Сегодня просыпались зря

Сижу на скамейке в коридоре, в ожидании своего момента. Стены вокруг меня обшарпаны, а свет тусклый, как будто здесь давно не было радостных лиц. Спросите, страшно ли мне? Нет, не страшно. Много ли у меня шансов? Пожалуй, нет. Человек за человеком заходят абитуриенты в кабинет, и с каждой открывающейся дверью я ловлю на себе взгляды. Кто-то выходит, и на их лицах – счастье. Они улыбаются, возможно, от того, что отстрелялись, или, может, знают, что прошли. Но у меня на душе как-то тяжело. Не от страха, а от осознания, что все это – лишь игра, а я не уверен, что умею в нее играть. Время близилось к вечеру, и в животе заурчало от голода. Я представляю себе, как захожу в ближайшее кафе, заказываю что-то сытное и горячее. Снова открывается дверь, и кто-то выходит, смеясь и обнимая друга. Я смотрю на них, и в сердце зреет какая-то неопределенная тоска. Может, я просто не готов? Или, возможно, просто не в своем амплуа? Час. Два. Меня позвали, и в этот миг время будто остановилось. Сказать, что проебался? Нет, не могу. Лучше всего спел, и, кажется, это было не так уж плохо. Но внутри все же гложет сомнение. За мной зашла высокая девушка с рыжими кудрявыми волосами. Она выглядела уверенно, несмотря на то, что была одета в странные широкие штаны, которые, казалось, не очень подходили для этого момента. Но меня это не волновало. В тот момент я был слишком занят своими мыслями, чтобы обращать внимание на детали. Смотрел на часы, как будто они могли подсказать, что делать дальше. Минута назад, еще одна минута, а время будто тянулось, как резинка. Я взял в руки телефон и начал листать соцсети. Снова взглянул на часы. Вновь вернулся к экрану. Взгляд на толпу. Наконец, вышел последний человек, и в коридоре снова воцарилась тишина. В воздухе витала напряженность, почти осязаемая. Осталось дождаться результатов. Я глубоко вдохнул и постарался успокоить себя, но сердце колотилось в груди, как будто хотело вырваться наружу. Теперь только ждать. Ждать и надеяться. Час подводили итоги, и это время тянулось, как вечность. Наконец, дверь кабинета распахнулась, и на свет выкатили список. Словно по команде, все абитуриенты подбежали к стенду. Я же остался на месте, наблюдая за сценой, которая разворачивалась передо мной. Кто-то расстроился, чье-то лицо стало бледным, кто-то, наоборот, оставался нейтральным, словно ничего не произошло. А кто-то, не сдерживая эмоций, прыгал от счастья, обнимая своих друзей. Я, к сожалению, относился к первому типу. Сердце сжалось, и внутри как будто что-то обрушилось. Скорее всего, кто-то был лучше, кто-то с ярче выраженным талантом. Мысли метались в голове, но я постарался не зацикливаться на этом. Может, в следующий раз повезет больше. Я достал телефон, сфотографировал список, на всякий случай, и отправил его маме. Ждал ее ответа, но вскоре понял, что она, скорее всего, просто прочитает и не ответит. Иногда молчание бывает тяжелее слов. Убрав телефон в карман, я взял свой шопер и вышел из здания. На улице меня встретил свежий воздух, который казался особенно резким после душной атмосферы коридора. Я сделал глубокий вдох, стараясь отвлечься от разочарования. Зашëл в супермаркет. Глаза по 5 копеек. Цены – просто пиздец. Я уже второй год задаюсь вопросом, зачем я вообще сюда переехал, но ответа так и не нахожу. Жизнь здесь кажется дорогой, как будто каждый шаг требует от тебя пустить в расход целое состояние. Купил самое дешевое, что смог найти, и вышел на улицу, чтобы прогуляться. Накинул солнечные очки. Вот только сигареты забыл – комбо, как говорится. Встал у заборчика, опершись на него, и стал любоваться на Неву, которая в это время года превращается в настоящую картину. Закат окрасил небосвод в теплые, переливающиеся оттенки – от нежного розового до глубокого оранжевого. Солнце медленно опускалось за горизонт, оставляя за собой полосу золота, как будто кто-то разлил жидкое золото по воде. Лучи солнца играли на поверхности реки, создавая мерцающие блики, которые танцевали