Мой муж – Малфой?!

      Гермиона металась во сне, ее дыхание сбилось, а пальцы сжимали простыню. Образы сменяли друг друга, путаясь и наслаиваясь, превращая сон в мучительный хаос.       Она снова была в поместье Малфоев. Беллатриса кружила вокруг, ее сумасшедший смех эхом отражался от стен. Боль прожигала тело, как огонь, острые осколки ее собственного крика разрывали горло. Она видела Гарри и Рона, прикованных к стене, их беспомощные взгляды. А еще взгляд Малфоя, полный страха, боли и... сожаления? Тогда она не могла понять, что значил этот взгляд. Была ли это просто тень ее воображения, или в нем действительно была та капля сочувствия, которой она не ожидала?       Резкий скачок — и вот она уже в Норе, сцена другая, но боль такая же жгучая. Рон кричал на нее, лицо его исказилось от злости и отчаяния.       — Как мы теперь будем жить, Гермиона? Как ты могла не сказать мне сразу?! — он схватился за голову, его ладони дрожали. — Ты ведь знала, знала, что у нас не будет детей! Знала, как для меня это важно!       Ее губы дрожали, а язык онемел. Она пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле, беспомощные и пустые. Слова не имели значения, когда внутри зияла пропасть. Страх, вина, предчувствие неизбежного конца.       — Я… Рон…       Но голос оборвался, и все погрузилось в темноту.       — Гермиона! — чей-то голос пробился сквозь тьму, настойчивый и теплый. — Гермиона, проснись.       Она резко открыла глаза, сердце бешено колотилось. Первые мгновения комната казалась незнакомой, но через пару секунд пришло узнавание. Их спальня. Их дом. Она не одна.       Драко сидел рядом, его рука мягко скользила по ее спине, другая стирала следы слез с ее щек. В его движениях не было суеты, лишь уверенность и спокойствие.       — Все хорошо, — его голос был низким, чуть хриплым от сна, но в нем звучала та самая неизменная твердость. — Это был просто сон.       Она судорожно выдохнула, ощущая, как реальность постепенно возвращается. Они были здесь. Вдвоем. И этого было достаточно, чтобы кошмары отступили. Но не стерлись.       — Это не просто сон, — прошептала она. — Это мои воспоминания. Кошмарные воспоминания.       Драко кивнул, не отводя взгляда. Его пальцы мягко скользили по ее волосам, утешая, давая ей зацепку за настоящее. Он не задавал вопросов. Он просто был рядом. И это было важнее любых слов.       — Я знаю, — тихо сказал он. — У нас у всех есть кошмары. И я здесь, чтобы прогнать твои.       Гермиона всматривалась в него, изучая каждую линию его лица, каждую эмоцию, проскользнувшую в серых глазах. Он говорил это так просто. Так естественно. И в то же время… так искренне. Вопрос сорвался с губ прежде, чем она успела его осознать:       — Ты знаешь про… про мое бесплодие?       Драко не отвел взгляда.       — Да, — спокойно ответил он. — И я не считаю это недостатком. Мы все что-то потеряли на войне. Это не делает тебя… менее тобой. Я люблю тебя, Гермиона. Всю, целиком. Такой, какая ты есть.       Она сжала его руку, словно боялась, что он исчезнет. Но он не исчез. Он был здесь.       — Спасибо, — прошептала она.       Он обнял ее крепче, и с ее глаз скатились несколько слезинок. Как же ей не хватало таких слов. После войны прошло четыре года. Нет, уже пять, поправила она себя. Кошмаров у нее собралась целая коллекция, но некоторые изматывали особенно сильно. Как, например, этот.       Чуть больше трех лет они с Роном были вместе. В глазах окружающих — идеальная пара, воплощение предсказанной судьбы. Но между ними не всегда все было гладко. Рон хотел жить ближе к родителям, строить семью, растить детей. Гермиона же хотела сначала доучиться, построить карьеру. Ей хотелось самой выбрать, когда быть готовой к материнству. И если изначально Рон соглашался с ней, то со временем все чаще злился. Их ссоры стали происходить все чаще, пока однажды она не испугалась всерьез.       