By the piece

— А чего стесняться? Ты же, вроде, этого и желал? — Феникс хмыкает, поправляя круглые очки. — Или я не прав? Эйс сидит на коленях своего начальника по работе и краснеет, как девчонка, пытаясь уйти от прикосновений к своим бедрам и торсу. Он не понимает, почему провокации так сильно его возбуждают, особенно от Марко Феникса, который, вроде как, его начальник, и им так вести себя на рабочем месте неприемлемо. Это же наплевательство на какую-либо субординацию! Но чужие руки такие ловкие, и эти касания приводят Портгаса в дрожь; внутри разгорается целый пожар. — Не прав... — хрипит Эйс, пытаясь скрыть тяжелое дыхание. — Да ну? А так? Марко целует его в шею, приоткрывая ворот небрежно надетой рубашки. Вдыхает запах пота и стирального порошка, дорожной пыли и ветра, острый запах пряностей. Видимо, в обеденный перерыв секретарь ходил в ближайшую точку азиатской еды. Марко горячо выдыхает своему мальчику на побегушках в ухо и притягивает его ближе, вжимаясь привставшим членом в упругую задницу, обтянутую черными брюками. Кусает каждый выпирающий шейный позвонок, до которого может дотянуться. — Нет... — Эйс сжал губы в плотную линию, чтобы не застонать. — Вы все еще не правы. — Сейчас не лучшее время соблюдать субординацию, — губы Феникса расплываются в ухмылке. Рука Марко ползет ниже, сжимая ляжку. Его длинные пальцы чувствуют тепло, когда рука приближается к внутренней стороне бедра. Господи, это все так неправильно. А началось с безобидного: в компанию пришел новый сотрудник на должность секретаря. Марко флегматично окинул чужую фигуру взглядом, открыл досье и удивился... Нет, не тому, что паренька выгоняли отовсюду, куда бы он ни устраивался – одни писали, что это безалаберность, другие говорили о трудном заболевании, с которым просто невозможно работать секретарем, третьи называли бездельником и говорили, что благодаря нему даже не знают теперь, где все их отчеты –, а то, что у него все еще хватает наглости, смелости и тупости переться в стотысячное место, несмотря на предыдущие неудавшиеся попытки. «Вау, такое безумие и отвагу надо еще иметь», — подумалось Марко, и он с удовольствием взял его под свое крыло. На свой страх и риск. И трах. Как оказалось позже. Портгас Ди Эйс в итоге был неплохим работоспособным парнем, просто немного растерянным. Местами сонным. Моментами спящим. Вроде не тупой, просто стимула развиваться дальше нет. — Спасибо, Портгас, — Марко взял кружку крепкого кофе из чужих рук. — Спокойного утра, Портгас, — он отпил, поглядывая на все еще спящего секретаря, который так и замер с поднятой рукой, в которой некогда лежал горячий напиток. К слову, наваристый крепкий кофе тот делать умел. Это не могло не радовать. На самом деле к Марко проявляли харассмент практически все секретарши и помощницы, которые у него были. Порой и мужчины переступали грань дозволенного. Он не понимал, что они в нем находили, но порой скучный секс на рабочем месте или в уборной случался. И, естественно, без каких-либо последующих повышений, но зато с последующими увольнениями по собственному желанию. Когда он начал засматриваться на задницу своего нового секретаря? Феникс не знал, просто впервые в жизни так получилось. Случилось и все. Был пасмурный будень. Тупой и пасмурный. Марко сидел, зарывшись в документах. Несколько пустых кружек из-под кофе стояли рядом, включенный и чуть жужжащий компьютер. Ебаный рот этих будних и бюрократии. Он даже не был в курсе, причем здесь бюрократия. Просто привычка обвинять ее и либералов во всех грехах человечества. Этот оболдуй, то есть, секретарь, который порой то раздражал, то забавил, стоял, повернувшись спиной и усевшись на краешек рабочего стола. На этот раз он был тихим. Шуршание бумажек не прекращалось, казалось, вечность, от этого уже начинался нервный глазной тик. — Эйс. — Да? — Ты не мог бы принести мне еще кофе? — вежливо пытается сбагрить сотрудника Марко. — Че? Снова? Вы уже три выпили. — Кто здесь начальник? — несколько возмущенно отвечает Марко. — Но вам же опять станет плохо. Потом будете обвинять меня... — Эйс развернулся к нему, глядя в его глаза непонимающе. Он был прав в том, что ему будет плохо, если он выпьет больше трех кружек, но это уже мало волновало... Портгас впервые в жизни пришел в заправленной рубашке и, Бог Всевышний, помилуй, какая у него классная задница. Почему раньше этого не было заметно? Когда он сполз со стола, свет из окна упал по-другому, и круглые очертания отразились в глазах Феникса. Во всем виноваты собственные советы по заправке верхней одежды внутрь брюк. — Ты пришел в заправленной рубашке? — Марко буквально через секунду отошел от шока, прекратив так откровенно пялиться на своего подчиненного. — Да. Только