Восход оранжевой звезды

Последняя песня вышвырнула Руфь в реальность, как прибой выбрасывает водоросли на гальку. Она стояла у самой сцены, и когда народ начал расходиться, все еще пыталась уцепиться за ощущение музыкальной волны. Шла потихоньку к выходу, рассматривая колоритную оживленную публику. В заднем кармане джинсов остался флаер с ракетой — лучший в мире сувенир с летних каникул. Ночная прохлада неприятно щекотала живот под спортивной футболкой. В небе над городком висела половинка луны и летние звезды. Руфь покрутила головой в поисках отцовского внедорожника, но его не было. Отец не приехал, хотя концерт должен был закончиться двадцать минут назад. Телефон никак не хотел вылезать из маленькой сумки — край чехла зацепился за застежку внутреннего кармана. В какой-то момент Руфь тихо выругалась и уставилась в небо. — Что там? — Звезды, — она обернулась и увидела барабанщика. — Летний треугольник. Вега-Денеб-Альтарир. — Идем, познакомлю тебя с остальными. Кипы на нем, к счастью, не было, хотя ее наличие Руфь пережила бы легче, чем странную уверенность, что она собирается куда-то идти ночью с незнакомым парнем. — Мы и с тобой не знакомы! — Яков, — он протянул ладонь, — а тебя я знаю. Ты Руфь Боннер. Твой гнедой в конюшне у маман, и ты сегодня в маленькой гостиной жевала булки как хомяк. Мастер комплиментов просто! — Ладно, пойдем. Только недолго. Я папе напишу, чтобы приезжал через полчаса. Она так и написала, что осталась потусоваться с сыном седой леди. Если ее хладный труп найдут под стеной ангара, все будут знать, кто виноват. Вероятности ничего такого не показывали, но осторожность не помешает. Яков проводил ее в комнатку за сценой. Сунул в руки бутылку лимонада и смылся. Руфь осталась на краешке видавшего всякое складного стула. На продавленном диване сидел гитарист и две девицы, а на кофре от барабана клавишник и басистка мешали в шейкере вермут с тоником и вишневым соком. — Держи! — татуированная рука протянула Руфи синий пластиковый стакан. — Ты кто? — Руфь. Спасибо! Инесса Лерой, с которой они занимались раньше в одном конном клубе, научила не отказываться от выпивки в малознакомой компании. Пить не обязательно, достаточно делать вид. Обстоятельства этого обучения Руфь держала при себе. — Где-то я тебя видел, — прищурился гитарист. — Эй, Пэдди, это ты ее позвал? — В душе манал. Первый раз вижу настолько плоскую доску. Девицы на диване захихикали. Гитарист уставился на Руфь, ожидая объяснений, а она в ответ уставилась на него. Посмотреть было на что — настоящий викинг, хотя и с крашеными патлами. Без татуировок. Загорелая кожа на груди, накачанные руки и синие, как джинсовая жилетка, глаза. — Тебе бы пошли косички, — сказала она и глотнула лимонада. От этого клавишник фыркнул, и вермут с соком пошел у него через нос. Одна из девчонок на диване решила проверить предположение. Гитарист отбивался и сыпал ленивыми ругательствами. — Я ее позвал, черти вы, — Яков вернулся с полотенцем на голове. — Руфь, это Пэдди, Джасти, и вот еще дятел по имени Честер, ну и ты уже поняла, кто что делает. — Точно. Точно, вспомнил! — Честер хлопнул в ладоши. — Ты стояла на обочине, когда мы разгружались. У тебя глаза, как у змеи, желтые такие. Девушки снова захихикали, а Джасти кинула в Честера пустым пластиковым стаканом и стала вытирать Якову волосы полотенцем. Руфь попробовала вермут — так себе. — Ты сделал несколько ошибок в слове «звезда». Яков, я лучше пойду. Спасибо за лимонад. — Эй, постой! Полотенце улетело в сторону клавишника, а Яков побежал следом за Руфью. — Все равно у вас бы с ним ничего не было, — сказал он. — Само собой! И не думай, что незаметно, как Джасти на тебя вешается. — Ну, — Яков