Испытание (Собор Парижской Богоматери, переписки и чаты)
13 марта 2025 г., 20:09
Эсмеральда, сияя улыбками, заканчивала танцевать. Никто бы не догадался, что за живой прелестью её лица и грацией движений скрывается многолетняя усталость, бремя которой становилось отчётливее к вечеру. В такие минуты она чувствовала себя невероятно старой, даже древней, подобием развалины, которая была готова распасться при первом же прикосновении. Трудно заподозрить такие мысли у цветущей шестнадцатилетней девушки, но, если ты вынуждена была плясать с раннего возраста в любую погоду, то это не так уж сложно представить. И всё же Эсмеральда умела быть обворожительной в любом виде. Может быть, поэтому вечерами Гренгуар, смотревший на погрустневшую плясунью, внезапно воспламенялся супружеским пылом и, чтобы не провоцировать ссор, предпочитал уходить из дома к костру бродяг. Весьма похвально для поэта. Однако усталость Эсмеральды не становилась от этого меньше, напротив — она усиливалась день ото дня.
Её приёмная мать говорила, что однажды Эсмеральду найдут мать-графиня и отец-король, они обласкают бедную сиротку и станет та жить, как в сказке. Ради этого ей всего-то и надо было, что не позволять мужчине ложиться с собой и крепко верить в грядущее воссоединение. Но, чем больше проходило времени, тем сильнее Эсмеральда начинала сомневаться в этой истории. Все её вчерашние подружки уже рожали по второму и третьему ребёнку, знакомые проститутки находили богатых и гадких покровителей, которые избавляли своих любовниц от необходимости в трудах добывать хлеб насущный. А что же она? Да, ей нравилась свободная жизнь и не очень-то хотелось становиться вечно беременной женой или забавной игрушкой для престарелого клирика. Но… иногда, когда сил не оставалось даже для того, чтобы расправить постель, она задумывалась о том, что могла бы нарушить запрет талисмана. Нашёлся бы достойный мужчина. Гренгуара Эсмеральда к таковым не причисляла, уж слишком он ей казался трусливым и суетным. Свой идеал она выпестовала давным-давно: непременно воин, прекрасный и благородный дворянин, готовый спасти её от опасностей и тягот одинокой жизни! Но поблизости не было льва, одни шакалы, и Эсмеральда лишь с грустью растирала по ночам натруженные ноги да печально вздыхала.
Прекрасный Феб, который спас её от похищения, мог бы стать тем самым рыцарем из детских мечтаний, если бы не то, что она случайно услышала о нём во Дворе чудес. Оказывается, внешность бывает обманчива и тот, кто казался прекрасным, как солнце, и храбрым как лев, внезапно оказался всего лишь похотливым и непостоянным мужчиной. Да, Эсмеральда ещё некоторое время грезила о капитане, но старалась на глаза ему не попадаться и несколько раз намеренно не слышала его окрики. Всё же стоило от таких красавцев держаться подальше. Ей вовсе не хотелось в шестнадцать лет остаться на улице с ребёнком на руках.
Вот и получалось, что жизнь Эсмеральды протекала довольно скучно, без малейшей надежды на волшебное улучшение. Какое будущее её ждало? Продадут однажды какому-нибудь жирному аббату, а тот потешится и перепродаст другому! Эсмеральду передёргивало от отвращения, как будто иной раз она сама не завидовала холёным содержанкам. Но одно дело — воображать беззаботную жизнь любовницы, а другое — стать таковой. Ну нет! И пусть ноги болели, и пусть голова кружилась, но Эсмеральда продолжала с улыбкой танцевать на площадях, не замечая сальных взглядов и пошлых шуток. Не можешь выбраться из грязи, так держи хотя бы высоко голову.
