Там, где цветёт весна

      Всё было просто — Джимин не нравилась уличная теплота наступившей весны, поэтому она купила им билеты до Швейцарии и оплатила проживание в уютном отеле на заснеженной горе. Минджон в детали не вдавалась: стоило уже привыкнуть к взбалмошности подруги. Только она без угроз для жизни могла сказать хмурой Минджон: «Камон, у тебя отпуск, а я скучаю по зиме. Всё идеально сходится, не так ли?»       Джимин плюс Минджон — вот, что складывалось поистине идеально, именно поэтому она и согласилась на безумную идею, хотя предпочитала спокойный отдых. Объяснять Джимин про то, что отпуск от работы не значил отдых от домашних дел, бесполезно. Она бы всё равно не отстала от неё до получения согласия. Минджон от огромной любви старалась не перечить ей.       Не прошло и пары дней, как они уже пережили полёт на самолёте. Минджон всё это время провела, любуясь беспечно улыбающейся Джимин. Божественную красоту Швейцарских Альп могла оценить даже она: у неё тоже перехватывало дыхание от искрящегося снега, чистого ясного неба и зеркальной глади застывших озёр. Но больше всего сознание Минджон тревожила ладонь Джимин, лежавшая поверх её ладони во время полёта.       Когда настало время заселяться в отель, Минджон спихнула это на Джимин и со спокойной душой прилегла на диванчики в простеньком, но уютном лобби с согревающим камином. После перелёта она не думала ни о включённых завтраках, ни о спа-центре, ни о лыжных спусках рядом с отелем.       Хотелось лечь в одну постель с Джимин и, обнимая её, заснуть крепким сном. Но такое невозможно сразу по двум причинам: они бронировали номер с двумя отдельными постелями и они всего лишь подруги. Так что Минджон особо и не надеялась на подвижки в их дружеских, хоть и тёплых отношениях. Для начала это уже хорошо.       Джимин чуть ли не прыгала от радости, наслаждаясь чистым горным воздухом и воодушевляющей атмосферой. Постоянно цеплялась за Минджон, пытаясь то схватить её за руку, то повиснуть на плечах. Минджон, несмотря на — добродушное! — фырканье, радовалась любому физическому контакту.       Под кожей взрывались тысячи фейерверков одновременно, когда Минджон ловила на себе взгляд Джимин, которая прикусывала нижнюю губу в неудачной попытке сдержать улыбку.       — Ты хотя бы улыбнись, — всплеснула руками Джимин, будто она принимала хмурое выражение лица Минджон за личную обиду. — В таком месте невозможно не быть счастливой.       — О, я очень счастлива, — тут же закивала Минджон. — С учётом того, что я даже не платила ни за что из этого.       В голосе проскочили саркастичные нотки просто потому, что это для неё привычное дело. В таком месте — читать как: рядом с Джимин — она могла перетерпеть и промозглый ветер, и колющиеся снежинки, летящие прямо в лицо. Но, пожалуй, она предпочтёт жар камина и скучную, по мнению Джимин, книгу, чем лыжи, грозящие травмами для слегка неуклюжей Минджон.       — Тогда почему ты снова выглядишь... грустной?       Искренность переживаний Джимин заколола в сердце Минджон чувством вины, и она постаралась улыбнуться.       — У меня хмурое лицо по умолчанию, Джимин, — хмыкнула она, сильнее обычного сжав ручку чемодана. Стук колёсиков эхом разносился по затихшему коридору отеля. — Да и ты не обязана развлекать меня. И тем более платить за меня, так что...       — Я хочу, — на полуслове оборвала её Джимин. — И если для поднятия тебе настроения мне придётся скупить весь алкогольный глинтвейн в Альпах, я это сделаю.       На сердце Минджон приятно потеплело.       — Ты даже не представляешь, насколько сильно я счастлива.       На этот раз она улыбалась настолько широко и радостно, насколько могла. Она всегда знала, что для Джимин важно получать ответную реакцию в виде эмоций на её жесты, но для Минджон это было тяжело. Её сердце распирало от любви к Джимин, но проявлять эту любовь... Это слишком сложно и запутанно.       Возможно, незапланированный отдых в Швейцарии поможет ей распутать клубок из собственных чувств.

