Искусство продаваться выгодно

- К-какому ещё, блядь, психотерапевту?! Энджел на секунду понадеялся, что босс шутит. Но его лицо осталось совершенно непроницаемым... - Обыкновенному. Сейчас же отправлюсь на поиски специалиста... Пока ты не занят работой, у тебя будет много времени на лечение! - Н-нет-нет, подожди, - запаниковал Энджел. - Я не могу! - Почему это? - изогнул бровь Хаск. - Психотерапевты же стоят целое состояние!.. - Думаешь, я пожалею денег, чтобы поставить тебя на ноги? Теперь Хаск ещё и будет на него тратиться... Противная горечь появилась во рту Энджела. Как же он себя ненавидел... - Надеюсь, ты понимаешь, что я тебя не спрашиваю, а ставлю перед фактом? - Понимаю... - И, раз уж случилась такая ситуация, я считаю нужным ввести одно правило. Касаемо тайной комнаты... - Какое? - насторожился Даст. - Я не могу допустить, чтобы ты почувствовал себя плохо или упал в обморок во время наших, кхм, активностей... Так что с этого дня, если хочешь участвовать в сессии, сначала тебе придется поесть. С голодным тобой я ничего делать не буду! Энджел уже начал в глубине души жалеть, что взялся за эту гребаную диету. Слишком дорого она начала ему обходиться! Сначала танцы, теперь - риск остаться без тайной комнаты... - Хорошо, - покорно кивнул он. - Ты прав, Хаск. Так будет безопаснее! Как же он страшно устал. Этот ебучий обморок и тяжёлый разговор высосали из него все силы... Будто мысли прочитав, босс накинул одеяло ему на плечи. И спросил уже куда мягче: - Съешь суп? Хотя бы чуть-чуть? Гадкий червяк опять закопошился где-то в мозге. Тревога сжала глотку на секунду, но, переборов себя, Энджел прошептал: - Если только чуть-чуть... Он все ещё чувствовал отдаленную ноющую боль в желудке после трёх сигарет. Лишь бы хуже не стало от супа! Медленно цедя бульон, он пытался представить себе поход к психотерапевту. Интересно, как это будет? Заставят рассказывать о своем детстве? Вываливать все свои страшные секреты и трясти грязным бельем?.. После супа, как ни странно, хуже не стало. Он завернулся в одеяло, как в кокон, Хаск подоткнул края и поцеловал его в лоб, уходя обратно на работу оверлорда... Тяжёлая у него, всё-таки, доля. Столько душ в собственности, и у каждой своя личная придурь! Энджел старался не думать о ценах на услуги психолога, уходя в свой черный, глубокий сон. Он слишком ослаб, чтобы переживать сейчас об этом...

***

- Блядь! - на кухне что-то упало со звонком и грохотом. - С-сука!.. Энджел проснулся от странного шума с утра пораньше. Увиденная картина его просто поразила... На кухне царил полный бедлам. Рассыпанная мука на полу, там же - лужи разбитых яиц, перевернутая железная миска, и в центре всего - злой Хаск в фартуке... - Что ты делаешь? - прыснул паук от смеха. - Ты же всегда терпеть не мог готовить! - Настроение, блядь, нашло, - процедил кот, угрюмо дёргая хвостом. - Да вот крылом взмахнул неудачно... Я перестрою нахуй эту ебучую кухню. Слишком маленькая! - Или это ты слишком широкий, - Энджел присел на корточки, собирая скорлупу. - Прежде чем все тут переделывать, давай хотя бы уберем этот срач? С растекшимися яйцами им помог Наггетс. Пока поросенок, радостно урча, слизывал их с пола, Хаск взялся за те яйца, что пережили бурю. Высунув кончик языка от усердия, он гонял желтки из одной половины скорлупки в другую, пытаясь отделить белок... А белки, чертыхаясь, взболтал с молоком и отправил на сковородку под крышку. К чему эти кулинарные порывы, хотелось бы знать? Кухня быстро вернулась в первозданный вид. А Хаск, почему-то смущённо отводя взгляд, поставил перед Энджелом плоскую тарелку с дымящимся омлетом. И пиалу с обезжиренным творогом, на котором лежали сверху ломтики редиса и свежего огурца... - Повар из меня хреновый, но, надеюсь, вышло ничего... Попробуешь? В голове Даста тут же закрутился счётчик. Сколько здесь калорий? Уж точно больше, чем хотелось бы, но... Но выглядело совсем неплохо. А Хаск старался! Вон, как тонко нарезал овощи... Будет несправедливо, если его труды останутся неоцененными! - Хммм, - он попробовал маленький кусочек. - Не так уж и плохо! Хотя, соли многовато... Поначалу он ел медленно, через напряжение. А потом, незаметно для себя, разошелся и даже получил удовольствие... Это точно было вкуснее вареного брокколи! Правда, приподнятое настроение Энджела покинуло быстро, когда