Из мелких огорчений были ещё странный назойливый монах, нищий и лысый, которого Эсмеральда старалась не замечать, да старуха-затворница. Последняя вызывала у девушки суеверный ужас и она старалась не злить злобную вретишницу, но получалось это не особо удачно, та всегда находила способ прицепиться к плясунье: то поёт слишком громко, то танцует слишком бесстыдно и в том же духе. С каждым днём в душе Эсмеральды копилось отвращение к этому городу и его обитателям, благо цыгане летом собирались сняться с места и откочевать ближе к Турени.
Так что Эсмеральда ждала лета, пока однажды вечером не обнаружила нечто странное, когда расчёсывала Джали.
— Что это у тебя? — воскликнула девушка, открепляя от ошейника козочки свёрнутый в трубочку кусочек бумаги.
Она с интересом развернула небольшой свиток и с любопытством осмотрела написанные буквы, но потом Эсмеральда испугалась. А вдруг это чёрное колдовство! Что, если какая-нибудь ведьма навела порчу на них с Джали?
— О! — воскликнула Эсмеральда и с ужасом бросила листок в огонь.
Но на следующий день таинственная записка вновь появилась на ошейнике козочки, вот тогда-то Эсмеральда окончательно уверилась, что дело в колдовстве. Тогда она и решилась обратиться за помощью к Гренгуару. Когда поэт вернулся, то с удивлением застал неспящую Эсмеральду. Она подбежала к нему, взяла за руку и подвела к столу, на котором лежала бумажка.
— Что тут написано?
Гренгуар взял свиток, пригляделся, после чего перевёл изумлённый взгляд на Эсмеральду.
— Откуда это у тебя?
— Неважно! — она от нетерпения прикусила нижнюю губу. — Что там написано? Это колдовство?
— Скорее, волшебство, — поэт изобразил улыбку. — Здесь признание в любви.
— Что? — Эсмеральда ушам своим не верила.
— Вот, — Гренгуар показал на бумажку. — Тут написано «Люблю тебя, моя колдунья».
— Кто это колдунья? — не поняла цыганка.
— Полагаю, что ты, — Гренгуар подозвал к себе Джали и теперь гладил козочку.
Эсмеральда ломала голову, кому понадобилось ей отправлять записки через козу, а главное, как он это сделал, ведь Джали почти всегда была на виду! И ещё девушку возмутило то, что её назвали колдуньей. Она строго посмотрела на Гренгуара и велела ему написать ответ, поэт решил, что это будет забавно, и сел за стол, доставая роговую чернильницу, перо и обрывок бумаги.
— Что ты хочешь ему написать?
— «Дурак»! — с готовностью выпалила Эсмеральда.
— Я? — Гренгуар хлопал глазами.
— Не ты! Просто напиши «Дурак».
На следующий день Эсмеральда и Гренгуар глаз не спускали с Джали, но, видимо, они не углядели за ней, потому что вечером записки в ошейнике не оказалось, значит, незнакомец её забрал! Теперь они усилили надзор за козочкой, но та обычно всё время смирно сидела на коврике, а если и подходила к зрителям, то ненадолго. Правда, как-то Эсмеральде показалось, что Джали ластится к тому лысому священнику, который всегда ругал танцы, но в тот момент, когда девушка пристальнее посмотрела в сторону козочки, та беззаботно ела из рук какого-то ребёнка. И тем не менее, вечером молодые супруги нашли ещё одну записку.
— Читай! — нетерпеливо воскликнула Эсмеральда и сдвинула чёрные брови.
Гренгуар откашлялся и прочёл.
— «Да, я дурак, но лишь потому, что ты похитила мой разум, чаровница!»
— Фу, — Эсмеральда состроила свою знаменитую гримаску. — Какая я чаровница!
Поэт не ответил, он внимательно разглядывал записку.
— Странно, как будто уже видел этот почерк, — произнёс он себе под нос, но Эсмеральда прервала его размышления.
— Пиши ответ!