вздохнул, — я же все равно на кампус уезжаю… Хотя она классная. Мне такие нравятся. Мезальянс не испортит настроение седой леди. Послушный сын поиграл летом с местными звездами, оторвался с крутыми ребятами, но за два дня до нового семестра наденет белое поло с маленькой эмблемой на кармашке, кинет на плечи джемпер из бежевого кашемира и укатит в столицу. — Что ты так на меня смотришь? — А что ты ко мне прилип? Мама сказала подкатить? — Кстати, насчет змеи… О, это за тобой. Пока! — До свидания, — кивнула Руфь. Яков закурил длинную тонкую сигарету и не уходил, пока Руфь не закрыла дверь машины. Пусть катится. Ему же нравятся девицы с фиолетовыми волосами, тату на всю спину и бюстом… Только — Руфь злорадно улыбнулась — никакого подобного этому мамкину ударнику в жизни не светит. — Ну и как? — отец мельком взглянул в ее сторону. — Отлично. Познакомилась вот… — Поехали в дайнер? Возьмем по большом шоколадному коктейлю и по бургеру в три этажа? Это была попытка утешения, и Руфь радостно поддалась. «Не строй планов из картинок в голове, — ласково сказал отец, — все сложится иначе, но так, как и должно быть».

***

На кампус своего колледжа Руфь заявилась одной из последних, зато с двумя грузчиками, которые тащили ее инвентарь и вещи из фургона в домик. Ей предстояло жить в одном блоке с еще тремя девочками. Никогда раньше Руфь не делила с кем-то комнату. Соревнования не в счет, это максимум неделя. Она опасалась потенциальных соседок и даже не могла рассмотреть ничего нужного в вероятностной картине. Может быть, из-за незначительности этого фактора, а может, из-за волнения. Первые две девушки подтвердили ее опасения. Они учились на управлении, носили туфли и при виде Руфи с ее рапирами, сделали притворно удивленные глаза. К счастью, они обе жили в другой комнате. Руфь сказала им «привет» с самым приторным выражением лица и нажала на дверную ручку. Дверь открылась с тихим звоном колокольчика. Грузчик, тащивший чемодан, сзади крякнул от удивления. Одна стена была оклеена обоями, имитирующими классическую тканевую обшивку стен, но розовыми. Вместо стандартной низкой кровати с деревянной спинкой стояла высокая, металлическая, со смешными шишечками. Поверх стеганого покрывала из лоскутков, тоже розовых, салатовых и персиковых, в точечку, полоску и цветочек, высилась целая стопка подушек. И венчала это великолепие девушка в желтом платье с оборками. — Здрасьте. Я вот тут поставлю, мэм. И рядом положу. И вот еще… — Да. Спасибо. Руфь смотрела, как ее вещи заполняют свободное пространство в комнате. Девушка смотрела на Руфь, а когда грузчики ушли, соскочила со своего великолепного ложа и едва не удушила в объятиях. От нее пахло корицей и яблоками, конечно, чем же другим! — Я так рада, что ты приехала, — она и в самом деле была рада. — Я Полли. У меня весь прошлый год не было соседки, представляешь? Зачем ей соседка. Одной просторней, тем более что объемами Полли была минимум с две Руфи. — Ага. Меня Руфь зовут! — Классное имя. Смотри, — Полли распахнула шкаф, где ровна половина была пустой, — тут можешь сложить свои вещи. В ящике под кроватью сменное постельное. Со стенами в комнате можно делать что угодно, лишь бы потом можно было это оторвать или смыть. Готовить можно на кухне, но у меня есть чайник. И… я так счастлива! — Ну. Я тоже рада, — Руфь села на кровать, — слушай. Я не очень общительная, кажется. Это ничего? — Главное, чтобы мы не ругались, правда? Сложно было спорить. Полли куда-то убежала, а Руфь начала разбирать чемодан. По сравнению с вещами соседки она выглядела унылым упырем. Черное, серое, просто брюки и просто футболки. Теплая водолазка, наверное, стоила как половина гардероба