он вспомнил, что его ждёт дальше. Прием у психотерапевта... Рядом с этой клиникой имени Бельфегор даже воздух пах дорого. Обычному грешнику подобная медицина и не снится... Вокруг здания, выложенного из бледно-розового камня, парили облака. Каждый шаг разносился эхом по широким коридорам, адорожденный персонал двигался медленно, будто во сне... Энджела слегка потряхивало. Он нервно кусал губы и ломал пальцы на нижних руках... - Не бойся, тебя здесь не укусят, - Хаск погладил его по спине. - Сейчас будет просто пробный сеанс. А дальше, если поладите с доктором, будешь приходить два или три раза в неделю... Два или три в неделю?! Какой ужас, это же сплошное разорилово! Но Хаска было уже не переубедить. Так что Энджел, кисло улыбнувшись и помахав ему ручкой на прощание, шагнул за огромную дверь с ручками-кольцами... Челюсть отвисла сама собой. Помещение было огромным, больше похожим на башню в средневековом замке, с огромными стеллажами, уходящими в самый подернутый облаками потолок. На полках светились какие-то кристаллы, безделушки, магические шары, и сотни, сотни старинных книг... На полу валялись в беспорядке подушки и мягкие матрасы. В стороне стояла кушетка, заваленная плюшевыми игрушками. Здесь стоял стойкий запах благовоний, от которого хотелось как следует зевнуть... А в центре всего этого великолепия затерялся письменный стол, из-за которого поднялась демоница-овца с нежно-сиреневой шерстью, пятью глазами и свечкой, горящей прямо на макушке. Она улыбнулась Энджелу так, будто увидела лучшего друга, и спросила нежным голосом: - Здравствуйте, как я могу к вам обращаться? - Э-энджел Даст, - слегка оробев, ответил он. - Можно просто Энджел... - Очень приятно, Энджел, - сощурились ее розовые, огромные, как блюдца глазищи. - А я - доктор Софт Пиллоу, можно просто Софт... Не стесняйтесь. Проходите... Она указала жестом на кушетку. Даст осторожно лег, сложив верхние руки на груди, и уставился в потолок, по которому почему-то плыли звёзды. Нижние руки как-то сами собой схватились за первого попавшегося игрушечного медведя... - Итак, Энджел, - Софт сложила перед собой ладони. - Что привело вас сюда? - Нууу, - призадумался паук над ответом. - Наверное, проблемы с весом и питанием? - Так, так, - зашуршали бумаги. - Правильно я понимаю, что вы подозреваете у себя... расстройство пищевого поведения? Как-то жутковато это прозвучало... Энджел на секунду стиснул медведя посильнее и осторожно ответил: - Может быть... - И какие симптомы расстройства вы заметили у себя? - Я ненавижу свое тело... Софт замерла. Она смотрела на него пристально, без испуга или чего-то подобного, скорее - как учёный, наблюдающий за ходом эксперимента. - Не всегда! - поправил сам себя Энджел, резко сев. - Иногда я даже себе нравлюсь! Иногда я думаю, что горячее меня суки нет во всем Аду, но... но чаще всего я собой недоволен! А иногда меня и вовсе от себя тошнит! - То есть, ваша самооценка и образ тела неустойчивы? - Ну... да, - вздохнув, Энджел лег обратно. - У меня, вроде как, все было хорошо, но потом... Потом какой-то придурок во время моего выступления крикнул, что у меня свисает сало с боков, и меня будто переклинило, и я начал есть меньше! Избегать людей, любой ситуации, где мне предложили бы поесть, и... и, в общем, вчера я упал в обморок, и меня отстранили от работы... Мой босс, который по совместительству мой парень, настоял, чтобы я пошел на психотерапию. Поэтому я сейчас и здесь, доктор Софт... - То есть, инициатива принадлежала вашему... боссу, - овца начала что-то записывать в планшете, шурша ручкой. - А как вы сами относитесь к терапии, Энджел? - Я? - нервно усмехнулся он. - Я пока не знаю... У меня, блядь, определенно есть проблемы. Нормальные люди сигаретами не обедают и в обморок на работе не падают, но... Я боюсь! - Чего вы боитесь, Энджел? - Того, что... того что у меня внутри! - Например? - Боль... Стыд. Гнев. Обида. Отвращение. Грязь. Очень, очень много грязи... Доктор опять принялась что-то писать. А потом, подняв глаза на Энджела, мягко улыбнулась: - Могу вас заверить, что здесь, в этом кабинете, никто вас не осудит за любые ваши чувства. Вы можете говорить все, что угодно, и это останется только между нами, - свечка на ее голове загорелась чуть слабее. - Итак, Энджел. Когда вы заметили впервые свои проблемы с пищевым поведением?..