Задержка.       Она знала, что ее цикл никогда не был стабильным, особенно после их скитаний в поисках крестражей. Тогда месячные пропали вовсе, что с одной стороны облегчало жизнь. Но теперь… теперь у нее был шанс. Маленький, призрачный шанс, что случилось чудо.       Но чуда не произошло.       Она обратилась в магловскую клинику, чтобы избежать лишних вопросов и слухов. Врач внимательно ее осмотрела и вынесла беспощадный вердикт: беременности нет – и, скорее всего, никогда не будет. Истощенный организм, гормональный сбой, недостаточное развитие матки, которое не способно выносить ребенка – ее репродуктивная система попросту не справлялась. Ей выписали какие-то витамины, но главное заключение было однозначным: бесплодие.       Хотя Гермиона никогда особенно не мечтала о детях, но когда эта возможность исчезла совсем – стало страшно. Сказать Рону сразу она не решилась – то ли боялась его реакции, то ли понимала, что это поставит точку в их и без того шатких отношениях. Год она хранила эту тайну, принимала препараты, надеялась, что все еще можно исправить. Но однажды Рон случайно наткнулся на медицинское заключение. Тогда и разразился скандал – тот самый, что до сих пор преследует ее в кошмарах.       Этот момент она помнила особенно четко. Слова, которые он кричал, которые потом пытался взять обратно, но они уже пронзили ее изнутри.       И пусть потом он тысячу раз извинялся, пусть она простила его, но между ними все изменилось. В конце концов, они оба решили разойтись, пока еще могли остаться друзьями. И, судя по всему, это им удалось. Даже более того — каким-то образом Рон принял Драко в качестве ее мужа.       Гермиона устала. Не только от пережитых испытаний, но и от чужих ожиданий, которые все возлагали на нее. Ей хотелось, чтобы ее любили не за ум, не за заслуги, не за способность дать жизнь другому человеку, а просто за то, кем она была. За саму себя. Она спасла мир, добилась многого, но больше всего ей хотелось простого — быть любимой. Быть желанной.       И, кажется, именно такой она чувствовала себя рядом с Драко. Даже не помня историю их любви, она ощущала ту связь между ними — глубокую, необъяснимую, но по-настоящему исцеляющую.       Окончательно встряхнув остатки кошмара, Гермиона слегка отодвинулась от Драко и взглянула на него. Драко оказался в одном белье, видимо прибежал к ней, услышав ее крики. Гермиона быстрым взглядом прошлась по его сильному телу. И внутри опять зародились ростки желания. Она глубоко вздохнула.       — Я хочу вспомнить, — тихо сказала Гермиона. — Все, что было между нами.       Драко вздохнул, на мгновение задумавшись, прежде чем усмехнуться:       — Знаешь, лучший способ вспомнить — это оказаться в привычной среде. К тому же нас уже второй день осаждают звонками, совами и патронусами. Еще немного — и они проберутся в наш дом через камин. Наши друзья… Все хотят узнать, как ты.       — И тебе не хочется просто спрятаться здесь со мной? — спросила она, наблюдая за ним из-под ресниц.       — Очень, — с серьезным видом подтвердил он. — Я, конечно, не жалуюсь, но, может, стоит сменить обстановку? Вдруг это поможет тебе вспомнить хоть что-то?       Гермиона кивнула. Это действительно было неплохой идеей.       На следующий день они встретились в уютном кафе, где их уже ждали Гарри, Джинни, Луна, Блейз и Пэнси. Рона не было — срочная командировка в Румынию вынудила его уехать без лишних раздумий. Теодора тоже — он странствовал, вдохновляясь новыми местами и собирая материалы для своей книги.       — Ну наконец-то! — воскликнула Джинни, едва завидев Гермиону. — Мы уже собирались штурмовать ваш дом!       — О, я бы просто отправила к вам взрывопотамов, — мечтательно добавила Луна, словно всерьез подумывала об этом.       — Отличный план, Луни, — протянул Блейз, ухмыляясь. — Этих двоих можно сдвинуть с места только такими крайними мерами.       — Ха-ха, очень смешно, — Драко закатил глаза, опускаясь на стул рядом с Гермионой.       Она оглядела всю компанию с легким недоумением. Когда еще она видела за одним столом настолько разношерстных людей? Бывшие враги, гриффиндорцы и слизеринцы, вечные соперники, и одна вечно непредсказуемая когтевранка — теперь казались сплоченной командой и на удивление хорошо смотрелись вместе. От былой неприязни не осталось и следа. Неужели всего за год все так сильно изменилось?       — Вы… не такие, какими я вас помню, — честно призналась она.       — Ну еще бы, тебе же память напрочь отшибло, Золотая девочка, — ухмыльнулся Блейз. — Честно говоря, я до последнего думал, что ты просто мастерски прикидываешься, чтобы не вспоминать наши общие приключения.       — Недооцениваешь ее актерские таланты, — хмыкнула Джинни. — А вообще, ты ведь сама упрямо доказывала, что дружба возможна даже между такими… несовместимыми личностями.       — Особенно с Малфоем, — добавила Пэнси, прищурившись. — До сих пор не понимаю, как ты его терпишь.       — Загадка века, — кивнул Гарри. — Хотя я до сих пор считаю, что он либо под Империусом, либо под зельем.       — О, точно! — подхватила Луна. — Любовные зелья могут держаться годами, если правильно смешаны.       Драко фыркнул:       — Сколько еще вы будете убеждать себя, что я не в своем уме, раз влюблен в Грейнджер?       — Пожалуй, всегда. Ты обречен, Малфой, — рассмеялся Гарри, поднимая бокал.       Гермиона покачала головой, но не могла сдержать улыбку. Они говорили, смеялись, подшучивали друг над другом, и с каждой минутой она чувствовала себя все более комфортно. Эти люди были ее друзьями. Как же странно, но в то же время правильно это ощущалось.       Она наблюдала за ними: Гарри, когда-то такой напряженный, теперь выглядел расслабленным, его зеленые глаза больше не прятали боль. Джинни, все такая же дерзкая, но теперь без налета школьной вспыльчивости. Луна, все еще витавшая в облаках, но с непоколебимой уверенностью в себе. Пэнси, раньше холодная и надменная, теперь тепло улыбалась и с искренним интересом слушала ее. А Блейз… он, похоже, всегда был самим собой: веселым, ироничным, непоколебимо уверенным в своем обаянии.       Она не могла поверить, что все они, когда-то стоявшие по разные стороны баррикад, теперь были не просто союзниками, а друзьями. Что она и Драко связывали их воедино.       Вечер пролетел в круговороте смеха и веселых разговоров, где друзья наперебой делились историями из ее жизни, которые она забыла, добавляя в них красочные детали и преувеличения. К его концу Гермиона уже хваталась за живот от смеха и едва стояла на ногах — то ли от выпитого, то ли от того, как легко и непринужденно было в этой компании.       Блейз, похоже, поставил перед собой задачу пересказать Гермионе весь свой арсенал остроумных шуток, рассудив, что потеря памяти — отличная возможность для повторения лучших реплик.       — Ты бы видела наши физиономии, когда мы впервые побывали у Лавгудов, — рассказывал Блейз. — Ее отец угостил нас каким-то… эээ… "очищающим" зельем. Я был уверен, что это наши последние минуты.       Гарри, смеясь, вспомнил, как однажды решил познакомить Драко с магловским спортом и затащил его на футбольный матч. Малфой сначала снисходительно заявлял, что после квиддича никакое зрелище его не впечатлит, но уже через десять минут выкрикивал указания громче тренера.       — Потому что они все бежали в разные стороны! Я пытался объяснить, что у них явные проблемы со стратегией. Ну кто в здравом уме оставляет фланг открытым? — возмущался Драко.       — Ну да, ты еще орал на судью, что он "ослеп, как Стебль в теплице". — хохотнул Гарри.       — Потому что он не заметил, как тот тип подставил ногу нашему игроку! — Драко вскинул руки, будто все еще был на трибуне.       — Эм... Это и называется игра, Малфой.       Драко скептически покачал головой.       — Футбол — странная игра… — пробормотал он, но затем тихо добавил: — Хотя, признаю, адреналин там неплохой.       Гермиона заметила, что в кругу друзей он был расслаблен. И все же весь вечер он не сводил с нее взгляда, улавливая малейшие изменения в ее настроении.       Драко мягко поглаживал ее ладонь, пока Джинни с улыбкой рассказывала, как они с Пэнси внезапно решили попробовать магловский кроссфит и записались в фитнес-клуб.       — Через сорок минут Пэнси уже лежала на коврике и дышала, как загнанный гиппогриф, — со смехом вспоминала Джинни.       — Маглы — существа беспощадные, — простонала Пэнси. — Я до сих пор руки поднять не могу.       Гермиона смеялась вместе с ними, но где-то внутри зародилось теплое сожаление. Как жаль, что именно этот отрезок ее жизни исчез из памяти… Ведь он, похоже, был по-настоящему счастливым.       Драко заметил ее внезапную задумчивость и, не дав впасть в грусть, объявил, что на сегодня с них хватит историй. Друзья, смеясь, стали прощаться.       — Возвращай свои воспоминания, Принцесса, — с ухмылкой произнес Блейз. — Без тебя мы бы вряд ли вообще стали друзьями.       — Я?.. — Гермиона удивленно взглянула на Драко, но тот лишь молча кивнул.       — Упертая ты была, Грейнджер, — с легкой улыбкой подтвердил Блейз. — Захотела нас примирить — и, как всегда, добилась своего.       Она молчала, осмысливая услышанное, пока Луна вдруг не предложила задумчиво:       — Возможно, восстановить память поможет ритуал обращения к духам?       — Спасибо, Луна, но я пока пас, — рассмеялась Гермиона, покачав головой.       Когда они вышли из кафе, ей вдруг стало легче. В груди что-то оттаяло, будто внутри раскололась ледяная оболочка. Эти люди… они были ее семьей. Возможно, ее память еще не вернулась, но чувства… они были настоящими.       — Домой? — тихо спросил Драко.       Она кивнула, и в следующее мгновение они уже стояли в гостиной. Гермиона смотрела, как Драко снимает куртку, и чувствовала, как внутри растет то, что она уже не могла игнорировать.       Набравшись смелости, она заговорила:       — Драко… Останься со мной.       Он замер, медленно обернулся, пристально глядя на нее, приподнял бровь.       — Гермиона, я никуда и не собирался.       — Ты знаешь, о чем я. Я хочу... быть с тобой. Здесь и сейчас. Без памяти, без прошлого. Просто ты и я.       Несколько секунд он молчал, а затем шагнул ближе, касаясь ее лица ладонями. В его взгляде вспыхнула теплая усмешка.       — Знаешь, мне кажется, что ты уже все вспомнила. По крайней мере, самое важное.       Она закрыла глаза, когда его губы коснулись ее. Может, он и прав. Но сейчас ей было не важно. Она не хотела думать, не хотела анализировать. Она просто хотела чувствовать.       И в этот момент прошлого не существовало. Только настоящее.       В эту ночь они остались вместе, растворяясь друг в друге, в этой новой, но в то же время такой родной близости.       — Неважно, помнишь ты или нет, между нами все осталось так же. — Его голос звучал тихо, но в этой тишине таилась сила. Теплые пальцы легко прошлись по ее щеке, затем скользнули по шее, оставляя за собой едва уловимый жар. Гермиона закрыла глаза, принимая эту ласку, позволяя себе на мгновение забыть обо всем.       — Ты всегда будешь моей любимой заучкой, Грейнджер.       