На этот раз они не поскупились на браные слова и насмешки. Гренгуар величал неизвестного воздыхателя прелестной цыганки «пузаном», «мессиром простофилей», «идиотом» и для пущего эффекта «скотоложцем». Эсмеральда звонко хохотала, её развлекло это странное приключение.
На следующий день Гренгуар даже сам осторожно согнал козочку с персидского коврика. Та недовольно заблеяла и проскакала в гущу толпы, где ненадолго потерялась. Поэт и цыганка с лёгкой паникой высматривали козочку, когда она вернулась вполне довольная и оживлённая. Вечером они обнаружили ещё одну записку.
— «Идиотом является тот недоумок, что зовётся твоим мужем», — с негодованием прочёл поэт, Эсмеральда же прыснула со смеху.
— Читай дальше! — потребовала красавица и Пьер с великой неохотой повиновался.
— «Я же просто влюблённый в тебя священник…» — Гренгуар осёкся.
— Поп! — с негодованием воскликнула цыганка и топнула ножкой. — Это всё?
— Нет, тут есть ещё, — поэт поднёс записку к своим близоруким глазам. — «Пусть я не молод и не богат, но любовь моя способна сотрясти весь мир до основания! Я забыл ради тебя Бога и молитвы, я умираю от нежности всякий раз, как вижу тебя! Но лживые уста, которые с неизъяснимым наслаждением славили бы имя твоё, способны лишь изрыгать хулу!» — Гренгуар вновь замолчал и повертел записку в руках. — На этом всё!
— Вот негодяй! — щёки красавицы пылали, ножка нервно отбивала ритм. — Как поп мог посметь полюбить меня?! Да и кто он вообще такой?!
— А ты не догадываешься? — вкрадчиво спросил поэт.
— Нет, а ты? — она пытливо посмотрела на замявшегося Гренгуара. — Ну-ка говори!
— Мне кажется… — он беспомощно огляделся, словно ища поддержки, но даже верная Джали сидела, отвернувшись от него. — Мне кажется, что это мой учитель.
— Что ещё за учитель?
— Архидьякон Клод Фролло, — выдохнул Пьер.
— Кто? — Эсмеральда напрочь забыла, что ей рассказывал муж в первую брачную ночь.
***
Эсмеральда долго ругалась, когда поняла, о ком говорил Пьер, потом стала божиться, что собственными руками зарежет негодяя, но, вняв испуганным увещеваниям поэта, замерла, крепко задумавшись. — Значит, этот поп пишет о любви ко мне, — с нехорошим блеском в глазах произнесла Эсмеральда. — Ну что же… — У меня холод пробежал по жилам от твоего взгляда, — признался Пьер. — И незря, — девушка решительно поджала губы. — Пиши ответ. На этот раз они не ругали священника, но Эсмеральда надиктовала условия, выполнив которые, священник мог бы претендовать на её внимание. — Напиши, что я в течение десяти дней буду его испытывать, — произнесла она с лукавой усмешкой. — Хорошо, — лоб Гренгуара покрылся холодным потом. — А может быть, не стоит? Отец Клод когда-то спас меня… — И я спасла тебя! — закричала на него Эсмеральда. — И ещё кормлю тебя, и даю деньги на бумагу и перья! Ты мне по гроб жизни обязан. — Да-да, — Пьер состроил скорбную гримасу. — Так что за условие?***
С тех пор архидьякон стал чудить: то выйдет на середину Соборной площади и прокукарекает, то обнимет при всём честном народе Клопена Труйльфу и назовёт его возлюбленным чадом, то проведёт на поводке по Гревской площади чёрную свинью. Народ только диву давался и на всякий случай тайно крестился. Мальчишки ликовали, они бегали за Клодом повсюду, ожидая, когда тот вытворит ещё что-нибудь потешное. Лишь Квазимодо удерживал толпу от самосуда над странным священником. Никто не мог объяснить его действий и от того они приобретали всё более мистический ореол. И уже никто, кроме мальчишек, не смеялся, все были уверены, что колдун задумал