теперь это наша с тобой комната. Надо добавить твой отпечаток руки, чтобы ты смог сам её открывать. Подойди, — оранжевый подошел к двери и, введя что-то на панели, отступил в сторону, давая подойти голубому. — Прикладывай, — старший прикладывает руку к экрану, после сканирования он спокойно убирает её. Дверь открывается, и они проходят внутрь. Комната выглядела под стать Джону. Всё практичное, и нет никаких излишеств. В комнате было 2 кровати, видимо, про это говорил учёный, но не это приковало взгляд первого мироходца. Скинт, путеводный скинт стоял в углу комнаты и мерцал. — Джон, это же путеводный скинт? Откуда он?! — мгновенно Ло превратился в маленького ребёнка, которому показали новую игрушку. — Я создал его до того, как твои друзьяшки завели меня скинтонитом. Он тут давно, но он помогал мне полностью не угаснуть. Поэтому ты здесь, с его помощью мы сможем потихоньку восстанавливать твою искру. — На лице временного обладателя оранжевого шарфа появилось недовольство, вызванное пониманием, насколько плохо поступили его друзья с учёным, но оно быстро потухло так же, как и появилось. — Как же давно я их не видел, — прошептал Лололошка, подойдя к Скинту. Жёлтый кристалл излучал мягкое, тёплое сияние, завораживая взгляд. Ло опустился на пол рядом с ним, согнув одну ногу в колене и прислонившись спиной к тёплой поверхности кристалла. Тепло Скинта окутывало первого мироходца мягким коконом, проникая сквозь тонкую ткань одежды. Жёлтый кристалл, мерцающий в полумраке комнаты, словно сверкал, излучая волны успокаивающей энергии. Голубой прикрыл глаза, наслаждаясь этим ощущением. Здесь, рядом со Скинтом, все тревоги и страхи, преследовавшие его долгие месяцы, казались далёкими и нереальными. Джон, устроившись слева от него, тоже прикрыл глаза. Близкое присутствие его альтер-эго, мягкое свечение Скинта, тишина комнаты — всё это действовало на него умиротворяюще. Последние дни были выматывающими: бесконечные эксперименты, бессонные ночи, постоянное напряжение. Усталость, накопившаяся за это время, давала о себе знать. Незаметно для себя оранжевый начал клевать носом, его голова склонялась всё ниже, пока наконец не опустилась на плечо старшего. Ло почувствовал тяжесть на плече и осторожно открыл глаза. Учёный спал, его дыхание было ровным и спокойным. Мироходец замер, боясь пошевелиться и разбудить его. Он аккуратно переплёл свои пальцы с пальцами психолога, лежавшими на полу. Тонкие, длинные пальцы учёного казались такими хрупкими в его руке. Взгляд Ло остановился на стопке книг, лежавших на столе, и он погрузился в свои мысли. В голове проносились обрывки воспоминаний: ожесточенные сражения, лица погибших друзей: Невера, Марка, скульптора и других, горький вкус не одного предательства… Воспоминания, которые он так старательно пытался похоронить глубоко в своей памяти, вновь всплывали на поверхность, причиняя острую боль. Но сквозь этот водоворот боли и отчаяния пробивался образ Джона — улыбающегося своей клоунской улыбкой, в меру заботливого, хоть и часто скрываюшего это. Ло не понимал, почему Джон заботится о нём, почему тратит на него столько времени и сил. Он ведь всего лишь сломанный мироходец, измученный своими видениями и кошмарами. Но он был бесконечно благодарен ему за эту заботу, за это понимание без слов. Он знал, что Джон — единственный, кто по-настоящему видит его, кто принимает его таким, какой он есть, со всеми его страхами и слабостями. Хоть и не любил показывать это. Всячески маскируя всё под маской безразличия. В тишине комнаты, освещенной мягким светом Скинта сердце Ло наполнялось теплом и благодарностью. Взгляд его, устремлённый в одну точку, выражал глубокую задумчивость и — пожалуй, впервые за долгое время — чувство покоя. Он продолжал сидеть неподвижно, бережно поддерживая голову спящего Джона, и в этот момент он чувствовал себя удивительно спокойно и… почти счастливым. Райя заглянула в комнату в поисках учёного, но увидев, что тот спит на Лололошке, решила оставить их, понимая, что оранжевый давно хорошо не спал. И что, после возвращения мироходца, тот наконец-то успокоился, как заметила Прайм. Она была рада за них. ——————————— Время обеда, двое парней в столовой бункера под Альтсити. — Тебе надо есть, но пока не в больших количествах. Переедание тоже плохо влияет на организм, особенно учитывая то, что у тебя был дефицит в пище. — Говорил учёный, сидя рядом с Ло над своей тарелкой. — Знаю, Джон, — сказал Ло, без энтузиазма поедая составленную по всем правилам питания порцию еды. — Давай, Ло, ещё ложечку, — подбодрил Джон, видя, как медленно и без особого желания Лололошка ковыряется в тарелке. — Ам, — он зачерпнул полную ложку супа и, изобразив на лице озорную улыбку, начал: — Летит самолётик, летит самолётик прямо в ротик! Лололошка невольно улыбнулся. Он решил принять участие в шалости младшего и приоткрыл рот, готовый принять «самолёт». В этот самый момент в столовую вошла Окетра. Замерев на пороге, она с