Она не успела ответить — его губы накрыли ее в медленном, глубоком поцелуе, затмевая все мысли. Это был не просто поцелуй — в нем жила страсть, нежность и что-то большее, что Гермиона пока не могла осознать, но уже чувствовала кожей. Ее пальцы сами собой скользнули по его спине, ощущая напряженные мышцы под тонкой тканью.       Они тянулись друг к другу, словно давным-давно утерянные части одного целого. Драко притянул ее ближе, позволяя ей ощутить каждую линию своего тела, каждый вдох, каждый удар сердца. Ее руки дрожали, но не от страха — от желания запомнить этот момент, прочувствовать его до кончиков пальцев.       С нетвердым смешком Драко выпустил ее из объятий, хватая ртом воздух. Он уставился на ее распухшие губы и разрумянившееся лицо, и приглушенное проклятие сорвалось с его губ.       — Полегче, милая, — его голос был хриплым, с оттенком сдержанного смеха. — У нас вся ночь впереди.       Гермиона хотела ответить, но слова потерялись между легким вздохом и ощущением, как он бережно подхватил ее на руки. Она уткнулась в его шею, наслаждаясь теплом и вкусом его кожи, вдыхая знакомый аромат, который почему-то казался таким родным.       Осторожно уложив ее на кровать, Драко отступил на шаг, глядя на нее с той ленивой, томной улыбкой, от которой у Гермионы перехватывало дыхание. Медленно, не торопясь, он начал снимать с себя одежду, и его взгляд был таким пронзительным, что казалось, будто это она сейчас обнажается перед ним, а не он.       Что-то подсказывало ей, что даже обладая всеми воспоминаниями, она чувствовала бы то же самое.       Она следила за каждым его движением, затаив дыхание. Свет от камина ласкал его кожу, очерчивая сильные линии тела, и что-то внутри нее дрогнуло. Она не могла отвести взгляд, не могла не тянуться к нему. Когда он подошел ближе, ее пальцы сами скользнули по его коже, которая напоминала теплый, живой мрамор, податливый под ее руками.       Драко позволял ей изучать его, будто в первый раз, хотя для нее все так и было. Но в глазах его вспыхивало что-то дикое, почти голодное — искры огня, которые разжигали в ней ответное пламя. Он был терпелив, но Гермиона чувствовала напряжение в каждом его мускуле. Она касалась его осторожно, будто запоминая каждый изгиб.       Гермиона легкими движениями скользнула кончиками пальцев по его рельефной груди, ощущая, как мышцы мгновенно напряглись в ответ. Затем ее рука медленно опустилась ниже, вдоль очерченных линий пресса, пока не замерла у самого низа. Драко резко втянул воздух, на мгновение зажмурившись, затем его дыхание сбилось, а в прищуренных глазах вспыхнул вызов.       — Ну же, Грейнджер, — его голос был низким, хриплым, полным сдерживаемого желания. Он терпеливо ждал, пока его жена сама сделает первый шаг. — Я весь твой.       Она улыбнулась — чуть дерзко, чуть смущенно, но уже без тени сомнений. Это было правильно. Это было ее настоящее. Ее пальцы заскользили ниже в дразнящем движении. Он едва сдерживался, ощущая, как ее ласки сводят его с ума. В другое время он мог бы наслаждаться этой любовной пыткой, но сейчас терпение оставило его.       В следующий миг Драко низко выдохнул ее имя, и его голос, наполненный страстью, пронзил ее до самого сердца. Он уложил ее на кровать, прижимаясь горячими губами к ее коже, оставляя дорожку поцелуев, пока его пальцы нетерпеливо освобождали ее от одежды.       — По-моему, я в невыгодном положении, — ухмыльнулся он, снимая с нее свитер.       — Я за равные возможности, — усмехнулась она, раскинув руки, чтобы он мог расстегнуть ее белье.       Он был невыразимо сексуален, избавляя ее от последнего барьера между ними. Его пальцы скользили по ее коже, заставляя вздрагивать от предвкушения. Наконец, они оказались обнаженными, и в момент, когда их тела соприкоснулись, оба прерывисто застонали в унисон.       