***

      Через полтора часа Энджел вывалился из кабинете доктора Софт с глазами навыкате и воздушным шариком с логотипом клиники, привязанном к запястью. Хаск ждал его в коридоре, на стуле... - Ну, как тебе? - Знаешь... А не так плохо, - Энджел оглянулся на кабинет. - Думал, она будет до меня докапываться и допытываться, но... Возможно, я даже готов прийти ещё раз! - Ну вот видишь? А ты боялся! - Мне, правда, стало легче, - Даст обнял себя нижними руками. - Но не во всем... Хаск, давай присядем. Нужно поговорить... Озадаченно посмотрев на него, кот послушался. Тяжело вздохнув, Энджел смущённо опустил глаза: - Хаск, я... Мне очень стыдно перед тобой. За то, что я избегал тебя и скрывал свои проблемы, и... Я считаю, что меня нужно наказать. Как следует наказать... - Ты точно уверен? - Хаск накрыл его щеку ладонью. - Не пожалеешь потом? - Нет... Я даже могу поесть в твоём присутствии, чтобы ты не сомневался в безопасности, - Энджел потерся о пушистую ладонь и, слегка покраснев, понизил голос: - Я был очень, очень плохим мальчиком, Хаск. Хочу, чтобы ты был со мной построже. Чтобы надрал мне задницу, как следует! - Ну, если ты настаиваешь... Стоп-слово по-прежнему в силе, а у меня на такие случаи как раз есть хороший, крепкий стэк с металлическими клёпками по краям петли, - прошептал босс ему на ухо. - В самый раз для плохих, очень плохих мальчиков... У Энджела от этого обещания подкосились коленки и повело внизу живота. Хотелось поскорее домой, в тайную комнату! Но сначала надо было заслужить пропуск на эту вечеринку... Он сделал себе сэндвич с салатными листьями, томатами черри и сливочным сыром. Жевал долго и вдумчиво, пока Хаск, прислонившись к косяку, наблюдал за ним... Доев последний кусочек, он победно вскинул голову, и босс улыбнулся ему в ответ: - Молодец... А теперь пошли. Будем тебя воспитывать... Чувство, одолевшие Энджела при виде тайной комнаты, были парадоксальной смесью страха, облегчения и желания. Хаск кинул на кровать свой пиджак. Расстегнул верхние пуговицы на рубашке и, закатывая рукава, скомандовал: - Раздевайся догола. И вставай на четвереньки, лицом к зеркалу... В этом огромном зеркале, да ещё с подсветкой по краям, он видел самого себя, как на витрине. Мазнув оценивающим взглядом по его телу, Хаск прошел мимо - к вешалкам на стене. Снял стэк, посгибал рукоять, на которой держалась кожаная шлепалка, и взмахнул своим орудием... От получившегося свиста Энджел слегка вздрогнул. Босс подошёл к нему медленно и вальяжно, поигрывая инструментом в пальцах. - Ноги шире, - он похлопал Даста по щиколотке. - Зад выше... Пальцы не подгибать. Вот так, хорошо... У него от прохлады шерсть встала дыбом. Он чувствовал себя абсолютно беззащитным - в такой позе, без единой тряпочки на теле, да ещё рядом с одетым Хаском... Стало щекотно. Босс дразняще прошёлся стэком вдоль его позвоночника. И тихо спросил: - Скажи, Энджел, почему ты сейчас здесь? - Я... - он поднял глаза на свое отражение. - Я плохо поступал! - Что конкретно ты сделал? - Я... я врал тебе, - начал он перечислять. - Я избегал тебя, пытался скрыть свои проблемы до последнего, не думая о том, как это отразится на тебе... Мы договорились не иметь секретов друг от друга. Но я нарушил слово... Хаск кивнул. Склонился над ним, взял за волосы одной лапой, заставляя поднять голову выше, а другой - замахнулся... Хлоп! Энджел вздрогнул, но не издал ни звука - пока что. - Что-нибудь ещё? - Я... я вредил себе и старался это скрыть, как мог, - за этими словами последовало ещё несколько ударов ладонью. Лицо Энджела в отражении уже начало меняться от боли... - Я был зол на Сиф! За то, что она меня отстранила, хотя она была права... Если сейчас меня выпустить на сцену и кто-нибудь опять крикнет гадость, кто знает, что может