Далеко не пай-мальчик

Мирно протекали последние веселые дни обучения в Ордене Гу Су Лань, и адепты старались оставить о себе как можно более сильное... Впечатление. Напивались в хлам, разыгрывали учителей и адептов клана, срывали уроки и нарушали правила, не задумываясь о том, придётся ли им в будущем вернуться сюда по делам своего ордена. Однако, само собой, впереди всех в этом деле оказался Вэй Усянь, придумавший новый способ вывести праведных ланьцев из себя. Избрав своей главной жертвой Лань Ванцзи, Вэй Ин ежедневно донимал того самыми разными способами «влюбить его в себя». Чего только он не делал: дарил цветы, подкладывал небольшие подарки и любовные записки в одежду и книги, всячески приставал и всё время крутился рядом. Как-то раз, поспорив с Цзян Чэном на две бутылки «Улыбки Императора», даже попытался залезть к молодому Нефриту в спальню, а после, по собственной инициативе – в купальню! (К слову, вылазка номер два прошла удачно и Ваньинь с видом великомученика всё же покупал вино) Однако со временем Вэй Ин вдруг начал понимать, что... Делает это всё не ради розыгрыша? Усянь постепенно стал осознавать, что ему действительно доставляет удовольствие даже просто находиться рядом с Лань Чжанем, таким холодным и неприступным, или залезть на высокое многолетнее дерево, что росло прямо напротив окна библиотеки, и заглядывать внутрь. Удобно устроившись на толстой крепкой ветке, которая выдержала бы и два Усяня, он часами не слазил со старой сосны и, болтая ногой в воздухе, завороженно подглядывал за Ванцзи, надёжно спрятавшись в пышной кроне дерева. Вэй Ина всегда поражала усидчивость Второго Нефрита – он мог даже не менять позу часами, сидя за низким столиком с идеально ровной осанкой и прямой спиной, всегда в безупречно чистой одежде и совсем не проявляя абсолютно никаких эмоций. Восхитительно. Прекрасно. Сегодняшний день обещал не отличаться от всех предыдущих абсолютно ничем – с утра Вэй Ин сидел на подоконнике цзинши, закинув ногу за ногу и мечтательно глядя в окно, Цзян Чэн громко и с использованием богатой литературной речи жаловался на весь свет за ранние подъемы, а зашедший за ними пораньше Хуайсан отчаянно (впрочем, безуспешно) пытался утешить уже успевшего обматерить весь Гу Су друга. — А ты чё сидишь, принцесса?! – раздражённо обратился Цзян Чэн к Вэй Ину. Такая уж у него была скверная привычка – когда Ваньиню было плохо, он цеплялся к тому, что под руку попадётся. — Что, медитировать начал уже? Гу Су-Ланьской болезнью заболел? – язвительно пошутил наследник Цзян. — Ещё пару недель, и ты перестанешь вести себя как пьяная собака! Не Хуайсан, стоя в стороне, тихо хихикнул, прикрывая нижную часть лица расписным веером. — Вэй-сюн просто придумывает, что бы натворить сегодня. Правда? – повернулся он к Усяню. Тот хмыкнул и рассеянно ответил: — Просто задумался, уже и этого нельзя? Цзян Ваньинь только насмешливо фыркнул, но на удивление не стал ничего комментировать и отпускать колкие комментарии в сторону старшего брата. Только презрительно закатил глаза, цокнул языком и раздражённой походкой быстро вышел из цзинши, демонстративно громко хлопнув дверью. Хуайсан на это лишь тяжело вздохнул и сказал: — Идём, а то опоздаем. — Идите, я попозже подойду! – не отрываясь от однообразного, однако от того не менее прекрасного пейзажа за окном, ответил тот. Наследник Не ещё более тяжело выдохнул и уныло поплёлся догонять Цзян Чэна. — Как думаешь, почему Вэй-сюн не пошёл с нами? – спросил он, как только догнал Ваньиня и, отдышавшись, зашагал рядом. — А что тут думать? – саркастично ответил тот, очевидно пребывая в отвратительном настроении. — Понятное дело, будет опять подглядывать это этим мудаком, Лань Ванцзи. Вообще не могу понять, с чего он вдруг так ему понравился. Серьёзно, его любовь разыгрывать именно этого человека что-то меня настораживает. – насмешливым тонов поделился Цзян Чэн. — Как думаешь, – Хуайсан даже чуть приблизился, чтобы кроме них двоих больше никто не мог услышать, — Вэй-сюн мог стать.... Ну... Обрезанным рукавом? — Хуайсан, он им всегда был. – вздохнул Цзян Ваньинь.