и порхали, как маленькие феи. Вода отражала небо, и казалось, будто сама река дышит, вздыхая в такт закату. Птичьи крики прерывали тишину, добавляя легкую мелодию к этому волшебному моменту. Невская гладь переливалась, словно бархат. Буквально в метре от меня встал человек. Я обратил внимание на его уверенную осанку и пронзительный взгляд. — Привет, — произнес он, и голос звучал непринужденно, будто мы знакомы уже давно. — Вы мне? — удивился я, не сразу осознав, что он обращается ко мне. — Тебе, тебе. Илья Виногорский, верно? — произнес он, и в его тоне звучала уверенность. — Да, да, — ответил я, все еще не понимая, что происходит. — Евгений Шварц, очень приятно, — сказал он, протянув руку. Я пожал её, сделав шаг ближе. — Тот самый, который поступил, да? Дуракам везëт оказывается, — сказал я с легкой усмешкой. — Почему сразу дуракам? — спросил он, слегка удивленный такой формулировкой. — Забудь, — отмахнулся я, не хотел углубляться в эту тему. Женя достал пачку сигарет и закурил одну, дым медленно взвился в воздух, создавая легкую завесу вокруг нас. Он снова протянул мне пачку. — Будешь? — спросил он с непринужденным интересом. — Нет, не хочу, — сказал я, и на мгновение почувствовал, как между нами возникла еще одна неловкая пауза. — Ну, как душе угодно, — ответил он, и в его голосе не было никакого осуждения, только легкое понимание. — Как думаешь, почему не прошëл? — спросил Шварц, затянувшись сигаретой и выпустив облачко дыма в воздух. Я задумался, вспоминая тот момент. — Хм. Они попросили меня удивить. Я сделал фляк и спел песню Клавы Коки, — ответил я, чувствуя, как неловкость вновь накрывает меня. Евгений посмотрел на меня с таким выражением лица, что мне казалось, он сейчас просто заржет. — Ты сделал что? — спросил он, не веря своим ушам. — Сделал фляк и спел песню Клавы Коки, — повторил я. — Ты же понимаешь, насколько это странно звучит? Да и тем более, фляком уже никого не удивишь, — произнес он с легкой усмешкой. — Я тоже это умею. Он протянул мне сигарету, а сам сделал элемент. Я не мог не похлопать его за это мастерство, которое, казалось, выходило у него естественно. — Спасибо, не стоит, — сказал он, забирая у меня сигарету из пальцев. — А... ты что сделал, чтобы пройти? — поинтересовался я, надеясь, что он поделится своим опытом. Женя посмотрел на меня с ухмылкой. — Во-первых, я поступаю не первый раз, — произнëс Шварц, и в его голосе звучала уверенность, которая, казалось, могла растопить любое разочарование. — Во-вторых, очень усердно готовлюсь. В-третьих, талант делает свое дело. Я смотрел на отблески заката в Неве, погружаясь в свои мысли. Солнце медленно уходило за горизонт. Это зрелище всегда вдохновляло, но в сердце все еще оставалось место для неуверенности. К Жене подбежала какая-то девушка. Может, это его невеста? Они обменялись нежными взглядами и улыбками, и он, казалось, был окрылен. — Я сам изначально подумал, что ты девушка, — сказал я, не удержавшись от шутки. — Иди сюда, — сказал Шварц, приобняв меня одной рукой за плечо и вставив мне в рот свою сигарету. Я немного ахуел , но не мог не усмехнуться. — Ну, да. Меня часто с ней путают. Это так забавно, — ответил Женя, и в его голосе слышалась ирония. — Ну, я сначала подумал: "А почему эта девушка не в платье?" А оказалось, ты парень. Жаль, мне так понравилась та женственность, — сказал я. — Ну значит, ты можешь влюбиться и в парня? — произнес Женя с игривым блеском в глазах. — Прости, что? — спросил я, не веря своим ушам. — Раз тебе понравился парень, похожий на девушку, то может ты все-таки бисексуал? — продолжал он, и в его голосе звучала провокация. Я посмотрел на него с недоумением, не зная, как реагировать на такую смелую гипотезу. — Ладно, хочешь стишок? — неожиданно предложил он, и я кивнул, готовый послушать. — "Выйдешь в поле, сядешь срать, далеко тебя видать," — произнес он, и я не смог сдержать смех. — Сам сочинил? — спросил я, все еще смеясь. — А то. Тренируюсь, чтоб писать более достойные шедевры, — ответил он с