Дневники Некрополя

      В чем Эммрик всегда был хорош: в умении создавать Уют. Именно так, с большой буквы.       Будущего некроманта приучила вить гнездышко мама. Их семья жила довольно бедно, и это наложило определенный отпечаток на его привычки. Элланора Волькарин работала кухаркой, а Руперт Волькарин, ее супруг и отец Эммрика, — мясником. У них редко водились хорошие деньги.       Но, несмотря на скромные ужины и холодные вечера, матушка Элланора умудрялась превращать даже скрипящий от малейшего дуновения ветра дом в уютную крепость. Ей все было нипочем. В этой крепости всегда есть горячий чайник с ароматным отваром из свежих трав и тепло от собранной из огарок новой свечи — иногда у Элланоры получалось придавать ей интересные формы: например, однажды она смогла переплавить огарки в не идеально ровный и поэтому очаровательный в своей простоте шар. Под горячий чай, иногда заменяющий трапезу, и при свете сделанной мамиными руками свечи Эммрик жадно поглощал всеми правдами и неправдами добытую у соседей потрепанную книженцию. Конечно, с народными неваррскими сказками. Он обожал потом пересказывать их отцу, что возвращался из мясницкой жутко уставшим, но всегда находил время и силы выслушать томящегося под гнетом новых впечатлений мальчонку.       Обрушившееся здание, быстрая смерть — Эммрик так часто использовал именно эту формулировку, когда рассказывал о трагедии, случившейся с его родителями, что она стала какой-то соломенной. Словно ты лижешь стену: глупое, ни на что не влияющее, никакое действие. Вот такой же на вкус становилась его история, пока годы шли, а рана медленно, но верно заживала.       Эммрику согревала сердце мысль о том, что родители остаются с ним в мелочах. И пуще всего в будущем морталитаси, одном из самых знаменитых профессоров и старших Дозорных, отличнейшем психагоге жила его матушка. Элланора сохранилась отпечатком в оставшемся после нее сервиза: выполненный из зеленого стекла, в типично «дутом» неварранском стиле, он кочевал вместе с Эммриком из одной обители в другую. Сервиз матушки помогал ему гораздо быстрее почувствовать себя дома, когда его постоянно тасовали из одной комнаты общежития в другую. Немногим позже он же переехал вместе с профессором Волькарином в его кабинет, как только морталитаси им обзавелся.       Гости Эммрика любили, нет — обожали наведываться в его уютное гнездышко. Любой, кто не относился к узкому кругу морталитаси из Дозора Скорби, неподдельно удивлялись: разве некроманты вот такие? Эммрик только пожимал плечами, гордо восседая в окружении типичных для магов смерти черепов и разливая дорогим гостям совершенно обыкновенный чай. Он пах свежестью мяты, сладостью мелиссы, мягкостью ромашки. Хозяин кабинета каждый раз улыбался настолько очаровательно, что у гостя не оставалось никаких вопросов к нему. Бывают некроманты с причудами.       Причуда Эммрика — в любви к пространству, где он находился. Очарование сервиза увлекло позже и Манфреда, что присоединился к нему уже во время службы в Великом Некрополе, да так, что наследство от матушки стало для духа любопытства любимейшим из богатств. Гордо разносящий чай ассистент профессора Волькарина, если бы имел губы, постоянно бы улыбался: в этом Эммрик нисколько не сомневался. В дополнение к сладости и свежести своего чайного сбора некромант снабжал своих посетителей теплыми пледами — на случай, если зима выдавалась настолько морозной, что просачивалась даже под землю, — и весьма чутко относился к просьбам добавить или, наоборот, затушить пару-тройку свечей.       Студенты, позже появившиеся у профессора Волькарина, стали частить к нему с визитами. Кто-то заходил просто попить чай и побеседовать с именитым психагогом по теме его последней лекции. Кому-то требовалось наставничество или поддержка Эммрика в научных дебатах. Иные молодые люди и девушки заглядывали к некроманту, чтобы тоже принести в его обитель немного уюта от себя.       Эммрик не отказывал в чаепитии, с удовольствием консультировал, и иногда — не только по своей тематике, но последним, к сожалению, не мог предложить ничего больше, кроме как безопасного пространства. Оно неизменно казалось студентам похожим на дом.       