нечто страшное. Даже когда он вышел на улицу в одежде, надетой наизнанку, никто не засмеялся, лишь креститься стали усерднее, да хватались за медные предметы, которые, по некоторым, поверьям должны были отпугивать нечистую силу. Гренгуар изнывал от тревоги, он всё боялся, что учитель призовёт его к ответу, догадавшись, кто пишет требования цыганки, но архидьякон его словно не замечал. Эсмеральда же задумалась, унижение священника уже не приносило той радости, которую она испытывала в начале своей проказы. Его письма становились всё более красноречивыми и нежными, настолько, что порой Гренгуар испускал тоскливый вздох, читая их. Да и сама Эсмеральда нет-нет да просила перечитать особо лиричные места. — Давай ещё раз про апельсиновые деревья! — бывало просила она Гренгуара и тот покорно перечитывал понравившийся фрагмент. Готовность попа идти на какие угодно её причуды тронула сердце девушки и к исходу десятого дня она стала испытывать подобие угрызений совести. Наконец, промучившись ночь, Эсмеральда решилась. За завтраком она велела Гренгуару написать новое послание. — Что на этот раз? — с опаской вопрошал Гренгуар, скармливая Джали краюху хлеба. — Ничего, — Эсмеральда куснула себя за нижнюю губу. — Напиши приходить сегодня ко мне. — Что? — у Гренгуара глаза сделались, как плошки. — Да, — она сердито посмотрела на него. — Напиши, что я буду его ждать в ночи и что ты проводишь его. — Я?! — вскричал поэт. — Ну не я же! — отрезала Эсмеральда. Вечером, выступая на Гревской площади, цыганка заметила в толпе осунувшееся лицо лысого священника. Впервые за всё это время он показался ей не особо старым и даже не уродливым. — Джали, — позвала она козочку и подтолкнула к зрителям. Умное животное резво поскакало искать адресата. Гренгуар с тревогой смотрел на Эсмеральду, чьи щёки покрывал жаркий румянец.***
В ночи священник явился в сопровождении поэта, такой же с виду невозмутимый, как всегда. Эсмеральда выпроводила мужа и козочку, торжественно сняла с шеи талисман и отложила его в сторону. Клод буквально пожирал её глазами и от этого настойчивого обожающего взгляда Эсмеральда почувствовала, как покрывается гусиной кожей. Когда он хотел приблизиться к ней, она выставила вперёд руку. — Стой! — срывающимся голосом выкрикнула девушка, священник замер. — Я не желаю быть временной игрушкой! — Эсмеральда гордо расправила плечи. — Если бы я хотела быть гулящей женщиной, то не стала бы ждать до шестнадцати лет! Священник с серьёзным видом кивнул, соглашаясь с её словами. — Если ты просто хочешь меня, моё тело, чтобы потом выбросить на улицу, то знай! — голос её сделался высок и звонок. — Я прокляну тебя! Но перед этим выслежу и зарежу в тёмном углу! Поверь, мне хватит на это сил и ловкости! — она достала свой острый кинжал и показала его священнику. — Я не для этого претерпел все муки ада, чтобы ограничиться одной ночью, — торжественно произнёс Клод Фролло. — За твою любовь я дарю свою жизнь. Устраивает тебя такой обмен? Эсмеральда кивнула, но вновь подняла руку, чтобы он не приближался. — Поклянись, что не бросишь ни меня, ни тех детей, которых я рожу от тебя! — потребовала она. Он встал на одно колено и, скрестив руки, поклялся никогда не оставлять ни Эсмеральду, ни их детей. Только после этого цыганка с бешено колотящимся сердцем кивнула ему и позволила себя поцеловать. Она пыталась унять внутреннюю дрожь и всё спрашивала себя, не совершила ли самую большую ошибку в своей жизни? Но дальнейшие события и годы показали, что, выбрав священника, она была права!