улыбкой. — Красивый шопер, сам рисовал? — спросил Шварц, когда подошëл ближе и коснулся моей сумки. — Да, немного увлекаюсь. Учусь, — ответил, стараясь не смущаться. — А эта рубашка. Где купил? — продолжал он, и я заметил, как его интерес к деталям стал еще более явным. — Подруга подарила, — сказал я, улыбнувшись при воспоминании о ней. — А, ясно, — произнëс он, проводя пальцами по тонкой ткани, прилегавшей к моему телу. Я ощутил его прикосновение, и в воздухе возникло что-то особенное. — Такая лёгкая, должно быть, комфортно. — Естественно, я же не ты, чтоб в +27 ходить в чëрной водолазке и чëрных джинсах. Дай сигарету, — ответил я, подмигнув, и он вежливо протянул мне пачку. Я посмотрел на него. В его красивых глазах отражалась картина заката: яркие огни, отражающие на воде, и последние лучи солнца, уходящие за горизонт. — По энергетику? — спросил я, чувствуя, как в воздухе витает азарт. — Давай, — ответил он с вызовом в голосе. Мы пошли по набережной, играя в догонялки, как дети, забыв о всех заботах и переживаниях. Он смеялся, а я пытался его догнать, чувствуя, как ветер развивает волосы и наполняет легкие свежестью. Прибежали. — Бля, родной, заплатишь? Я просто на мели. Он, не раздумывая, приложил карточку к терминалу, а затем вручил мне жестянку. — Далеко живёшь? — спросил он, потянувшись за своим напитком. — В пяти минутах отсюда. А ты? — ответил я, радуясь, что у нас есть общая точка. — В этом же доме, но попасть не могу. Девушка там пока что отдыхает, — произнëс он. — Тогда ко мне? — предложил я, не задумываясь. — Да, хорошо, — согласился он, и мы направились к парадной. Поднимаясь по лестнице, я почувствовал, как в висках пульсирует боль. Я опустил голову на плечо Жене и отдал ему ключи. Он открыл дверь, и мы вошли в квартиру. — Скромно, но уютно. Много платишь? — спросил он, оглядываясь вокруг. — Половину зарплаты, — ответил я, стараясь не придавать этому значения. — Одни слова, и те нецензурные, — сказал Женя с улыбкой. — Я осмотрюсь? — Да, да. Конечно. Чай или кофе? — предложил я, направляясь на кухню. — Чëрный чай без сахара с пышками, — произнëс он, и я кивнул. — Думаешь, они у меня есть? — спросил я с усмешкой. — Они должны быть у каждого уважающего себя человека, — ответил он с легким поддразниванием. — Значит, я не такой, — сказал я, улыбаясь, и достал молоко из холодильника. — Печенье есть. — Давай печенье, — крикнул Шварц, приподнимая брови. — Я сейчас чайник поставлю, — ответил я. В соседней комнате сидел Женя, и в этот момент я услышал его голос: — Ути какой хорошенький, ути какой миленький. Кстати, почему ты не сказал, что у тебя есть кот? — Он повернул голову ко мне, продолжая гладить моего пушистого друга. Я лишь пожал плечами, не зная, что ответить. — Сходи в душ. Чай готов будет только минут через 20, — сказал я, пытаясь отвлечься от своих мыслей. — Ну, как скажешь, — ответил Женя, отпустив кота. Я показал ему, где душевая, и предупредил, что горячей воды может не быть. Услышал, как дверь захлопнулась, и, пока он принимал душ, я переоделся в домашнее: простая футболка и шорты. Приготовив Шварцу такой же комплект одежды, положил его на кровать, а сам пошëл на кухню и налил в чашку апельсиновый сок. Отпив немного, я посмотрел в окно, и мысли начали активно бегать в голове. За стеклом разгоралась вечерняя жизнь. Но в этот момент все это казалось далеко от меня. Я задумался, что в нëм такого особенного. Вроде общался с окружающими, и, казалось, не испытывал ни капли сомнения в своих силах. В то время как я, несмотря на все усилия и подготовку, снова оказался на обочине. Почему он смог, а я нет? Этот вопрос снова и снова возвращался ко мне, как навязчивая мысль. Может, мне просто не хватает смелости быть собой? Я вздохнул, стараясь избавиться от этих мрачных размышлений. Посмотрел на кота, который уютно устроился на диване, и почувствовал, как в груди стало немного легче. Я быстро опомнился, когда услышал звук стекла, трескающегося о пол. Женя неудачно выбежал, и, облокотившись на