Необходимое. Когда проснулась в чужой постели

      Как же ломит тело... Девушка предприняла попытки пошевелиться, чувствуя, что конечности стали будто бы деревянными. Она попыталась повернуться на бок и открыть веки. Почему же так плохо? И память подобна чистому листу, совершенно никаких воспоминаний.       Только шум, словно назойливая муха поселившаяся у неё в голове. Веки дрогнули и наконец открыв глаза, она села в постели, чувствуя тяжесть одеяла. Нащупав его, попыталась освободиться от него, но зрение всё ещё подводило. Всё было как в тумане.       Она облизала пересохшие губы и в этот момент осознала, что совершенно не понимает где находится. И сразу почувствовала как её сердце учащённо забилось, дыхание стало сбивчивым, а потом она затаила его, осознавая происходящее. Наконец, всё же откинув одеяло, девушка коснулась ладонью своего бедра, опустила голову и вскрикнула. Она была обнажена. Вскочив с постели она осмотрелась, словно в поисках чего-то важного, и зацепилась взглядом за пуфик, на котором стелилась по полу красная шёлковая ткань. А в голове наконец случились вспоминания: просторный зал, скрипка, звучание которой воспроизводилось в её голове прямо сейчас, серебристый поднос, что завис на уровне её лица, спускаясь ниже, наполненный длинными бокалами с золотистой жидкостью, и лицо девушки с рыжими волосами, её смех и длинные чёрные перчатки на руках, открытое декольте... Джинни! Кроме неё там было много людей, но в памяти остались лишь размытые лица. Девушка попыталась вспомнить их, ну хоть кого-то ещё. Но вспомнила лишь зеркало и своё отражение в нём: обнажённая спина и откровенное, красное платье, вот что это за кусок ткани на пуфике!       Она на выдохе подошла и схватила платье, пытаясь понять где же у него начало, а где конец. Попыталась немедленно спрятать свою наготу, как и попыталась вспомнить как же она оказалась в незнакомом помещении, а главное с кем? Но воспоминания были такими ускользающими, что она не могла никак вспомнить где же она была вчера, кажется это была годовщина окончания войны, — подумала она, наконец справившись с тонкой тканью, что теперь лишь прикрывала её грудь.       Где же она? Должна же где-то быть здесь...       Ладонями проскользнула по своим бёдрам, потом оглянулась: осмотрела постель застеленную шёлковым, тёмно-зелёным постельным бельём. Она подошла и скинула на пол мятые подушки, но под ними не было ничего. Пусто.       — Ты была без неё, — услышала она голос, где-то за своей спиной.       Знакомый голос. Такой, что заставил по её спине побежать мурашки, по её обнаженной спине, и она зажмурилась.       — Сумочка где? Со мной была чёрная сумочка, — голос её прозвучал не узнаваемо, и она снова облизала пересохшие губы, не открывая глаз.       — Я бы запомнил, но её не было, и когда мы пришли сюда и я не помню, чтобы видел её до этого, может быть ты её куда-то положила?       Чей это голос? Кому он принадлежит?       Она не узнавала или... Выдохнула и открыла глаза, медленно повернулась, чтобы наконец встретиться с холодными серыми глазами. Он стоял прислонившись к косяку, перекрывая путь, и смотрел на неё так спокойно, словно не происходит совершенно ничего особенного, словно это совершенно нормально, что она стоит в его спальне, ведь этого его спальня?       Девушка подошла к нему, вероятно ожидая, что он отойдёт, но он не сдвинулся с места.              — Ты забыла туфли, — спокойно напомнил он.       Она развернулась и увидела их сразу, обувшись, она поправила свои непослушные волосы. Волшебной палочки не было и они выглядели совершенно неприглядно, это хорошо что она не видела себя в зеркало, и не поднимая больше взгляда попыталась пройти мимо него.       — Желаешь уйти? — Она кивнула. — Хорошо, Грейнджер. — Он сдвинулся с места и она вышла из спальни, повернула налево. — Может быть тебя проводить?       — Я сама!       — Это здорово, но вообще-то чтобы попасть в каминный зал нужно пойти направо, — и девушка развернулась, несмотря на него, пошла направо. Она слышала по звукам шагов, что он пошёл за нею. — Теперь нужно повернуть налево и спуститься по лестнице. Теперь прямо, Грейнджер.       Он шёл за ней до самого каминного зала. Оказавшись на месте Гермиона подошла к камину и взяла порох в кулак, развернулась. И несмотря на Малфоя и не слыша своего голоса, оглушённая той самой мухой в голове, что-то произнесла, и исчезла, и только тогда он улыбнулся.

