I've been drawn into your magnet tar pit trap / Я был втянут в твою магнетическую ловушку из смоляной ямы

Чай. Он обжигает. Это всё, на чем мог сфокусировать Бинхэ. Кипяток струйкой стекал по его холодной спине, обжигая кожу. Его глаза успели инстинктивно зажмуриться, вместе с быстрым движением тела в сторону, дальше от кружки в чужих руках, всего за мгновение до того, как она была перевернута и жидкость резко хлестнула вниз – инстинкт, заработанный на улицах, дерганье, которое он наивно надеялся позабыть навсегда. Смех его сверстников со звоном отдавался в ушах, громкий и грубый – если бы он посмотрел, губы Шэнь Цинцю исказились бы в отвращении. «А-Ло,» Он усмехнулся. «Что за отвратительное имя.» Бинхэ остался стоять на коленях, словно застывший. Жар, что всего секунду назад обжигал кожу, внезапно показался болезненно холодным, слишком резко приводящим в чувство. Его кожа чуть порозовела в тех участках, куда попала жидкость – ах, что это было? На него вылили чай, потому что он сделал его слишком горячим? Он должен был постараться сделать лучше, быть лучше… Шэнь Цинцю уже ушел к тому моменту, как его мысли пришли к этому заключению. Покинул его ни с чем, кроме легкой ухмылки. Ушел, а следом и его верные ученики. Бинхэ же оставался здесь, на коленях, не зная что ему делать дальше. Стоит ли ему уйти? Или же остаться так? Как будет лучше всего показать своё искреннее сожаление? Мягкое прикосновение испугало его. Он дернулся вновь, больше из-за удивления, чем чего-либо ещё – всегда ожидая грубости. Его глаза раскрылись и перед ним предстал Шэнь Юань, брат Шэнь Цинцю. Он мелко задрожал, ожидая еще больше жестокости, однако Юань держал его руку в своей хватке мягко. Полотенце осторожно лежало в его свободной руке. «Давай умоем тебя.» сказал он мягко. Бинхэ всё ещё продолжал дрожать. Внезапная доброта совсем сбивает его с ног. Это ловушка? Юань же смягчается на его видимые сомнения. «Чай,» сказал он, «Если ты останешься мокрым, то простудишься» Теоретически слова имели смысл, но путали Бинхэ лишь сильнее. Разве это не то, что он заслужил, испортив всё так сильно? Не то, что он заслужил за предоставление таких неудовлетворительных результатов своему учителю? Веер мягко прикоснулся к его макушке. «Глупый ребёнок,» всё, что получил Бинхэ в ответ на свои сомнения, даже если он уже не ребёнок. «Если не для себя, то для меня. Для спокойствия этого учителя. Этот Юань будет чувствовать вину, если позволит своему брату так мучить тебя.» «Этот ученик…понимает.» Медленно сказал он, даже если не был в полной мере уверен в своих словах. Всё же, он позволяет Юаню мягко вытереть своё лицо. Вид мужчины, кажется, застывшим в концентрации. В конце концов, у него нет прав, чтобы отказать. «…У тебя легкое раздражение от кипятка – всё ещё не ожог, должно сойти через день или два. Этот учитель не думает, что здесь есть о чем беспокоится.» Он остановился, словно в замешательстве. «Этот мастер…хочет принести извинения. Было неправильным поступком для его брата пролить на тебя чай. Этому мастеру….стоило постараться сильнее, чтобы предотвратить это.» Что? «Разве виноват не этот ученик за то, что сделал чай слишком горячим?» Поинтересовался Бинхэ. «Никто не заслуживает такого,» Юань мягко покачал головой в ответ. «Ошибки должны быть исправлены с добротой, а не с насмешкой» ...Что за добрая, но ужасно наивная точка зрения. И эта наивность мгновенно покоряет Бинхэ. «Этот ученик понимает.» Губы Юань сужаются в тонкую линию, и Бинхэ задумывается, сказал ли он что-то не так – прежде чем мысли покидают его разум под теплотой прикосновений Юаня к его лицу. «Бинхэ,» Начинает он, и Бинхэ чувствует, как сжимается его сердце от такого близкого обращения. Он сомневается на мгновение, прежде чем продолжить, «Пожалуйста, оставайся добрым. Этот учитель сделает всё, что в его силах, чтобы защитить тебя, так что…сохранишь ли ты доброту в своём сердце, даже для таких людей, как брат этого учителя?» «Конечно,» Сразу соглашается Бинхэ. «Этот недостойный не смеет жаловаться.» Неизвестно почему, но это вновь заставляет Юаня сомневаться. Уголки его бровей слабо, практически незаметно, хмурятся. «Ты можешь жаловаться,» Возражает он. «В твоём сердце, и для этого учителя – быть добрым не означает не иметь обид, но означает оказывать милосердие, несмотря на эти обиды. Однако это не значит, что Бинхэ следует мириться с ужасными условиями или считать, что он заслужил их. Ты понимаешь?» «Этот ученик постарается,» Говорит Бинхэ, пока его собственные брови хмурятся, а в голове складываются мысли, старающиеся подтвердить произнесенные слова. Юань тихо вздыхает, медленно отстраняя свои руки от чужого лица. Бинхэ мгновенно начинает скучать по ощущению их тепла. «Эта боль не будет вечной,» напоминает он. «Бинхэ стоит помнить лишь это.» Бинхэ послушно кивает, даже если он не совсем уверен в значении сказанных слов. Улыбка вновь появляется на лице Юаня, и эта самая великолепная улыбка, что когда-либо видел Бинхэ. «Хороший мальчик,» рука мужчины нежно потрепала чужие мягкие волосы, и Бинхэ чуть сжимается от тона этих слов. Мысли мгновенно приходят к заключению, что прямо здесь и сейчас: он сделает что угодно, лишь бы вновь услышать эти слова.