стол, разъебал кружку. — Ты че творишь? — вырвалось у меня. — Пардон, виноват, — ответил он с шутливой улыбкой. Я посмотрел на него осуждающе, не понимая, как можно быть таким неосторожным. — Сам убери. Вон там метелка и совок, — говорю, указывая на угол кухни, где лежали необходимые инструменты для уборки. Я взял печенье и откусил его, пытаясь успокоить себя. — Тапки надень, чëрт, — сказал я, заметив, что он стоит босиком. — Порежешься. — Спасибо, — произнëс Шварц, принимая тапки и надевая их, а я остался в одних носках, чувствуя себя немного глупо, но не обращая на это внимания. — Я однажды прям как ты сделал. Вон царапина от осколка до сих пор остался. Смотри, — сказал я, показывая ему шрам на коленке. — Это я тарелку разбил у подруги. На счастье. — И как? Счастье пришло? — поинтересовался Шварц, наклонившись. — По мне не видно? — ответил я с ухмылкой. — Видно, что нет, — посмеялся Женя, и в его голосе звучало легкое издевательство. Я хлопнул его ладонью по руке, он, не раздумывая, ударил в ответ. — Успокойся. Садись чай пить, — сказал я, стараясь вернуть разговор в более спокойное русло. Женя дошел до мусорки и выбросил осколки, оставив меня без тапок. Я вздохнул, но не стал на это обращать внимания. В конце концов, это всего лишь мелочь. Он вернулся к столу, взял резинку, лежавшую на столешнице, и сделал пучок из своих кудрявых волос. — Тебе идëт, — ответил я, протирая ободок кружки пальцем. — Правда? — Шварц опёрся рукой об подбородок и посмотрел на меня с любопытством. — Да, — сказал я, отвëл взгляд, чувствуя, как в груди разливается тепло от его слов. — Подожди, что за кровь на полу? А это твоя. Я же говорил, что порежешься. Пойдëм обработаем. Дурной. Я встал со стула, но тут же остановился, вспомнив, что, скорее всего, сам порежу ноги, если буду двигаться. Я смотрел на Женю, и мы оба, похоже, поняли друг друга. Он подошел ближе, взял меня на руки и донëс до постели, аккуратно посадив на кровать. Я открыл тумбочку и достал перекись, ватку и пластырь. — Дай ногу, — сказал я, готовясь к обработке раны. — Я смотрю, ты у нас прям медик, — пошутил Шварц, и я не удержался от смеха. Ударил его по ляжке, и он только усмехнулся в ответ. — Ногу дай сюда. Надувши щëки, он положил ногу мне на коленки. — Уу, так у тебя тут осколок, — произнес я, осматривая рану. — Мои поздравления. Сиди, не двигайся. Женя схватился за мою руку, и я почувствовал, как его ладонь крепко обвила мою. — Сука, не сжимай, — ответил я, стараясь избавиться от чувства, что он слишком сильно держит. Он ослабил хватку, и я, аккуратным движением, извлëк стекляшку. — Мне кажется, ты передавил мне всю руку. Вон, красный след остался, — сказал я, глядя на него с легкой ухмылкой. Я приступил к следующему шагу. Взял ватку, налил на неё перекись, и Женя зашипел от неожиданного жжения. — Терпи. Конкурс же ты пережил, — сказал я, стараясь поддержать его. Убрав ватку, я аккуратно намазал рану мазью и заклеил большим пластырем. — Теперь как новенький, — произнëс я с улыбкой, чувствуя удовлетворение от своей работы. — Тапки держи, — сказал Шварц, сняв их и забравшись глубже на мою кровать, делая вид, что спит. — Ц, идиот, — сказал я, смеясь, и дошел до мусорного ведра, чтобы выбросить всё использованное. Солнце уже давно не видно, да и в комнате стало темно. За окном горели фонари, и слышались звуки шумных компаний, которые, казалось, радовались жизни. Жарко было невыносимо. Я потянулся за окном, чтобы приоткрыть его, надеясь, что свежий воздух хоть немного освежит атмосферу. Ветерок, проникая в комнату, принёс с собой запахи города — жареного мяса, сладкой выпечки и легкий аромат Невы. Женя достал сигарету и закурил, его рука слегка дрожала. На телефон пришло сообщение, и я, не удержавшись, прилëг рядом, заглядывая в экран. — Что там? — спросил я, чувствуя, как волнение нарастает. Он повернул голову на меня, но я уже успел прочитать текст: "Обновление списка прошедших". Женя начал приближать его двумя пальцами, и в тот момент, когда я увидел, что вместо