заметили? — самодовольно скалясь, ответил Эйс, несколько раз покрутившись и демонстрируя, как пиздато он ее заправил. — Удивительно. Впервые ты меня послушал. — Ну так вы все трындели, заправь да заправь. И вот... — Похвально. Катит даже на надбавку, — улыбнулся Марко. — Че, правда? — Эйс очень доверчиво на него посмотрел. — Нет. Портгас сразу удрученно поник, вновь взяв бумажки и начиная их перебирать. — Йо, кстати... Все хотел спросить, что ты там перебираешь? — Марко постарался сосредоточиться на диалоге и более скучном, чем этот диалог, отчете. Ну и шуршание все еще раздражало. Кажется, пару раз глаз все-таки дернулся. — А, да я отчеты проверяю. — Какие? — Это так важно? — Да, — просто ответил Марко. — Да фиг его знает. Феникс с этого ответа чуть не упал с кресла. — Подойди и просто покажи их мне, если не знаешь. Портгас подходит, неаккуратно прислоняясь к краю стола начальника, отдавая бумажки, исписанные какими-то таблицами и печатями. Марко разговаривает с ним об этих отчетах, какой-то статистике, и параллельно разглядывает складки на чужих штанах. — А, да, спасибо большое, — пробормотал Эйс, пересматривая и сортируя их по папкам на чужом столе. — Не за что. Феникс наблюдал за серьезным и сосредоточенными помощником, который научился-таки, наконец, бережно относиться к бумажкам. Он видел в нем себя в каком-то смысле: в наивности и беспечности, в растерянности и непонимании, кто он и кем хочет стать на самом деле. Он вспоминает, как первый раз вышел работать, вспоминает бывшего начальника и других сотрудников, которые уволились после смерти Ньюгейта – основателя фирмы. Феникс и не думал становиться на руководящую должность – он никогда к этому не стремился, но в итоге рискнул положить себе на плечи такую ответственность. Трудности все еще есть, но он чувствует себя на своем месте, это все уже так привычно. И он желает Эйсу того же. — У вас, кстати, такие замечательные брюки. Я все хотел спросить, какая фирма? Марко выжидал как настоящий хищник в засаде, ожидая, когда жертва подойдет ближе. Он невесомо проводит по ткани штанов на чужом бедре, практически Портгаса и не касаясь. Но это было так щекотно, что Эйс чуть ли не вздрогнул от неожиданных мурашек. — Э, спасибо, но... Я не помню, откуда они у меня. Возможно, от деда, возможно, от других родственников, — ответил секретарь, несколько смутившись, что Феникса, конечно, позабавило. — А у вас очень милые очки, — он подцепил Марко за подбородок. Круглая оправа блеснула в холодном тусклом освещении кабинета, и Эйс, словно опомнившись, стеснительно, как-то по-детски смущается и отодвигается. Его щеки покрылись явным румянцем. Видимо, осознал, как это выглядело со стороны. Но у Марко с этого еще больше выросла ухмылка и весь оставшийся вечер практически не сползала с лица. Так что харассмент по обоюдному и очевиднейший флирт наконец-то перешли в то, во что должны были перейти. Можно не скрывать свои желания, не дрочить одиноко в кабинке туалета, можно здесь и сейчас, немного задержаться после работы. Когда здание под вечер опустело, остались только они и уборщики, которые зайдут сюда гораздо позднее. Можно отразить все свои низменные грязные желания на чужой коже. Эйс приподнимается над чужими бедрами, когда его так беспощадно и жадно лапают за ягодицы, помогает Марко расстегнуть брюки и освободить напряженный член. Его рубашка немного скомкалась. Феникс аккуратно ее выправляет из чужих штанов и чувствует, насколько тот раздразнился, насколько стала горячей его кожа, что не особо холодные руки Марко обжигает. Он тоже безумно долго терпел, безумно долго хотел чего-то бурного и страстного, даже если какая-то никчемная интрижка. Чтобы не скучно, без фальшивых стонов, а до криков, до легких царапин на деревянной поверхности стола, чтобы одно это мгновение развеяло скуку его этих ебанных будней. Желание Портгаса видно по скулежу, по сладким стонам, когда чужая рука заставляет головку блестеть от предэякулята. Он выгибается, поддаваясь чужим руке и губам, позволяя целовать свою спину и слышать, чувствовать, видеть, как он дрожит от удовольствия и сводит вместе лопатки. Это заканчивается одномоментно, так же, как и началось. Эйс дышит тяжело куда-то в стол, Марко обнимает его сзади и прижимается к нему всем телом. Он практически кончил себе в штаны от того, что дрочил кому-то в своем личном кабинете, и это просто сводит его с ума. Он просто надеется на то, что будет желать Эйсу спокойного утра и доброй ночи, будет будить его, если тот отключится во время проверки отчетов, что каждый день его на работе будут встречать этот горький черный кофе и такие же черные глаза; что Портгас Ди Эйс от него никуда не уйдет и наконец-то сможет почувствовать себя дома.