Истинная красота. Я вижу солнце.

Тэхён зашёл в подъезд и поставил тяжёлые пакеты на пол, переводя дух. Всё утро он как сумасшедший, носился по местному рынку, выбирая лучшие продукты: щупал фрукты, нюхал зелень, гипнотизировал рыбу, изредка бьющую хвостом о прилавок. — Ну, господин Ким, определились? Берёте? — дружелюбно спросила продавщица, наблюдая, как Тэхён вот уже добрые десять минут сверлит взглядом разложенную на прилавке скумбрию, и потянулась за пакетом. — Свежая? — подозрительно прищурился Тэхён. — А то! Видите, как таращится! — Осуждает? — Радуется! Не каждой выпадает честь попасть на стол к такому красивому господину! — и они рассмеялись в голос. — Как же мне нравится ваше настроение, госпожа Ли! Только ради этого можно приходить к вам за покупками каждый день! — Тэхён указал глазами на несколько крупных рыбин. — Вот эти! — Так и приходите! — она ловко переместила выбранный товар в приготовленный большой пакет и протянула его Тэхёну. — Я бы с удовольствием, да боюсь, нам столько не съесть, — улыбнулся Тэхён. Расплатившись с продавщицей, он подхватил ещё два пакета, под завязку наполненные продуктами, и поспешил домой к Чонгуку, по дороге успев заскочить в булочную. И вот теперь, немного запыхавшись, решил передохнуть. В мае солнце по утрам ещё не агрессивное, скорее комфортное, но от прямых лучей всё же лучше прятаться. Поэтому Тэхён и остановился в подъезде, чтобы немного привести дыхание в норму и размять затёкшие от тяжёлых сумок пальцы. На верхнем этаже хлопнула дверь, и через мгновение он услышал спускающиеся по ступенькам быстрые шаги. Тэхён посмотрел на часы: Тэри сегодня припозднилась — начало девятого, а она только идёт на работу. Это потому, что выходной? Так сама же говорила — в выходные дни книги продаются лучше всего. Значит, причина в чём-то другом. Тэри была довольно пунктуальна, и единственное, из-за чего её пунктуальность иногда давала сбой — эксперименты с цветом волос. Тэхён с интересом дождался, пока она спустится на первый этаж, чтобы проверить своё предположение. — О! Тэхён–щи, приветики! — Тэри накинула на голову капюшон толстовки и низко опустила голову, стараясь как можно быстрей прошмыгнуть мимо ухмыляющегося Тэхёна, однако он всё-таки успел заметить кислотно-зелёные пряди. — Стоять! — скомандовал Тэхён и вытянул руку, преграждая ей путь. — Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? Он сдёрнул капюшон с головы Тэри и театрально зажмурился, словно от слепящих лучей солнца. — Вау! — Ой, вот только не начинай, Тэхён! — не то раздражённо, не то расстроенно произнесла она, снова натягивая капюшон и старательно пряча под него ярко-зелёные волосы. — Сама в шоке. Кто же думал, что этот цвет ляжет на прежний именно так! Тэри низко опустила голову, но через секунду услышала сдавленный смех. Вскинув глаза, она увидела, как Тэхён изо всех сил зажимает ладонью рот, давясь хохотом. — Смешно тебе? Уж лучше бы отругал, чем вот так ржать над моей бедой. Она полыхнула взглядом и собралась уже наговорить колкостей, коих в запасе было великое множество, но заметила огромные, полные продуктов, пакеты, стоявшие рядом с Тэхёном. Её глаза в удивлении расширились. — Ого! Куда столько? У вас какое-то событие? Что за праздник? Почему я не знаю? Ну Тэхёнииии! Ну хватит ржать! — и она со смехом принялась тормошить Тэхёна за плечи. Когда они оба успокоились, Тэхён снял капюшон с её головы и уже серьёзно произнёс: — Этот цвет очень точно передаёт твою суть, Тэри. Ты — тайфун! Ураган! Торнадо! Не прячь его и не стесняйся. В этой жизни ничего просто так не случается. И эта ошибка с цветом — не такая уж и ошибка. Значит, для чего-то так было нужно. Тэхён слегка коснулся её подбородка. — Вечером ждём на ужин — кое с кем познакомишься. Приходи, как закончишь в книжном. Тэхён поднялся на второй этаж, ввел код и открыл дверь. С момента, когда он с бьющимся сердцем, чуть дыша, стоял возле этой же двери, прижимая к груди книгу Чонгука, прошло четыре с половиной месяца. И каждый раз с ужасом думал о том, что было бы, если б он не сел тогда в тот автобус, если бы не заснул в нём и не пропустил свою остановку, если бы не сломались часы. Но всё случилось так, как случилось. Сама судьба привела его в это место, к человеку, который стал смыслом его жизни. Единственным, кто заполнил его мысли и душу, о ком хотелось заботиться, баловать всякими мелочами, вызывая на прекрасном лице улыбку. Джин с Намджуном, на удивление, легко приняли его выбор, и Тэхён хотел даже забрать Чонгука из этого отдаленного района в центр Сеула, в свой большой фамильный дом. Но потом решил, что для Чонгука будет лучше остаться в том месте, где его жизнь уже устоялась, где всё знакомо и привычно: улицы, по которым он всю жизнь ходил, люди, с которыми общался, мастерская, что была одной из главных отдушин в его нелёгкой жизни. Поэтому Тэхён сам перебрался в небольшую квартиру Чонгука и окружил его такой заботой и вниманием, что никто ни разу не посмел косо посмотреть в их сторону. Чонгука здесь все очень любили и Тэхёна вскоре тоже приняли как своего. Тэхён закрыл входную дверь, прислушиваясь к звукам льющейся воды в ванной. Досадно цокнув, он прошёл на кухню, распихал содержимое пакетов по отделам холодильника, оставив на столе еще теплый белый хлеб, помидоры черри, сливочное масло, сыр и немного базилика. В планы входило приготовить любимые Чонгуком итальянские брускетты до его пробуждения, однако, Тэхён опоздал — тот уже проснулся и сейчас принимал душ. Тэхён приоткрыл дверь ванной — Чонгук стоял к нему спиной, а тугие струи воды смывали с роскошного тела белую пену. Она стекала по широким плечам, спине, плавно очерчивала изгибы тонкой талии, крепких аппетитных ягодиц, струилась по упругим бёдрам и ногам. Тэхён нервно сглотнул. — Тэхён? — Чонгук повернул голову в пол-оборота, прислушиваясь. Тэхён шире открыл дверь, немного смутившись, будто его застали врасплох за чем-то неприличным. — Доброе утро, Гуки. Я…не подсматриваю…. Я… Чонгук улыбнулся и протянул к нему руку. — Иди ко мне… Позже они сидели за столом и с аппетитом хрустели теплыми брускеттами. Чонгук жмурился, откусывая очередной кусочек, чуть ли не урча от удовольствия. Комнату заливал яркий солнечный свет, а из окна, распахнутого настежь, доносились весенние утренние звуки: щебетание птиц, шелест листвы, голоса прохожих, спешащих куда-то по своим делам, да легкий гул иногда проезжающих автомобилей. Тэхён впитывает в себя это солнечное утро, сидя рядом с Чонгуком и наблюдая, как тот отправляет в рот последний кусок. — Вкусно? — он осторожно смахнул хлебные крошки с его губ. — Это… это было восхитительно, — дожёвывая, произнёс Чонгук. — Я словно побывал в Италии сейчас. Знаешь, я только что сидел в открытом кафе в Милане и наслаждался весенним утром и вкусным завтраком. Ты был там со мной! Спасибо! — В Милане? — Тэхён опешил. — Почему именно в Милане? Чонгук пожал плечами. — Не знаю, но почему-то именно там. Тэхён