***

      Следующим днём Минджон хотела спрятаться от суеты выходного дня, но жили они в одном номере, так что Джимин настигла её в её же постели. Сказала, что устала слушать непрекращающийся шелест страниц и тихое несвязное бормотание, и попросила выбрать для неё наряд на сегодняшний день.       Минджон стянула с переносицы очки и устало глянула на подругу:       — Если ты собралась гулять, то в моей помощи нет необходимости: ты всё время будешь в куртке. Я могу вернуться к чтению?       — Не можешь, разумеется, — отозвалась Джимин, непринуждённо перебирая развешанные вещи в шкафу. Теперь понятно, почему её чемодан был настолько тяжёлым. — Да, я буду в куртке, но если я решу зайти в какой-нибудь паб, то я хочу выглядеть красиво и соблазнительно.       — Тогда надень тот свитер с котами, который я дарила тебе на Рождество.       — Он рождественский, Минджонги, он не подходит. Тем более я не брала его с собой.       — А жаль, в нём ты очень горяча.       Джимин смерила её осуждающим взглядом. Минджон вернула очки на нас и перелистнула ещё одну страницу в книге. Ничего в их динамике не менялось.       В голове всплыли воспоминания о том, как они вместе праздновали Рождество. Джимин — единственная причина, по которой Минджон вообще покупала подарки, шампанское и мандарины. Пару раз у неё даже возникали мысли признаться в волшебные моменты, но она этого не сделала. Ни пока они катались на катке, ни пока вместе готовили какао с зефиром, ни пока смотрели глупые рождественские ромкомы.       Всего-то пара слов: «Я тебя люблю». Но для Минджон они значили слишком много.       Она не хотела их говорить просто потому, что наступал новый год. Она хотела словами украсить обычный серый день и сделать его значимой датой. Не наоборот. Поэтому Минджон придерживалась многозначительных взглядов, касаний и поступков, но не слов. Слова были слишком конкретными и серьёзно влияли на судьбу.       — Выбрать водолазку, или свитшот, или худи? — нарушила тишину Джимин и оторвала Минджон от чтения в середине предложения. А она только в начале, даже не дошла до какого-никакого развития сюжета.       — Я даже не знаю, в чём разница.       — Значит, я возьму водолазку, — вздохнула Джимин, как бы говоря «Никакой помощи в этом доме!»       Джимин снова развернулась спиной к Минджон, быстро стянула с себя домашнюю футболку и натянула бордовую обтягивающую водолазку. Пара секунд, но у Минджон снова спёрло дыхание от бледной спины Джимин, хрупких плечей и россыпи родинок, которые хотелось соединить между собой поцелуями.       — Тебе идёт, — наконец сказала Минджон после неловкого покашливания. — Красный определённо твой цвет.       — И я знаю, что он твой любимый, — игриво подмигнула ей Джимин, будто факт про любимый цвет Минджон был основной причиной покупки водолазки. — В любом случае спасибо за одобрение.       — Так куда ты идёшь?       — Сначала пойду за завтраком, оттуда пройдусь по достопримечательностям, а потом выпью глинтвейна. И, кто знает, может, это даже выльется в свидание.       Очередное подмигивание от Джимин, которое на этот раз лишило Минджон чувств в плохом смысле. Стоило бы привыкнуть к тому, что Джимин одинокая и красивая девушка, которой не сидится на месте, и у Минджон уж точно не было никаких прав на неё, но больно видеть, как их дружба отметалась в сторону при возможности сходить на свидание.       — Удачи тебе.       Получилось недостаточно дружелюбно. Не то чтобы Минджон пыталась звучать мило.       — Потом расскажешь, кто убийца. Надеюсь, не дворецкий.       Удивительным образом Джимин знала, что Минджон читала очередной детектив Агаты Кристи, хотя даже не смотрела в сторону её читательских планов. Это чуть поубавило злости, смешанной с разочарованием, и добавило мотивации дочитать книгу, чтобы потом рассказать про неё Джимин. Так она и сделает.       Агате Кристи лучше увлечь Минджон убийством, чтобы отвлечь её от мыслей о вероятном свидании Джимин.