случиться!.. Когда последние слова сорвались с его губ, наступила небольшая передышка. Хаск отпустил его волосы. Каждый шлепок болезненно горел на коже... - Почему ты врал? - Я... я боялся, что... что ты будешь беспокоиться! Я не хотел нагружать тебя своими проблемами... - А знаешь, почему я беспокоюсь? - Потому что... потому что ты мой босс? Потому что ты мной владеешь? Потому что... - третью причину озвучить было тяжелее всего. - Потому что ты меня любишь?.. И эти слова повисли в воздухе тайной комнаты горьковатым осадком. Губы Хаска поджались на секунду... - Правильно. Потому что люблю... Твое поведение негативно отразилось не только на тебе одном. И ты должен усвоить этот урок раз и навсегда... Погода? - Ш-штиль... Сначала было только лёгкое, предупреждающее похлопывание. А потом стэк ужалил кожу, как следует! Энджел невольно вскрикнул, подпрыгивая - и тут же получил снова, сильнее... Хаск снова взял его за волосы, и теперь он не мог отвернуться от самого себя. От напуганных глаз, от дрожащих губ, от вида инструмента, со свистом опускающегося на его зад! Ох, как же это оказалось больно. Особенно, от тех самых металлических клепок по краям... Хаск хлестал его с выверенной, безжалостной точностью. Куда бы Энджел ни пытался увильнуть - доставал его везде, а несколько коротких, но коварных ударов по низу пятой точки гарантировали, что сидеть ему потом будет непросто... И вместе с тем, парадоксально, ему становилось легче! Пусть уже слезы капали на пол. Пусть он трясся и визжал после каждого удара... Ему уже стало лучше! Этот груз он с души снял... - Ещё! Ещё! - его голос был квакающим от рыданий. - Ещё, Хаск, пожалуйста!.. Следующие три удара шли подряд друг за другом - болючие! Ослепляющие. Очищающие... Слезы катились по щекам прозрачными горошинами. Руки тряслись - он едва уже мог держать себя в нужной Хаску позе... Передышка. Стэк уже не бил, а поглаживал кожу. Всхлипывая, Энджел невольно прогнулся навстречу, раздвигая ноги ещё шире, и кожаный наконечник пощекотал его промежность и мошонку. Вызвав целый табун мурашек... - Осталось совсем чуть-чуть, детка. Ты готов? Его отражение в зеркале выглядело просто ужасно. Все растрепанное, красное и зареванное... Но Энджел храбро кивнул ему. Опёрся на локти, приподнимаясь повыше, и, зажмурившись, прошептал: - Готов... Шух - услышал он опять и, зайдясь хриплым криком, взвился... Шух. Шух. Шух - обрушились на него последние удары, заставившие паука вопить, как последнюю суку. Шух! Что-то лопнуло внутри. Волна эйфории нахлынула на него... Хаск бросил стэк, упал рядом с ним на пол. Заливаясь безбожным рёвом, Энджел протянул к нему все руки и, уткнувшись сопливым носом в воротник белой рубашки, вдохнул запах табака... Он чувствовал, как лапы, секунду назад наказывавшие его, теперь утешают, осторожно растирая следы. - Повернись, - прошептал босс ему на ухо, и, обернувшись, Энджел увидел в отражении, как тот приподнимает белую шерсть. - Вот такие задницы и бывают у плохих мальчиков... У него была розово-красная кожа, вся в полосах от стэка. Красивых следах, надо признать! - Ну, и какие выводы ты сделал из своего наказания? - Я понял, что... что больше не буду тебе врать, - всхлипнул Энджел. - П-потому что... потому что ты не отвернешься от меня, что бы ни случилось! Потому что... потому что ты сделаешь все, что возможно, ради моего блага, даже если мне это не всегда будет нравиться... Хаск, улыбнувшись, вытер его слезы. Поцеловал в обе щеки и, подняв на руки, понес на кровать. Энджел чувствовал себя, как под лёгким приходом. Пусть пониже спины сильно болело, он был счастлив тому, что сбросил камень с плеч. Грех плохого мальчика был отпущен. А мальчик хороший заслужил отдыха, обнимашек, ласковых слов, и побольше прохладного лосьона на задницу...