Властью данной мне...

Закат, словно пылающий дракон, расписывал небо алыми и золотыми мазками. Его огненное дыхание касалось стен королевского замка, когда Эдвард, сердце его билось в такт стремительному пульсу волнения, нерешительно постучал в дверь спальни Авроры. Это не был официальный визит, не был предписан этикетом. Это был акт бунта, акт любви, робкий и смелый одновременно. Он, наследник престола, сам, без помпезности придворных церемоний, готовил это свидание — и предстоящая коронация меркла перед этим волнением. Он хотел показать Авроре не принца, а Эдварда. — Ваше Высочество, — проговорил он, войдя в комнату, где Аврора, окутанная мягким светом заката, склонилась над письмом к Томасу. Её тонкие пальцы, освещенные мерцанием свечи, казались невесомыми. — Вы не заняты? — Эдвард! — Аврора оторвалась от письма, её губы расцвели улыбкой, удивленной и немного озадаченной. — Нет, я почти закончила. Что-то случилось? Его голос, обычно звучащий с королевским достоинством, смягчился, приобрел неуверенные нотки. — Я… я хотел бы пригласить вас на прогулку, — признался он, его щеки слегка порозовели. — Без слуг, без церемоний… просто мы вдвоем. Аврора приподняла брови, её взгляд, полный любопытства и едва уловимого интереса, скользнул по его фигуре. Он был одет не в парадный мундир, а в простую, но изысканную одежду — мягкий твид, подчеркивающий его стройную фигуру. Простота его наряда говорила о серьезности намерений. — И куда же вы собираетесь меня увести? — спросила она, её голос прозвучал игриво, полный предвкушения. — Это сюрприз, — ответил Эдвард, его рука, нежно, но твердо, коснулась её руки. — Доверьтесь мне. И он повел её сквозь скрытую дверь в саду, мимо сплетающихся ветвей живых изгородей, формирующих загадочный лабиринт, к небольшому озеру, спокойная гладь которого отражала огненное небо. На берегу, среди мягкого ковра из травы, лежал плед, а рядом стояла корзина, из которой выглядывали сочные фрукты, ароматный сыр ибутылка изысканного вина. Всё это — плод его собственных усилий, каждый шаг, каждый вздох пропитан его желанием показать Авроре свою настоящую сущность. — Эдвард, это… великолепно, — прошептала Аврора, голос её смягчился от волнения. Она видела его старания, чувствовала его заботу, и это растопило лед в её сердце. Это был не принц, а человек, чьё сердце бьётся для неё. Они расположились на мягком пледе, укрывшись от лёгкого вечернего ветра. Аврора с удовольствием откусывала кусочек сочного яблока, изредка протирала сок с губ тыльной стороной ладони. Эдвард же открыл вино, налив его в два хрустальных бокала. Рука его слегка дрожала, когда он протягивал один из бокалов Авроре. Закат пылал над горизонтом, отражаясь в спокойной глади озера, создавая завораживающее зрелище. Аврора поймала себя на мысли, что никогда не видела такого красивого заката. — Прекрасно, не правда ли? — тихо произнёс Эдвард, его взгляд скользил по огненному небу. — Да, — ответила Аврора, немного смущаясь от его неожиданной близости и тишины, которая повисла между ними. — Я… я никогда не видела такой красоты. Они начали разговор о пустяках: о погоде, о красоте окружающего пейзажа. Аврора с улыбкой, стараясь скрыть лёгкое волнение, рассказывала о своём письме к Томасу, о том, как он добрался до соседнего королевства. Эдвард внимательно слушал, кивая, задавая лишь уточняющие вопросы. Его взгляд время от времени встречался с её взглядом, и Аврора чувствовала, как краснеют её щёки. Он не пытался заполнять паузы светской болтовнёй, а наслаждался тишиной и обществом Авроры, наслаждаясь её присутствием. Затем разговор стал глубже. Эдвард, освобожденный от тяжести королевского протокола, наконец-то смог быть самим собой. Он говорил о своих детских мечтах, о том, как он мечтал не о короне, а о путешествиях по миру, о написании книг, о том, чтобы стать известным учёным. Голос его, обычно уверенный и сильный, иногда прерывался, и он немного запинался, отводя взгляд. — Прости, — пробормотал он, когда его голос дрогнул, рассказывая о страхе не оправдать надежд своего народа. — Я… я не привык так открываться. Аврора, видя его смущение, мягко улыбнулась. — Не извиняйся, — сказала она, её голос был тихим и сочувственным. — Я… я тоже не всегда могу быть такой смелой, как хотелось бы. Она поделилась своими собственными тревогами по поводу предстоящей свадьбы, рассказав о своих сомнениях и нерешительности. Она говорила тихо, почти шёпотом, чувствуя, как краска приливает к её щекам. Они говорили о своих семьях, о своих друзьях, о своих любимых книгах, время от времени переглядываясь и смущенно улыбаясь. Эдвард рассказал о своих любимых занятиях — о том, как он тайно уезжает из замка, чтобы побродить по лесам или порыбачить на реке, как он любит наблюдать за звездами и мечтать. Его глаза загорелись, когда он рассказывал о звёздном небе, и Аврора увидела в них не только юношескую мечтательность, но и глубину, и искренность. В воздухе витала атмосфера доверия и взаимопонимания, переплетённая с лёгким смущением и неловкостью от такой непривычной близости. Они сидели, обнявшись, любуясь первыми звёздами, чувствуя себя ближе друг к другу, чем когда-либо прежде. Этот вечер стал настоящим откровением, полным как радости, так и смущения, как для Авроры, так и для Эдварда. Закат давно погас, а небо стало темнеть, но они и не думали спешить, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга, в котором впервые чувствовали себя по-настоящему свободными. Возвращаясь в замок, Аврора чувствовала себя обновленной. Эдвард растопил лед её нерешительности. Скорая свадьба все еще вызывала тревогу, но теперь, идя рука об руку с Эдвардом, она уже не боялась будущего. Неужели этот вечер стал началом чьей-то истории любви?