встал, подошёл к окну и прикрыл глаза, подставляя лицо теплому свежему ветерку. — Хотел оставить это до вечера, — он развернулся и посмотрел на Чонгука, — но уж больно момент подходящий. — О чём ты? — Чонгук слегка напрягся. Тэхён вернулся к столу, уселся поудобнее и накрыл ладонями руки Чонгука. — Мы отправляемся на неделю в путешествие за границу. Всё уже организовано — билеты, самолёт, гостиница. Осталось только твоё согласие. — Я согласен, — выдохнул потрясённый Чонгук. — Даже не спросишь, куда? — С тобой — хоть на край света! — И всё же, спроси. — Куда, Тэхёни? Тэхён выдержал небольшую паузу. — В Италию. В Милан. Ближе к вечеру позвонил Намджун, чтобы ещё раз уточнить адрес. — Да, Джуни, всё верно. Да не волнуйся ты, вы не проедете мимо. Ориентируйся на книжный. Через два дома — мастерская Чонгука, а ещё через два — наш. О том, что к ним вечером приедут Джин с Намджуном, Чонгук узнал сразу после известия о путешествии в Италию. Такое двойное комбо привело его в состояние небольшого шока. — Я собираюсь попросить их об одолжении. Должен же кто-то присмотреть за твоей мастерской, пока мы будем в отъезде. Поэтому, чем раньше они познакомятся с этими окрестностями, тем лучше! — Тэхён сделал попытку сгладить возникшее напряжение. — Тэхён! Это уже слишком! — Не переживай так, Гуки. Давай-ка, помоги мне лучше с ужином! К назначенному часу всё было готово. Сказать, что Тэхён с Чонгуком постарались на славу — ничего не сказать. Тут тебе и куксу с лапшой, и курица в кисло-сладкой глазури, тушеные говяжьи рёбрышки, жареная рыба, ну и конечно же, панчхан — это только то, что уместилось на столе в центре комнаты. Остальное дожидалось своего часа на кухонной плите и в холодильнике. Намджун, восседая за столом, пожирал глазами аппетитные блюда, давясь слюной, пока Джин неторопливо рассматривал квартиру. — Как мило, — наконец снисходительно протянул он, — и райончик этот тоже… милый. Такой, ммм… аутентичный, что ли. Далековато только. От цивилизации. Джин сел за стол рядом с Намджуном и ещё раз обвёл взглядом комнату. — Тэтэ, как ты умудряешься каждый день добираться отсюда в центр Сеула и обратно? Тэхён подошёл к сидящему за столом Чонгуку и слегка помассировал ему плечи, успокаивая. — На крыльях любви, — ответил он и одарил брата убийственным взглядом. — О! Это всё объясняет! — Джин хмыкнул и перевёл взгляд на Чонгука. — Я знал, что вам не понравится, — Чонгук посмотрел Джину прямо в глаза. — Джин, — шикнул Намджун, — ну зачем ты так? — Прости, Чонгук, я не хотел обидеть. Просто подумал, не лучше ли перебраться к нам? И Тэхёну было бы удобнее, и тебе. Лично я не смог бы так. Даже на крыльях… этой, как её там…любви. В комнате повисла неловкая пауза. Джин посмотрел на пустой стул рядом с собой. — А это для кого? Будут ещё гости? — Да, — Тэхён наконец уселся и посмотрел на часы. — Кое-кто должен подойти с минуты на минуту. И сразу после этих слов послышался звук вводимого кода и открывающейся двери. — А вот и я! — раздался звонкий девичий голос. — Не знаю, какое вино вы любите, поэтому взяла своё любимое. Тэри зашла в комнату и, ничуть не смутившись, глубоко всем поклонилась. — Здравствуйте! Я — Тэри! — обратилась она к двум незнакомым ей мужчинам, затем подошла к столу и по-хозяйски поставила на него бутылку вина. Намджун поднялся и уважительно поклонился в ответ. — Ким Намджун! Выпрямившись, он покосился на Джина: тот сидел замерев, с широко распахнутыми глазами, приоткрыв в восхищении рот.