Всё и не о чём

Она была идеальна. Её волосы всегда в совершенном состоянии. Фигура подчеркивала каждый изгиб, заставляя других девушек восхищаться, завидовать и шептаться за её спиной. Улыбка, белая и сверкающая своим озорством. Карие глаза сияли каждый раз, когда они встречались взгладями. Как они оказались вместе, Макс не знал. Всё случилось быстро. Знакомство через парней, которые всегда желали новых девчонок и острых ощущений. Её улыбка, которая тут же привлекала внимание каждого. Редкие взгляды, которые цепляли его на невидимый крючок. Мысль о том, что она невероятная красавица. Ещё одна встреча на очередной тусовке, которую он уже и не вспомнит. Лёгкие касания её мягкой руки. Свидания и поцелуй, который был намного лучше, чем он мог себе представить. Карина лёгкая, веселая, лучезарная. Он тот, кому нравится видеть подобное рядом с собой. Они целуются так много, как могут себе позволить. Ходят на вечеринки вместе в обнимку, и Максим чувствует, как её тепло согревает его. Карина постоянно ищет его взгляда. Будто бы его одобрения. Он не знает, как его дать, поэтому делает то, что может. Парни в открытую говорят, что завидуют и не понимают, как он ухватил себе такую. Советуют не терять и не обижать. Максим усмехается и допивает банку пива, но понимает, что чувствует примерно ничего. Их слова будто и не касаются его. Карина наряжается для него, старается ради него. Максим пытается насытиться этим и целует, как она и любит. Долго отставляя весь мир чуть в сторонке, напористо и придерживая за макушку. Она становится ещё нежнее, похожей на мороженое в летнюю жару или крем с её любимых пирожных, что Максим частенько ей покупал. Она была страстной, бесконечно веселой, казалось, что совсем с другой планеты. Максим любовался ей, но никак не мог найти то, что действительно могло заставить сердце вздрогнуть. Карина приходила на его баскетбольные матчи и соревнования по плаванию, даже если для неё это значило приехать в другой конец города, и болела, кажись, пытаясь сорвать свой голос. Но после всё равно дожидалась Максима, что тут же утягивал её в головокружительный поцелуй. Карина улыбалась прямо в губы, и Максим чувствовал, как всё внутри искрило. Девушка была страстной и кокетливой. Такой, что иногда он мог войти в ступор, а после был вынужден наблюдать за тем, как она долго и громко смеётся над ним. Маме всё также было всё равно на его жизнь, дела, проблемы и отношения не стали исключением. Но это, впрочем, не помешало Карине преподнести Холодной Королеве подарок на день рождение в виде дорогой бутылочки вина и пышного букета цветов, название которых Максим даже и не попытался запомнить. Это поселило в нем необьеснимые чувства. Непонимание. — Зачем ты это сделала? — он всё же спрашивает её, когда они возвращаются на его квартиру, собираясь провести очередной совместный и незаурядный вечер. Макс даже не понимает, чувствует он злость или недоумение, ведь девушка, даже после его слов, что его матери не нужно ничего, кроме его тихой жизни без проблем для неё и денег, которые она зарабатывает со своих стоматологий. — Что именно? — Карина не улыбается, но Макс видит, как на уголках её губ уже искрится веселье. Она снимает первую золотую серёжку и тянется ко второй. — Сделала ей подарок. — он с раздражением скидывает джемпер с плеч, уже и сам не понимая, зачем он в очередной раз говорит о ней. Зачем портит свой же вечер. — В смысле? — Карина всё же усмехается и подходит ближе, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Она же твоя мама. Я должна быть ей благодарна, что она родила такого чудесного сына. — она целует его, и Макс в очередной раз ощущает след её помады на щеке. Он.. не знает, что говорить. Карина уходит в глубь квартиры и включает свет. — Поможешь с застёжкой. — она поворачивает голову к нему и отворачивается обратно, подбирая свои волосы, что сегодня были в праздничной волне, на одно плечо. Макс безропотно подходит к её спине и берет за бегунок кожаного корсета, разрывая сцепление молнии. — Тем более, по вашим обычаям, я должна быть прележной келинкой и уважать её. Максим замер. Кажется, Карина тоже. Он давно уже не слышал этого слова. Келинка. Только бабушка мечтала о ней и желала ему найти достойную и прекрасную девушку. — Ты ничего не должна. — тихо говорит он и заканчивает с молнией. Максим больше не может выкинуть этот разговор из головы. Келинка. Слишком громкое слово для такой девушки, как она. Для той, что всегда казалась легкомысленной, слишком веселой, для серьезной жизни, словно пушинка, на которую даже дунуть боязно. А тут келинка. Максим думает, что должен был обрадоваться. Быть в восторге, что такая, как она, желает смиренно принять роль келинки и стать его. Но Макс не мог. Он видел её блеск в глазах, заслушивался смехом, что разливался по квартире и иногда был лучше любой музыки. Видел, как в её взгляде уже в глубокой ночи было нечто трогательное и нетронутое. То, что он не должен был получать. И тогда Максим понял. Понял, что он не её сказочный принц на белом коне и даже не парень мечты, готовый сделать для неё всё. Понял, что ему совершенно всё равно на её обиды и проблемы, хоть он и старался её успокоить на диване, поглаживая голову и пропуская волосы через пальцы, давя чувство раздражения. Он был рад, когда Карина улыбалась и выглядела счатливой, но не больше. Ему не было сложно купить букет без повода, подарить украшение, на которое ей было достаточно указать пальцем, и походит по магазинам за новыми нарядами. Его не колышет её ревность, которая иногда доходила до абсурдности. До разбитых тарелок и криков о том, что они должны расстаться, раз уж он разговаривал с другой и как-то слишком мило ей улыбнулся. Он чувствовал только усталость от этого и уже даже не тратил сил на крики. После она возвращалась и захватывала его в объятия. Всё, что ему оставалось обнимать, в ответ. Возможно, она чувствовала то, что у него внутри только холод, и пыталась удержать его. Сделать так, чтобы он остался рядом ещё на чуть-чуть. Он не любил её. Она же больше не улыбалась. Свет в её глазах померк, и Макс мог увидеть только печаль и немую просьбу, которую не был в силах исполнить. Он не любил и чувствовал, как это разъедало изнутри. Максим не понимал, причина в этом была в том, что эти отношения были спонтанны, быстры, подростковые и юнешескими. Или в нём просто не было этой способности. Он оглядывался на маму и боялся, что станет таким же, но что же делать. Он же сын своей матери. Он не любил и, возможно, поэтому не перечил маме, когда та поставила его перед фактом, что они переезжают из Казани на юг. Он не чувствовал ничего, когда говорил, что они расстаются, что он переезжает, и этого не изменить. Но Карина... Она задала лишь один вопрос. — Когда? — карие глаза были измучены и потеряли всю радость, и Максим чувствовал, что должен был попросить прощения. Прощения за то, что пытался заткнуть ею – самой чудесной и волшебной – ту пустоту, что зияла внутри. Пустоту, с которой он думал, уже давно смирился, принял и слился. Но как же он был жаден. Он обнял её, как в самые первые дни. Когда ещё надеялся на секундную искру. — Через пару дней. — её волосы, как и всегда, пахли ванилью и любимыми пирожными. — Прости. Она сжалась в его руках так сильно, как могло её тело, которое он, казалось, держал тысячу раз, и мертвой хваткой скомкала его футболку.