Гермиона вновь медленно провела рукой по его груди, ощутив, как под ее пальцами напряглись мышцы, затем опустилась ниже, вдоль его живота, и прикоснулась к горячему члену, чувствуя, как его кожа покрывается мурашками.       — Вот что ты со мной делаешь, — его голос дрогнул, когда он сжал ее ладонь и прижал к себе, направляя ее движение.       Он дал ей почувствовать его силу, его желание. Ее пальцы легко скользнули по твердой, но удивительно гладкой коже, а под ней скрывалась напряженная, горячая мощь, которая завораживала и возбуждала.       Гермиона изучала его, пробовала наощупь, ловила каждую его реакцию. Это было естественно, как будто так должно было быть всегда. Как она жила без него раньше?       Драко тоже не терял времени даром. Его руки уверенно ласкали ее, его пальцы нажимали, поглаживали, пощипывали, вызывая дрожь, пока она не начала теряться в водовороте ощущений. Его голос звучал низко, хрипло, он шептал ей, как она красива, совершенна, как сильно он ее хочет. Это был самый потрясающий момент в ее жизни.       Но страсть неумолимо подгоняла их, требуя выхода. И когда она ощутила его внутри себя, мир исчез. Ее бедра сами приподнялись, принимая его глубже, а он заполнял ее до конца, пока границы между ними не стерлись.       Волны наслаждения прокатывались по ней, одна за другой, и с каждым толчком он забирал ее все дальше в это безумие. Драко с гортанным хрипом двигался в ней, а она подчинялась ему, его силе, его ритму, придаваясь этому вихрю удовольствия. Она вцепилась в его плечи, ее ногти оставляли на его коже легкие царапины, пока наконец накал не стал невыносимым.       Раньше она думала, что близость — это скорее навык, которому можно научиться, нечто предсказуемое и механическое. Рон был ее первым и единственным парнером. Но между ними всегда витало что-то неуловимо чуждое — след многолетней дружбы, а позже и тени разногласий. Преодолев неловкость первых разов, их с Роном интимная жизнь была... правильной, обычной, но никогда не такой. С Драко это было безрассудное, опьяняющее приключение, волнующее и незабываемое. Полное слияние с мужчиной, который чувствовал каждую ее эмоцию, угадывал желания и без остатка отдавался им. Все это было не просто страстью — это было откровение, нечто, выходящее за рамки того, что она знала о близости. Это было единение, настоящее, без остатка.       Она полностью растворилась в нем, позволила этому чувству захватить ее. С каждым его движением, с каждым толчком ее разум затуманивался все больше, пока накатившая волна не захлестнула ее целиком. Она вскрикнула, выгибаясь ему навстречу, ощущая, как ее тело разлетается на тысячу осколков удовольствия.       Он последовал за ней, его движения стали быстрее, глубже. В последний миг он застонал ее имя, сжимая ее в своих руках, впиваясь губами в ее шею. Он вливался в нее, прижимая к себе так, словно не собирался отпускать никогда.       Она тихо лежала под ним, не в силах пошевелиться. Гермиона скользнула ладонью по его спине, ее ногти легко прочертили путь по его гладкой коже, и он вздрогнул, отвечая на это дрожью наслаждения.       Он что-то пробормотал ей в ухо, а затем перевалился на бок, увлекая ее за собой, так что она оказалась почти распластанной на его груди. Она уткнулась носом в его теплую кожу, слушая стук его сердца, сначала быстрый, затем медленно замедляющийся.       Сон подкрадывался к ней, но внутри царило тихое, ошеломляющее осознание. Она чувствовала себя обновленной, возрожденной. Все вокруг казалось таким естественным и в то же время невероятным. Тепло его кожи, мерное дыхание, легкое движение его пальцев в ее волосах.       — Люблю тебя, — услышала она его шепот за секунду до того, как провалилась в сон.       Ее губы дрогнули в слабой улыбке.       Кажется, она тоже его любила.