В поездках и экспедициях на нижние уровни Некрополя профессор Волькарин оставался приверженцем комфорта. Он часто сталкивался лбами с более практичными коллегами, что предпочитали обходиться суровым набором опытного путешественника в виде спального мешка и сумки с припасами. Эммрик не мыслил себя без бритвы и мыла, без набора для умывания, без книги для чтения на ночь. Без чайного сервиза, в конце концов.       Коллеги плевались, корили профессора в недальновидности, но неизменно расплывались в улыбке, когда «утром» — насколько они могли судить об утре, находясь в глубинах Некрополя, — их ждала чашка чая, заботливо приготовленная Эммриком для каждого из спутников. Более того, профессор всегда угадывал даже с температурой напитка. Кому-то — обжигающий гортань. Кому-то — почти остывший. Ассистенту — с двумя ложками сахара. Доблестная охранница их отряда пьет исключительно несладкий чай.       Уют складывался из мелочей, но от внимания профессора Волькарина к таким пустякам становилось тепло даже на нижних уровнях Великого Некрополя.       Присоединившись к команде Рук, его бывшей — нынешней, вынужденно поправлял себя Эммрик, — коллеги, некромант не стал изменять себе. Выбрав единственную не занятую еще комнату с удивительным видом на Тень, он вместе с Манфредом принялся обустраивать ее по своему усмотрению. Работы, казалось, было через край, но они вместе с духом любопытства управились меньше чем за сутки. Услужливый Маяк расставил все по своим местам, точно как и просил его внимательный к деталям профессор Волькарин. Так у Эммрика завелась отдельная библиотека, множество полок для черепов и многочисленных склянок с заранее подготовленными составами, превосходно оборудованная лаборатория, стол для аутопсии и разговоров с трупами… Камин, где постоянно горел огонь. Кресло, какое Эммрик всегда хотел, но никак не мог достать ни в одной антикварной лавке Неварры. Отдельная ниша, невидимая глазу, для спальни, изящно отделяющая пространство для работы и гостей от личного.       У него быстро появились завсегдатаи. Сначала заходила Хардинг. Он с удовольствием угощал разведчицу Инквизиции лучшими сборами и подолгу беседовал о растениях: как оказалось, у них с гномкой есть общие интересы. Эммрик отчасти завидовал исключительному дару Хардинг, позволяющему превратить любую засохшую почву в плодородный кусок земли, где будет расти даже самая привередливая трава. Они неоднократно обсуждали, как же можно подсадить настоящие растения к тому, что произросло из Тени. Непременно, за чашкой чая.       Позже зачастил Даврин. Ему, но больше — Ассану, непоседливому грифону — поистине чудо Создателя! — пришелся по душе чай из имбирного трюфеля. Эммрик варил его несколько раз, но после обнаружились… неожиданные симптомы, о которых некромант прежде только читал. Несмотря на то что необычный чай больше не готовился, Даврин и Ассан не перестали посещать его. Непоседливому грифону нравилось таскать что попало в кабинет Эммрика, иногда — устраивать в нем разнос… В этом, если отбросить очевидные минусы, некромант обнаружил способность находить свою нотку шарма.       Но больше всего он любил окружать уютом Рук. Она тоже выросла в Некрополе, как и Эммрик Волькарин, но, в отличие от некроманта, никогда прежде не знала того самого семейного уюта, что родители дарят детям. В попытках возместить для ставшей дорогой его сердцу женщины все, чего она по воле жестокой судьбы оказалась лишена, Эммрик работал над своим — их — покоями с утроенным рвением.       Когда их миссия давала передышку хотя бы в несколько дней, чтобы просто перевести дух, по пробуждении ее ждал завтрак, а, если Эммрик не мог присутствовать, когда она просыпалась, — еще и приятная короткая записка. Камин в кабинете некроманта теперь топился жарче: Рук часто мерзла. Она тоже любила несладкий чай: Эммрик тщательно следил, чтобы даже Манфред нечаянно не сыпанул в ее чашку роковую ложку.       Одно только не сразу раскусил некромант. Когда он это понял, то, сам того не зная, жутко покраснел.       Оказалось, что уют для Рук складывался иначе. Она обладала совсем другой способностью, но не менее удивительной. Непритязательная и умеющая ценить Рук видела настоящий уют в Эммрике Волькарине — человеке, без которого даже самый жаркий огонь переставал согревать пальцы.