***

      К вечеру Минджон устала, хотя толком ничего не делала и всё время зевала, потирая покрасневшие глаза. Ей оставалось дочитать последние страницы, но от интриг и расследования её уже тошнило, так что книгу она отложила. Как пришло сообщение от Джимин: «Жди меня», Минджон вышла в лобби отеля и последние пятнадцать минут провела в обществе камина, наблюдая за резвящимися языками пламени.       От близости к кухне до Минджон доносились приятные ароматы и жужжание беседующих людей. Диванчик напротив неё заняла пожилая пара, решающая бумажный кроссворд. Минджон, воодушевившись, хотела поиграть в шахматы, но одной не получится, а Джимин предпочитала вертикальные развлекательные видео.       За время ожидания она чуть не заснула, но тут же распахнула глаза, когда рядом с ней мелькнуло красное пятно и на диван приземлилась Джимин. Несмотря на хмурое выражение лица, она всё ещё улыбалась. Сердце затрепетало от надежды, что она тому причина, но рациональность снова взяла вверх.       — Как прошло свидание?       — Да никак толком, — грустно вздохнула Джимин и протянула Минджон бумажные стаканчики с горячими напитками. — Познакомилась с одним парнем, выпила с ним ужасно горький кофе и сбежала от него, когда он предложил продолжить знакомство у него в номере.       Минджон без задней мысли сделала глоток напитка, не ожидая, что вино обожжёт ей горло. Джимин таки купила ей глинтвейн, о котором говорила в день заселения. Уголки губ сами по себе поползли вверх, и она сделала второй глоток, прикрыв глаза от удовольствия. Глинтвейн тёплой волной стекал по горлу и оседал терпкой корицей на языке.       — Не очень приятно.       — С тобой мне нравится в разы больше, — в голосе Джимин отчётливо слышалась улыбка.       — Даже если я предложу выйти на новый этап дружбы в нашем номере? — горько усмехнулась Минджон, не сдержавшись.       Такое говорить было опасно, но то ли алкоголь, то ли усталость развязали ей язык. К счастью, Джимин лежала у неё на плече и не могла видеть выражения лица Минджон, которая с содроганием ожидала ответа на ненамеренную, но случившуюся провокацию. Это ровно то, о чём она говорила, — слова имели вес.       Нужно играть аккуратно, пока ты ходишь на тонком весеннем льду.       — Я бы согласилась. Ты не такая смазливая, знаешь ли, — Джимин смешно наморщила нос, и Минджон заметно выдохнула тому, что опасная тема перевелась в шутку.       — Приму это за комплимент.       — Прими-прими, — рассмеялась Джимин. — Кстати, что там с убийцей?       Минджон кратко пересказала Джимин сюжет, зная, что с упоминанием деталей та быстрее заснёт, чем что-то поймёт. Беседа текла медленно, убаюкивая их вкупе с размеренным треском поленьев в камине. Взгляд устало падал то на картины на стенах, то на ту пожилую пару, сосредоточенно обсуждающую вопросы, то на Джимин.       Редко удавалось увидеть Джимин не бодрой, как обычно, а слегка вымотанной и сонной. Она морщилась, как кот, и смотрела на Минджон из-под полуопущенных ресниц. Тёмные волосы разметались по её лицу и декоративным подушками, и Минджон не удержалась, начав играться с ними, перебирая блестящие локоны между пальцев.       — Знаешь, они напоминают мне нас, — вдруг отозвалась Джимин и кивнула в сторону пожилой пары, которая мило радовалась полностью разгаданному кроссворду. — Может быть, мы будем такими же в старости.       — Ты думаешь, мы дотянем вместе хотя бы до шестидесяти? За моё хмурое настроение ты меня выбросишь из самолёта через иллюминатор.       — Спасибо за предложение, — хихикнула Джимин и пихнула Минджон в бок, когда та этого не ожидала. — Но больше так не шути. Ты от меня так просто не отделаешься, Минджонги.       Сердце сжалось от порыва любви, сковавшего тело Минджон. Оно билось в такт имени Джимин — только Джимин-Джимин-Джимин. Синоним слов уют, счастье и улыбки. Минджон всё ещё перебирала тёмные локоны, распределяя их на равные части между собой и вызывая мурашки у них обеих. Кончики пальцев покалывало от наслаждения.       — И ты от меня.       — Это правильный ответ.       — Рада стараться.       Минджон наслаждалась уютом. Это не просто тепло камина в холодный вечер в глубине Швейцарских Альп, это целая вселенная, объединявшая её с Джимин нежными касаниями и проникновенным шёпотом. Для них уют состоял из ласковых вдохов, цветочного аромата духов Джимин и хмурых улыбок Минджон.       Для них даже тишина отзывалась комфортом. С Джимин оковы ледяного одиночества на запястьях Минджон рушились, и она дышала полной грудью, а сердце наполнялось светом и теплом. Минджон — причал в бушующем море жизни Джимин. Место, куда всегда можно вернуться, чтобы обрести покой и умиротворение.       — С тобой — я всегда буду счастлива. Просто, чтобы ты знала.       Слова имели вес, и для Минджон это, считай, признание в любви. Но оно ничего не рушило, а, наоборот, укрепляло их взаимоотношения.