недоумением наблюдала за развернувшейся перед ней сценой: учёный, склонившись над голубым с ложкой в руке, и сам Ло, с открытым ртом, готовый проглотить содержимое этой ложки. Оранжевый, увидев синеволосую, расхохотался. Первый мироходец же моментально залился краской, захлопнул рот и опустил глаза в тарелку. — Вы что тут… устроили? — спросила жительница Мисра, с подозрением глядя на психолога. — Да вот кормлю «ребёнка», — ответил Джон, всё ещё посмеиваясь. — А ты чего такая хмурая? Не выспались, леди? — Последнее слово произнёс он язвительно, пытаясь задеть девушку. — Что ты несёшь? — фыркнула Окетра, подходя к столу. — И вообще, почему ты его кормишь? Он что, сам не может? — Может, конечно, — ответил младший, пожав плечами. — Но ест без аппетита. А хороший аппетит – залог здоровья! Или ты не согласна, рабовладелица? — опять с нотками сарказма произнёс последнее слово, намекая на то, как та относится к Ло. — Перестань говорить со мной в таком тоне! — воскликнула леди, теряя терпение. — И прекрати эту свою… эту… инфантильную клоунаду! — Инфантильную? — Джон сделал вид, что задумался. — А, ты имеешь в виду «присущую детскому возрасту, свойственную детям»? Ну, возможно, доля ребячества во мне присутствует. А что касается клоунады… Разве не должен врач поддерживать позитивный настрой пациента? Тем более, учитывая его лабильное психоэмоциональное состояние? — Лабильное… что? — Окетра окончательно растерялась. — Это значит, — ученый многозначительно поднял палец, — что у нашего дорогого Ло настроение меняется быстрее, чем курс спарков в Архее. Так что, извини, но мои методы терапии остаются при мне. Окетра открыла рот, чтобы что-то возразить, но, взглянув на покрасневшего Лололошку, который старательно делал вид, что очень занят своей тарелкой, лишь вздохнула и села напротив него. Спорить с Джоном было бесполезно. Он всегда найдет, чем её заткнуть. Лучше подождать, пока он сам не устанет от своей игры. А потом она обязательно поговорит с Ло. Наедине. Напряжение в столовой можно было резать ножом. Воздух, казалось, потрескивал от невысказанных обвинений и обид. Учёный и синеволосая, сидя друг напротив друга, безмолвно сражались взглядами. Их глаза, полные холодного огня, не отрывались друг от друга ни на секунду. Лололошка, зажатый между двумя враждующими сторонами, чувствовал себя невероятно неуютно. Он нервно теребил край скатерти, безуспешно пытаясь абстрагироваться от этой гнетущей атмосферы. Ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не быть свидетелем этого молчаливого противостояния. — Прекратите, — произнёс он наконец, голос его дрожал от напряжения. Слова прозвучали тихо, но в них чувствовалась скрытая сила, приказ, который оба антагониста вынуждены были услышать. — А что я?! — мгновенно вспыхнула Окетра, резко повернувшись к первому мироходцу. Её глаза блестели от негодования. — Это всё он! Из-за него ты попал в другую реальность! Из-за него мы долго не могли вытащить тебя оттуда! А потом он снова тебя куда-то утащил, потерял, и мы месяцами искали тебя, не зная, жив ли ты! — Вообще-то, «мы» — это слишком громкое слово, — спокойно поправил Джон, не меняя своей ледяной интонации и не отводя взгляда от девушки. — Только я и Райя действительно прилагали усилия, чтобы вернуть его. Твои же действия, Окетра, как и действия Джодаха, были совершенно бесполезны. — Замолчите оба! — крикнул Лололошка, вскакивая из-за стола. Его терпение лопнуло. Гнев, который он так долго сдерживал, наконец вырвался наружу. — Окетра, мне просто интересно, зачем вы обвесили Джона Скинтонитом?! В комнате на мгновение воцарилась тишина. Окетра отвела взгляд, играя желваками, а психолог, слегка помедлив, открыл рот, чтобы сказать Ло, чтоб тот успокоился и ел, но Окетра его опередила. — Чтобы не сбежал, как в прошлый раз, — процедила она сквозь зубы, с явной злостью глядя на кареглазого. — Приятно тебе было со скоробеем в спине? — резко спросил голубоглазый, повернувшись к синеволосой. Боль и гнев звучали в его голосе. — Он заслужил! — взвизгнула леди, её лицо покраснело от ярости. — Ты совершенно не понимаешь рисков, связанных с антискинтом, — с укором произнёс первый мироходец, качая головой. — Тебе просто не хватает опыта и знаний, чтобы это понять. — Разведя руки в стороны, сказал голубой. — Я наелся, — добавил он, пытаясь успокоиться, и направился к выходу из столовой. — Ты обязан доесть, — твёрдо сказал Джон, тоже вставая из-за стола. Его голос, хоть и был спокоен, не терпел возражений. Он бросил на Лололошку строгий взгляд, а затем перевёл его на Окетру. — А тебе, Окетра лучше уйти и оставить пострадавшего в покое. Дай ему спокойно поесть, не устраивай здесь балаган. Девушка недовольно посмотрела на учёного и пошла к выходу, злобно взглянув и на первого мироходца тоже. Когда леди покинула комнату, Ло под строгим взглядом Джонни вернулся за стол и стал есть, отчего через время атмосфера стала немного такой же, как до прихода нежданной гостьи.