его имени написано моё, сердце забилось быстрее. Он выпустил сигаретный дым, а я почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Такого просто не может быть, нет. Не верю, — взволнованно произнëс я. — Это ты сделал? На глазах Жени навернулись слëзы, и я не понимал, что происходит. — Что не сделаешь ради счастья другого человека, — произнес он тихо. — Что ты имеешь в виду? — спросил я, но ответа не последовало. Он отдал мне сигарету, встал и начал куда-то собираться. — Жень, Женя. Ты куда? Ночь же. Всë хорошо? — в панике спросил я. — Да, — ответил он, сдерживая слëзы, и в его голосе звучала печаль, которая резала мне сердце. Он взял вещи и вышел из моей квартиры, хлопнув дверью. Я остался сидеть один в кромешной тьме, не понимая, что произошло. Написал подруге, что поступил, надеясь, что это хоть как-то отвлечет меня от происходящего. — Ты реально тупой или просто притворяешься? — пришёл ответ, и я почувствовал, как злость накатывает на меня. Я пытался уснуть, но время тянулось мучительно. Прошëл час, два, три, но сон так и не пришёл. В конце концов, я написал Шварцу. — Где ты? Он скинул геолокацию, и я, не раздумывая, накинул на себя кожанку и джинсы. Быстро выбежав из квартиры, направился к нему. Когда добрался до побережья, увидел его сидящим на скамейке, смотрящим в даль, попивая какой-то лёгкий алкоголь. Я подошëл и сел рядом, чувствуя, как в груди что-то ёкает. — Жень, — начал я, но он не ответил, продолжая смотреть на волны, которые неумолимо накатывали на берег. — Жень, прости меня. Жень. Ты же очень хотел этого. Он молчал, и это молчание давило на меня, как тяжёлый груз. Я положил свою голову ему на плечо, надеясь, что это хоть как-то смягчит атмосферу. — Я знаю, что для тебя это было очень важно. Я поступлю на другую специальность. Зачем ты жертвуешь своей мечтой ради человека, которого знаешь день? Зачем, Жень? — Илюш, — произнëс он, взяв камень и кинув его в воду. — Так устроен мир. Всегда ради чего-то нужно чем-то жертвовать. — Нет, Жень. Нет. Я отнимаю у человека его же мечту, я не могу так, — ответил я, чувствуя, как внутри меня бушует буря. — Ну, тогда мои старания были напрасны, — произнëс он, и в его голосе послышалась горечь. Шварц кинул бутылку в ближайшую мусорку, надел наушники, запихнул руки в карманы и пошëл вдоль берега. Я старался до него докричаться, но всё было тщетно. — Стой! — вдруг крикнул я, и он остановился, обернувшись в мою сторону. Он подошëл обратно, остановившись в пяти сантиметрах. Что-то щëлкнуло в моей голове, и я, не сдерживаясь, заплакал, уткнувшись носом в его водолазку. Он стоял как вкопанный, но затем обнял в ответ. — Всë хорошо, — произнëс он мягко. — Тогда мы просто оба не поступили. Сегодня просыпались зря, всë было зря, кроме нашего знакомства. Мы простояли так минут десять, а казалось, что прошла целая вечность. Я не слышал ничего, кроме его голоса и стука сердца. В тот момент, когда наши губы встретились, всё вокруг словно остановилось. Они касались друг друга с лёгкостью и осторожностью. Я почувствовал, как его дыхание смешивается с моим, создавая маленькое пространство, наполненное только нашими чувствами. Я заметил, как его волнение отражается в его глазах, и это только усиливало моё собственное. Я не хотел спешить, не хотел, чтобы этот момент закончился. Хотел запомнить каждую деталь: мягкость его губ, тепло его кожи, близость, которая казалась такой естественной и правильной. Поцелуй продолжался, и с каждой секундой он становился всё более уверенным. Я чувствовал, как его руки осторожно обвивают мою талию, притягивая ближе Когда мы наконец отстранились, мир вокруг нас вновь наполнился звуками — шёпотом ветра, плеском воды о берег. Я посмотрел в его глаза и увидел там отражение своих собственных чувств — удивление, счастье, легкую неловкость. Мы ввалились домой, и адреналин после поцелуя всё ещё бурлил в крови. Не успели мы дойти до моей комнаты, как Женя начал срывать с себя водолазку. Сначала неуверенно, словно спрашивая разрешения, а потом всё быстрее и быстрее. Его торс был идеальным: подтянутые мышцы, чуть влажная кожа, и эти манящие ключицы... Я не мог отвести глаз. Блять, он знал, что делает. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, а дыхание становится прерывистым. Он игриво присел на край кровати, дразня меня своим видом. Когда я подошёл, он прильнул ко мне, утыкаясь лицом в мой живот. Машинально запустил пальцы в его волосы, чувствуя, как он напряжен. Он расстегнул мою кожанку, медленно обнажая майку. Я скользнул руками по его ключицам, ощущая под пальцами его горячую кожу. Словно прочитав мои мысли, он резко опустил руки вниз и стащил с меня штаны, оставив меня в одних боксерах. Это было так дерзко, что я даже не успел среагировать. Шварц жадно ухватился за мои бёдра, сжимая их тонкими пальцами, Затем, одним плавным движением, подтянул меня к себе и усадил на колени, слегка разведя мои ноги, чтобы я оказался прямо над его возбужденным членом. Почувствовал его твердость через ткань его штанов, и по телу пробежала волна жара. Его губы впились в мою шею, обжигая кожу горячими поцелуями. Одна рука крепко держала мои ягодицы, не позволяя вырваться, а другая зарылась в мои волосы, слегка оттягивая их, заставляя меня запрокинуть голову. Я застонал от удовольствия, не в силах сдержать этот порыв. Он начал двигать бёдрами, и я почувствовал, как его эрекция становится всё сильнее и сильнее. Женя оторвался от моей шеи, оставив на коже влажные следы засосов, и с хитрой ухмылкой оттянул резинку моих боксеров, обнажая полоску кожи над животом. С легкой дрожью в руках я потянулся к ширинке его брюк. Замок поддался с тихим щелчком, и я медленно опустил молнию вниз, высвобождая его пульсирующую плоть. Шварц взял мою руку в свою и медленно обхватил мой член сквозь ткань боксеров. Его прикосновения были нежными и неуверенными, словно он боялся сделать что-то не так. Я ответил ему тем же. Сначала я просто гладил его, чувствуя, как он растёт в моей ладони. Затем, постепенно, начал двигаться вверх и вниз, нежно и плавно, как будто прикасаясь к чему-то священному. Мы продолжали дрочить друг другу, и с каждой секундой напряжение нарастало. Я чувствовал, как его член пульсирует в моей руке, готовый извергнуться в любой момент. Он ускорил темп, и я последовал за ним, стараясь доставить ему максимум удовольствия. В какой-то момент он перестал сдерживаться и издал громкий, протяжный стон. Его тело напряглось, и он кончил мне на руку, залив её горячей спермой. Я продолжал двигаться, пока и сам не достиг оргазма, извергнувшись ему на живот. Женя сбросил с себя остатки одежды. Он откинулся на подушки у изголовья, затем, с хитрой улыбкой, приподнял руку, приглашая меня к себе. Я подался вперед и медленно опустился на него. Его член упруго вошел в меня, заполнив своей твердостью. Он обхватил мои бёдра руками и начал двигаться, толкаясь всё глубже и глубже. Я откинулся назад, позволяя ему полностью контролировать ситуацию, и закрыл глаза, отдаваясь на волю ощущениям. Движения становились всё более яростными и быстрыми, и я чувствовал, как близится разрядка. В какой-то момент он издал громкий стон, и его тело напряглось. Я вскрикнул от восторга, чувствуя, как он кончает внутри меня. Насытившись, я отстранился от его члена, позволяя ему свободно вздохнуть. Ощущая легкую болезненность, я перекатился на бок и прижался к Жене, устраиваясь под его теплым боком. – Может всё таки просыпались не зря? - прошептал я, чувствуя его дыхание на своем ухе. – Не зря, - ответил Женя хриплым голосом, обнимая меня крепче. Проснулись мы от того, что в комнату пробивались яркие лучи солнца. Открыв глаза, я увидел, что на улице уже обед, и знойный летний день в самом разгаре. Мы долго лежали в обнимку, переплетя ноги и руки. Смотря на него сейчас, сонного и расслабленного, в моей голове никак не укладывалось то, что мы познакомились всего вчера. Казалось, что я знаю его целую вечность, что мы связаны какой-то невидимой нитью. И эта связь была сильнее, чем я мог себе представить.