соседки, но была максимально функциональной, и всё. Никакого… Стоп. Первый курс колледжа не время для сантиментов. Сначала надо выжить и занять свое место. Собственное место Руфь видела исключительно в первых строчках рейтинга факультета. Четыре недели она выдерживала адский ритм из занятий, семинаров, тренировок, снова семинаров — преподаватель математического анализа поставил в расписание последнюю пару, до половины десятого. В субботу ездила на конюшню — на велосипеде через лесную дорогу выходило двенадцать километров в одну сторону. Приезжала и падала в кровать, но не спать, а готовиться к адскому семинару по алгоритмам в понедельник. Спустя почти месяц она пропустила два учебных дня, чтобы съездить на соревнования — квалификация по фехтованию проходила недалеко, всего три часа на поезде. Руфь была бы крайне довольна собой и жизнью, если бы не два обстоятельства: она жутко замерзла, пока ждала такси от вокзала до кампуса, а также в ее отсутствие прошли рейтинговые работы по двум очень важным предметам. — Как выступила? — Полли сидела за компьютером и со страшной скоростью стучала по ретро-клавиатуре розового цвета. — Все хорошо? — Первое место в квалификации. Все супер, только голова немного болит. Руфь собиралась отдохнуть часик, а потом сесть за подготовку к рейтингу «в резервный день». И села, но быстро поняла, что буквы расплываются перед глазами, в горле першит, а руки и ноги кажутся тяжелыми и холодными. — Выглядишь ты не очень, если честно. — Устала. Выпью чаю и таблетку от головы, и все! — Иди-ка, сюда, — мягкая рука Полли легла Руфи на лоб. — Да. Закрывай книжки. — Почему? Послезавтра резервный день, а завтра… Она заболела накануне самых первых рейтинговых срезов на первом курсе. Лучшая возможность новенькому студенту показать себя перед преподавателями будет безвозвратно упущена! Руфь отказывалась это принять. Двойная доза жаропонижающего отправилась в желудок, но всего через три часа температура поднялась снова. И что хуже Полли стояла на пороге в компании врача кампуса. — Отправляйтесь в постель, мисс Боннер, — был вердикт, — отдохните пару дней, и все пройдет. — Вместе с моим рейтингом, — проскрипела Руфь. — Это не последние тесты, уверяю вас. Врач поковырялся в телефоне и сказал, что заблокировал пропуск мисс Боннер в учебные корпуса до конца недели. Час после этого Руфь провела в слезах. На второй час Полли дала ей новую таблетку от температуры и головной боли. И принесла яблочный чай, гренки и ванильно-сливочный пудинг. В тумбочке у нее прятался маленький круглый радиоприемник. Оказалось, что радиостанции еще не вымерли как динозавры, и можно поймать волну с легкой, убаюкивающей музыкой. Руфь сидела в кровати под пушистым пледом цвета незабудки, ела пудинг, смотрела на стучащую по клавишам Полли и не переставала удивляться, как причудливо может повернуться жизнь. В следующий понедельник она вернулась на занятия. В рейтинге факультета Руфи Боннер не было, но отчего-то небо не стало падать на землю. За работу на семинарах ее все равно распределили в сильные группы. А во вторник почтовый курьер принес странную посылку. Плоскую и тонкую, словно кто-то сложил вместе несколько листов картона. Руфь развернула хрустящий черный пакет, под которым оказался виниловый диск в ярком конверте с играющим на гитаре скелетом. «Привет! Оказалось, что мой приятель с кампуса знает твоих родителей. Спросил, как с тобой связаться. Телефон не дали, только почтовый адрес. Это первый диск, который ты запустила у нас дома. Не уверен, что у тебя есть проигрыватель, да и обложка не самая девичья, но тебе вроде понравилось. Дарю. Пусть будет твой. Напиши мне в виконфу, если захочешь поболтать. Яков К.»