маленькие радости

Они никогда не считали свои встречи свиданиями. Они никогда не думали приглашать друг друга на свидания. Они никогда не думали договариваться об этом. Они просто каждый день встречались у раскидистого дуба у озера и долго глядели в даль, говоря обо всём и ни о чём. - Ты сегодня тихий. – констатирует Геллерт, перебирая меж пальцев вьющиеся пряди. – Всё в порядке? – слегка настораживается он, опуская взгляд на лежащего на своих коленях парня. Альбус не отвечает – несколько мгновений тупит взгляд о насыщенную зелёную листву, медленно поднимается и также нерасторопно приближается к Гриндевальду, давая ему возможность остановить себя. Но он этого не делает. Разномастные глаза лишь завороженно наблюдают, будто сейчас случится самое настоящее чудо, о котором не расскажут ни в одной школе Чародейства и Волшебства. Рыжеволосый касается пухлых губ легонько, практические невесомо, ожидая реакции, но видит лишь искренне удивление во взгляде друга и ворох немых вопросов, на которые отвечать не хочется вовсе. - Прости, я не должен был. – тут же бормочет Альбус, быстро вскакивая и трансгрессируя, совершенно не намереваясь делать хотя бы один шаг в попытке уйти. Оказываясь в своей комнате, Дамблдор резко падает на кровать, игнорируя её сильный стук, и укрывается одеялом по самую макушку. Он глупец, который сделал необратимое. Глупец, потерявший самое дорогое в попытке прыгнуть выше головы. Глупец, делавший необдуманные поступки, без оглядки поддаваясь эмоциям. Глупец, понадеявшийся на авось, идя на поводу своей же искренности. Рыжеволосый сворачивается калачиком, обнимает себя, и комната начинает слышать первые всхлипы – совершенно неприкрытые и громкие. За хныканьем совершенно не слышны обеспокоенные шаги по коридору и тихий скрип двери, когда Ариана не выдерживает и решает заглянуть в комнату Дамблдора, который был полностью погружён в себя. Девушка оставила на столе горячий чай и несколько шоколадных конфет (единственные шоколадные, которые любил её старший брат и девочке хотелось верить, что они не растают от тепла) и покинула комнату, также тихо запирая за собой дверь. Альбус приподнимается на локтях и лишь бросает кривую улыбку при виде небольшого подноса, а затем заливается слезами ещё сильнее, когда видит записку: «Я всегда рядом, Альби. Тебе не нужно прятать всё от своей семьи. Скажи, когда тебе станет лучше, я волнуюсь. Навсегда, Твоя сестрёнка» Ариана всегда была к нему слишком добра – оправдывала перед Аберфортом, любившим упрекать старшего, мамой, которая могла ненамеренно сказать что-то колкое о том, что он плохо справляется с обязанностями брата (конечно, она так не считала, но Альбус всегда слишком остро воспринимал такие упрёки – бившие в самое сердце, не оставляя на нём живого места). Много раз уверяла его в том, что он и вправду может отдохнуть и с ней ничего не случится (потому что несколько часов сна и целые ночи за книгами никак не получалось совмещать с нормальным функционированием днём). И она это действительно понимала. Девочка всегда знала, как важно для Альбуса то, что он делает, поэтому нередко помогала ему навести порядок в домашней библиотеке после очередной занятной недели или просто пила с ним чай и вышивала, пока рыжеволосый увлечённо рассказывал об очередной прочитанной книге и своих размышлениях. Дамблдор собирается с мыслями несколько часов – долго потирает глаза, растирая щёки докрасна, неуверенно поднимается с постели и, бросив последний взгляд на небольшую записку, выходит из комнаты. - Можно к тебе? – после нескольких размеренных стуков, Альбус медленно приоткрывает дверь и подаёт хриплый голос. - Конечно, проходи. – Ариана откладывает маленькие пяльцы в сторону и подходит к брату, неуверенно мнущемуся на пороге. Старший не выдерживает абсолютно и, увидев расставленные в стороны девичьи ладошки, прижимается к сестре, глубоко дыша. Ариана всегда была сильно привязана к Альбусу – всегда беспокоящемуся и переживающему за неё, помогающему справиться с неконтролируемыми всплесками эмоций и магии, всегда находящемуся рядом и подставляющему своё плечо в трудную (на самом деле в любую) минуту. Он один из немногих, кто видел в ней не просто ребёнка или обскура, а равного себе (и девочка с интересом подмечала, что в этом он с Геллертом был очень похож, несмотря на все различия) - Я люблю его. – шепчет волшебник, наконец отстраняясь от приятного запаха карамели, цветов и чистоты, что веял от платья девочки. - Ты сказал ему об этом? – Ариана знает больше, чем все догадываются, поэтому задавать уточняющие вопросы было бы слишком наигранно. - Я его поцеловал. – парень садится на небольшой стульчик, робко поглядывая на сестру, расположившуюся на кровати напротив. – Он не ответил. – произнёс рыжеволосый на немой вопрос голубых глаз, разглядывая новую вышивку на белоснежном полотне. - А ты дал ему время для ответа? – спокойно спрашивает девочка и, когда стекляшки визави округляются, понимает, что попала в самое яблоко. Действительно, он дал ему подумать над тем, чтобы оттолкнуть, но не чтобы ответить. Кажется, он всё-таки полнейший глупец. Вечером ноги сами себя тянут к озеру – уже по привычке (а ещё потому, что Альбус не хочет беспокоить Ариану – она и так достаточно переживала за него). Глаза тоскливо осматривают округу – водная гладь была привычно спокойной, птицы перепрыгивали в веки на ветку близлежащих деревьев, чирикая свою мелодию, пока парень в растерянности оглядывался. Слишком непривычно быть под раскидистым дубом, с которым связанно столько милых и забавных историй, в одиночку. Он опускается на яркую траву, откидываясь на шероховатую кору и поднимая голову – некоторым мыслям ещё нужно прокрутиться в голове, прежде чем их озвучить. Золотой диск близился к горизонту, оставляя на небосводе светло-розовые полосы в знак прощания. Птиц в вышине становилось всё меньше и меньше, а ветер задорно пробирался под свободную рубашку, нежно касаясь кожи. - Можно с тобой поговорить? – тихо и неуверенно слышится неподалёку и Альбусу совершенно не нужно смотреть в сторону, чтобы узнать кому принадлежит голос. Дамблдор отвечает улыбкой (также, как и всегда) и наблюдает за тем, как его друг неспешно подходит ближе и располагается рядом. Сердце заходится, начиная биться сильнее с каждым движением Гриндевальда, плечо которого практически касалось его. Геллерт ещё несколько мгновений собирается с мыслями, думая, как будет лучше сказать обо всём слишком сильно принимающего близко к сердцу Альбусу – светловолосый был совершенно не приспособлен к таким разговорам (и никак не хотел словами причинить боль рыжеволосому). - Ты не должен был извиняться. – шепчет Гриндевальд, поворачиваясь к Альбусу, который был слишком близко. Светловолосый сам тянется руками к румяным щекам, легонько поглаживая их. Губы останавливаются перед чужими лишь на ничтожное мгновение, мягко целуя, пока волшебник притягивал Дамблдора ближе к себе. Именно с того вечера пара начала называть эти встречи свиданиями – частыми, милыми и до невероятного нужными и необходимыми.