Очки и рыжий кот

Грубая рука Лестера лениво скользит указательным пальцем по обнажённому животу Ноа, задерживаясь у лица. Рыжий мягко обхватывает его щёку ладонью, наслаждаясь тем, как математика раскидало под ним. Уязвимого. Открытого. Раздетого. Ноа беспокойно оглядывается, осознавая, что на них обоих — только нижнее бельё. Эта мысль вызывает у него внутренний спазм, заставляя прикусить щёку изнутри. Как он сюда попал? Разум отказывается это осмыслить. Лестер убирает руку, но не отстраняется — его ладони расставлены по обе стороны от лица Ноа, словно клетка, не оставляющая ему пути к бегству. Любая попытка пошевелиться оказывается бесполезной — тело не слушается, предательски замирая в этой опасной близости. А слова… Они застряли в горле, комом, не желая выходить наружу. Только расширенные зрачки лихорадочно мечутся по комнате, пока взгляд не опускается ниже, туда, где на нижнем белье Лестера выпирает заметный бугор. — Нравится? — голос рыжего звучит хрипло, почти шёпотом, пропитанным ленью и предвкушением. Мозг, кажется, отключается. Ноа не думает ни о том, как выбраться, ни о том, что делает в этой ситуации. Всё, что его тревожит сейчас — это собственная реакция. Ему нравиться. Чёрт. Он должен был сказать «нет». Он бы сказал. Конечно. Но тело говорит за него, поддаваясь этому теплу, этому дыханию, почти касающемуся его губ. Проклятье. Желание сжалось в тугой узел, заставляя его стиснуть зубы. Лестер ухмыляется, будто читает его мысли. — Не пялься так, — хочется сказать Ноа. — Сволочь. Но он не может. Вместо этого чувствует, как рыжий подаётся вперёд, смещая вес, и его колено оказывается между его ног, чуть прижимаясь к возбуждённому члену Ноа. Внутри что-то взрывается. Горячая, непрошеная волна пульсирует по телу, сжигая остатки здравого смысла. Ноа не может дышать. Лестер разглядывает его, оценивает. Ноа ощущает это кожей. Ощущает, как его вдруг начинает волновать то, как он выглядит. Его не слишком спортивное тело, недостаток силы по сравнению с рыжим… Чувство неуверенности смешивается с яростью. — Я хочу трахнуть тебя прямо здесь, — произносит Лестер, облизывая пересохшие губы. — Хочу, чтобы ты умолял меня не останавливаться. Просил войти глубже. До упора. Внутри у Ноа всё сжимается. Отвращение? Гнев? Страх? Желание? Он не знает. Хочет оттолкнуть его, послать к чёрту. Но… Лестер наклоняется, тёплые губы приближаются к его рту… И вдруг всё исчезает. Картина смывается, как акварель под дождём. Ноа резко открывает глаза. Перед ним — знакомая комната. Бледный свет рассвета сочится через окно. Воздух застывает в лёгких. Всё его тело покрыто мурашками. А в штанах пульсирует возбуждённый член. Сон. Чёртов сон. Ноа медленно выдыхает, но пульсация в паху не утихает. Секс в апокалипсисе — редкость. Годы без нормального человеческого тепла. И теперь его подсознание решило сыграть с ним злую шутку. Но почему, чёрт возьми, Лестер? Почему не какая-нибудь девушка из отряда? Поворачивая голову, он замечает пустую, аккуратно заправленную постель соседа. Амира. Ноа замирает. Он больше не вернется. Его убили прошлой ночью. Горло перерезали прямо в гостиной. Последней, кто видел его живым, была Лэйн. Та самая Лэйн, что так и не внушила доверия. Пальцы Ноа судорожно сжимают край одеяла. Он протягивает руку, хватает очки с тумбочки, надевает их, будто это может вернуть ему реальность. Вернуть Амира. Но ничего не происходит. Комната остаётся пустой. Он мертв. Ноа сглатывает. Тело всё ещё пульсирует от сна, и это отвратительно. Он резко поднимается, направляется в душ. Холодная вода обжигает, но не помогает. Он пытается думать о ком-то другом, вспоминать девушек из порножурналов, которые ему удавалось видеть до. Но воображение снова и снова подсовывает ухмыляющееся лицо Лестера. Тот, что в сне. Тот, что облизывает губы. Желает близости. На этой мысли Ноа кончает. Сука. Он с силой бьёт кулаком по кафелю, пытаясь выкинуть это из головы. Скоро все проснутся. Сегодня хоронят Амира.

***

Свежевырытая могила. Холодный воздух щиплет кожу, делая его глаза красными — словно от слёз. Но он не плачет. Просто скорбит. Ноа поправляет очки и остаётся стоять над могилой, не замечая, как остальные уже разошлись. Только когда на его плечо ложится рука, он вздрагивает. Касание лёгкое. Осторожное. Почти… нежное. — Соболезную, — негромко говорит Лестер. — Спасибо, — так же коротко отвечает Ноа. — И руку убери. Лестер молча отходит на пару шагов назад. Сегодня он не шутит. Не подкалывает. Не делает пошлых намёков. И это странно. Ноа не подаёт виду. Ему нужно уйти отсюда. Оставить всё позади. В кармане он нащупывает серебристый жетон с выбитым именем: Амир. Сжимает его в кулаке. Железо больно впивается в кожу, но он не отпускает. Разворачивается, уходя прочь. Позади хрустит снег. Шаги. Лестер. Он не торопится, идёт след в след, топчется по его следам. Тишина. Медленный снегопад.