Истинная красота. Я вижу солнце.

— А вы, видимо, Ким Сокджин? При упоминании собственного имени Джин вернулся в реальность, захлопнул рот и стремительно поднялся со стула, едва его не опрокинув. — Да! — он поклонился. — Ким Сокджин. Но можно просто — Джин. — Джин? — в глазах Тэри заплясали лукавые искры. — Что, и три желания исполните? Тэхён с Чонгуком прыснули со смеху, но тут же снова надели маски невозмутимости. — Легко! — пафосно ответил Джин. — Ладно. Я запомнила. — Мы все запомнили! — подхватил шутку Намджун, усаживаясь на своё место. Джин с Тэри продолжали стоять, пялясь друг на друга с нескрываемым интересом, а сидящие за столом с любопытством ожидали исхода этих неожиданных переглядок. — Вы мне поможете? — наконец произнесла Тэри и указала глазами на пустой стул. Джин отодвинул его, помог Тэри сесть, потом наклонился к самому её уху и вполголоса произнёс: — Это было первое желание. Тэри звонко рассмеялась. — Подловил! — щёлкнул пальцами Тэхён. — Эй, Тэри, не потрать впустую оставшиеся два! — Чонгук тепло улыбнулся. — Не беспокойся, Куки, теперь не потрачу, — и она многозначительно посмотрела на Джина. — Что ж, — произнёс Тэхён, откупоривая бутылку и разливая вино по бокалам, — а теперь я расскажу, зачем мы тут собрались сегодня. Все взоры устремились на Тэхёна. Все, за исключением Джина: он, как заворожённый, не сводил глаз с ядрёно-зелёного цвета волос. — Мы на неделю улетаем в Милан и хотим попросить вас присмотреть за мастерской: принять заказы, отдать уже готовые, полить цветы в квартире… — Это не обязательно, — тут же возразил Чонгук. — Обязательно! — согласилась с Тэхёном Тэри. — Сам знаешь, к тебе приезжают издалека, бывает даже из центра Сеула, поэтому за неделю можешь лишиться хорошей части клиентов. Милан… Ммм….Красота! Мы справимся, Куки, не сомневайся! Тэри, словно школьница во время урока, вскинула руку вверх. — Я отвечаю за цветы! Однако, по выражению лица Намджуна было понятно, что он не разделял её энтузиазма, равно как и Джин — тот вообще находился сейчас в какой-то параллельной вселенной. — Это не так просто, — задумчиво произнёс Намджун, — мне нужно пересмотреть свой график, перекроить его под новые обстоятельства и только потом… — Я могу! — неожиданно громко заявил Джин. Все удивлённо повернулись в его сторону. — Вы уверены? — спросил Чонгук. — Д-да, наверное. Тэхён хитро прищурился. — Джин, собираешься каждый день в течение недели ездить сюда и обратно? Не далековато?.. От цивилизации. — Тэхён! — укоризненно одёрнул Чонгук. — Тэтэ, я же извинился… — Тэтэ? — развеселилась Тэри. — Тэтэ??? Какая прелесть! — Тэри! — Чонгук обессилено покачал головой. — Тэтэ! — ещё раз повторила Тэри и показала Тэхёну язык. От этой милоты Джина окончательно расплавило. — Я присмотрю за мастерской, Чонгук, — довольно уверенно сказал он. — А чтобы не тратить время на дорогу, поживу неделю в твоей квартире. Если не возражаешь, конечно. — Вау! — тихо выдохнул Намджун, еле сдерживая улыбку. — Конечно, не возражаю. Спасибо! — ответил Чонгук. — А ты, Тэри, позаботься о Джине. — Вот и отлично! Предлагаю выпить за быстрое решение проблемы! — Тэхён взял свой бокал и легонько коснулся им бокала Чонгука. Дзынь! И пальцы Чонгука тут же уверенно обхватили тонкую стеклянную ножку. Потом они дружно принялись за еду. Шутки, смех, блюда, источавшие уютный аромат — всё это делало вечер по-домашнему душевным. Однако, к концу ужина Тэхён заметил перемену в настроении Чонгука: тот перестал улыбаться и стал более молчаливым и серьёзным. И даже позже, когда все засобирались домой, и Джин демонстративно, во всеуслышанье, потребовал номер телефона Тэри под тихое намджуново «У-у-у-у», лицо Чонгука не выразило ни одной эмоции. — Что с тобой? — спросил Тэхён, когда они уже проводили гостей. Чонгук стоял у раскрытого окна, вдыхая прохладный вечерний воздух, и молчал. Тэхён подошёл и обнял его, уткнувшись носом в каштановую копну волос. — Что случилось, Чонгук? Ты сам не свой. Слишком насыщенный день? — День замечательный. Меня другое беспокоит. — Расскажешь? Чонгук развернулся к Тэхёну и прикоснулся тёплой ладонью к его щеке. Постоял так немного, потом опустил руку и снова отвернулся к окну. — Не знаю, как объяснить. Какое-то странное предчувствие. — Что за предчувствие? — Что-то скоро изменится, Тэ. Мне кажется, что из этого путешествия мы уже не вернёмся прежними. — Ух, Гуки, напугал, — облегчённо выдохнул Тэхён, притягивая Чонгука к себе и смыкая руки на его груди. — Это обычное волнение перед первым в твоей жизни путешествием. Не переживай, всё будет хорошо, просто нужно как следует выспаться, — и едва касаясь губами уха Чонгука, произнёс, понизив голос, — я помогу тебе расслабиться. Потом взял его за руку и повёл в спальню. Тело Чонгука — это произведение искусства: необычайно пропорциональное — с широкими плечами и тонкой талией, чёткими кубиками пресса, крепкими бёдрами и бархатной кожей. Его тело — мощное, гибкое, по-мужски сильное — в умелых руках Тэхёна становилось податливым, словно пластилин — лепи, что хочешь и наслаждайся. И Тэхён лепил. И наслаждался. Каждый раз как в первый. Сходил с ума от той чувственности, с которой Чонгук принимал все его ласки, даже самые откровенные. Вот и сейчас, совершенно обнажённое, на белых простынях, в свете единственного ночника оно выгибалось от жарких поцелуев и настойчивых движений прохладных от геля пальцев Тэхёна, скользящих там, где горячее, чем в жерле вулкана. А потом, когда Тэхён заменил пальцы собой — глухие, обжигающие шею стоны в такт ритмичным толчкам. Снова и снова, снова и снова, пока жар тел, рвущийся наружу, не излился горячим на белоснежные простыни. Он никогда не насытится Чонгуком. Ему всегда будет мало. — Изменится? — тихо усмехнулся Тэхён. — Ты — моё всё. И это – аксиома. Он крепко прижал к себе засыпающего Чонгука, даже не догадываясь о том, что они оба стоят на пороге крутых перемен, уготованых капризной судьбой.