Спустя три дня

      Гермиона пила кофе и слушала музыку. Она не хотела ни о чём думать, особенно о том, что произошло недавно. Именно поэтому она ушла с головой в работу, чтобы воспоминания, которые она потеряла, вдруг не всплыли в её голове. Теперь она не хотела знать всех этих подробностей, не хотела знать ничего, что случилось в том поместье.       Она сделала глоток крепкого кофе, повернула за угол и увидела на крыльце родительского дома того, кого видеть там совершенно не хотела, и сердце бешено забилось. Гермиона немедленно хотела развернуться и сделать вид, что она что-то забыла, но он уже спускался по ступеням. Она вытащила один наушник и положила его в карман толстовки, и снова сделала глоток крепкого кофе.       — Привет.       Она хотела ответить также, но вырвалось совершенно другое:       — Что ты здесь делаешь?       — Очевидно, жду тебя.       — Зачем?       — Может ты пригласишь меня в дом? Например на кофе?       — Не стоит, скоро придут родители с работы, и я не хочу их с тобой знакомить. Мне нечего им сказать.       Он улыбнулся. И эта улыбка не могла её не раздражать.              Почему он улыбается? Ну конечно, решил меня шантажировать или сделать какую нибудь пакость... Ненавижу!       Ей остро захотелось его ударить, м и почему ей всегда хочется его ударить?       — Ладно. Нет, так нет. Я пришёл, чтобы сказать, что ничего не было, Грейнджер!       — Чего?       — Ты плохо слышишь? — И его рука оказалась рядом с её лицом, она хотела отпрянуть, но он уже вытащил второй наушник из её уха. — Может быть ты меня плохо слышишь? То, о чём ты подумала, этого не было, не волнуйся.       — Но я была голая, — тихо сказала она.       — Да, я заметил. — Она закусила губу и желание ударить не прошло, наоборот, стало сильнее. — Ты выпила слишком много и я увидел, что тебе стало плохо, но рядом с тобой никого не оказалось. Мисс Уизли внезапно исчезла и Поттер вместе с ней.       — Ты хочешь сказать, что ты позаботился обо мне? А зачем притащил к себе и раздел?       — Но ты сама разделась, я тут совершенно не при чëм.       — Что?       — Я думал, что ты плохо слышишь из-за музыки.       Бесит, как же он меня бесит! Точно сейчас тебя ударю, Малфой!       И он на это улыбнулся, словно читал её мысли, и это не могло не раздражать.       — Я пришёл, чтобы сказать, что ничего не было. Ты можешь думать, что хочешь, но этого не было.       — Почему я была раздета? — Но он уже уходил. Гермиона повернувшись смотрела ему в вслед. — Малфой, стой! Ты же не ответил на мой вопрос!       Она пошла за ним, но он не останавливался и шёл прямо, а потом резко остановился. Да так, что она чуть не врезалась и не пролила кофе прямо на него. Он развернулся и посмотрел ей в глаза.       — Ты приставала ко мне, а я хотел тебя уложить спать, и только.       — Но почему в своей спальне? Разве в мэноре нет гостевых?       Он помотал головой.       — Сам не понимаю. Всё случилось так внезапно, ты разделась и я укрыл тебя одеялом, а потом ты уснула. Это всё, ничего между нами не было.       Гермиона смотрела ему в глаза и почему-то ей казалось, что он ей не врёт. Можно ли ему доверять?       Он не может врать. Он бы никогда не позволил себе и не стал бы спать со мной. Нет! Это невозможно!       Гермиона выдохнула и кивнув, развернулась и пошла к дому. На ходу делая глоток кофе, стакан из под которого оказался пустым.

***

      Гермиона лежала в постели и читала книгу. Ей до сих пор не давало покоя то, что Малфой пришёл и сказал ей, что у них не было секса. Он не издевался над нею и не оставил её с этими мыслями, а пришёл и сказал. Его взгляд она тоже запомнила, и он был таким спокойным и внимательным... Девушка громко захлопнула книгу и отложила её.        И почему она думает о Малфое?       Она потёрла виски пальцами, а потом укрылась одеялом с головой так, чтобы стало жарко, а потом открыла одеяло и долго смотрела в потолок и шумно дышала. Наконец закрыв глаза, она начала засыпать, как вдруг, во сне, она увидела как двери комнаты распахнулась и кто-то сел на её кровать.       — Привет, — сказал вошедший.       — Привет.       — Как ты себя чувствуешь?       — Не знаю, кажется хорошо. А это сон или...?       — Думаю, что да.       Он коснулся её руки. У него были длинные и прохладные пальцы, а потом потянулся к ней за поцелуем и его тёплые губы оказались такими ласковыми, что поддавшись желанию она коснулась его шёлковых волос, провела по ним, потом по шее, плечу, и вдруг всё дрогнуло и парень исчез. Она почувствовал как её губы охладились и села, осознавая, что ничего этого нет. Это всего лишь сон.       Гермиона открыла глаза: в комнате было всё так же; так же горел свет, наверное прошло всего-то полчаса или итого меньше. Она села в постели, и вздрогнула от звука, когда упала книга, видимо она задела её и этот звук послужил каким-то щелчком. Она зажмурилась и внезапно вспомнила: её пальцы, они действительно касались его волос, что щекотали её нежную кожу; как разрывала пуговицы на белоснежной рубашке и после её ладони проходили путь по его грудной клетке, и она вдруг вспомнила как помогла снять эту рубашку и он повернулся к ней спиной, а там она впервые увидела его татуировку. Провела пальцем по ней. Это был какой-то неизвестный ранее символ, что-то похожее на бесконечность. Она прикоснулась к ней губами, а потом Гермиона очнулась от воспоминаний.       Стук сердца стал таким громким, что его могли слышать даже её родители, что находились на первом этаже их дома. Сжала ладони в кулаки, а потом вскочила с постели, откидывая одеяло. Девушка металась по комнате в поисках джинсов, футболки и обуви. Она схватила резинку для волос со столешницы трюмо и завязала волосы в неаккуратный пучок. Даже не думая о том, как она сейчас выглядит, а потом взяла с тумбочки палочку и прошипела:       — Я убью тебя, непременно убью!