Будь моим Женей

Квартира Жени на третьем этаже старинного голландского домика оказывается очень небольшой: фактически, только спальня и кухня. Захар, зная женин вкус, ожидал взрыва красок, странных скульптур и радужных постеров, - но, как ни странно, почти весь интерьер оказывается выдержан в очень сдержанных чёрно-белых тонах с отдельными цветными акцентами. Широкая двуспальная кровать может похвастаться белоснежным, явно свежим бельём; белые стены украшены уже знакомыми Захару чёрно-белыми снимками самого Жени, демонстрирующего обнажённые ножки на фоне каменистого побережья. Над низким чёрным диваном висит единственная и очень странная с виду картина: Захар вообще не может разобрать, что на ней изображено. Если не приглядываться, то на бледно-жёлтом фоне какие-то причудливые розоватые растения, типа подводных анемонов. А если вглядеться, - тьфу, блин, тогда вообще мерещится что-то неприличное, - так что Захар поспешно отводит глаза. Видимо, Женя прав, и он просто ничего не смыслит в эдаком искусстве. Или вот на журнальном столике – что это? Какая-то изогнутая конструкция из прозрачного зелёного стекла, напоминающая корень женьшеня, вроде тех, которые Алёна пару раз заваривала, когда у Захара бывала простуда. Приглядевшись, казак выясняет, что это подсвечник. - Это всё-таки не моя квартира, - выглядывает из-за плеча Захара Женя. – Поэтому я не решился здесь что-то радикально менять. Да и средств пока особых нету, приходится экономить. Но пару вещичек я всё-таки прикупил: здесь очень много оригинальных магазинчиков с авторскими вещами. Вообще Нидерланды – это прямо раздолье для любителей дизайна! - Угу, - Захар решает придержать мнение о подобном дизайне при себе. - Ну, вы пока обустраивайтесь, а я вечером за вами заскочу и вместе отправимся в плавание по каналам Амстердама! – машет им рукой Алекс и скрывается за дверью. - Мы, наконец-то, одни?.. – Захар поигрывает бровями, ловя Женю в объятия. – Если честно, я уж еле дождался, когда он уйдёт. Женя с готовностью заключает шею любовника в кольцо своих тонких рук. - Во-первых, Лекси – мой единственный друг здесь, и если бы не он, то нас с тобой обоих бы тут не было, так что привыкай! – с улыбкой говорит он, привстав на цыпочки и щёлкнув своего парня по носу. – А во-вторых… Женёк, как угорь, выскальзывает из объятий Захара. - Придётся тебе ещё немного по-дож-дать! – он поднимает в воздух палец. – У меня большие планы на сегодняшний вечер – и на ночь тоже, - так что сейчас пока отдыхай с дороги и набирайся сил, а мне надо ещё кое-что приготовить! - Да чего до вечера тянуть-то? – с досадой вопрошает Захар, разводя руками. – Я вот ваще не устал! - Ну, Зах! – Женя корчит недовольную рожицу. – Это же будет наш с тобой первый раз! Я хочу, чтобы всё было красиво, романтично! А не просто какой-то перепихон впопыхах! - Ла-адно… - сдаётся казак. – Тогда я в душ, а потом вздремну пару часиков. - Умница! – одобряет Жека и деловито достаёт откуда-то из недр узкого шкафа, до отказа забитого одеждой, цветастый шоппер. – Я пробегусь по магазинам. Чувствуй себя как дома! С этими словами он чмокает Заху в щетинистую щёку и скрывается за дверью вслед за Лексом. Захар остаётся один. *** Полки в небольшой душевой оказываются заставлены различными флакончиками и баночками, о назначении половины которых казаку остаётся лишь смутно догадываться. Ещё и этикетки все на иностранном. Не без труда удаётся найти нечто, что, Заха надеется, является шампунем или гелем для душа. В любом случае, мужчина, недолго думая, выливает его и на тело, и на голову. В нос ударяет сильный запах ванили и корицы. Тьфу-ты, даже тут какие-то пидорские штучки, - неужели не нашлось аромата побрутальнее, вроде хвои или, на худой конец, цитрусовых. Впрочем, Женьке, видимо, нравится, а это же главное? Освежившись, Захар раздевается и заваливается в чистую постель. Простынь приятно холодит разгорячённое тело. В квартире стоит лёгкий запах лаванды. Жаль только, что Женьки рядом нет. Заха со вздохом прижимает к груди одеяло. Об одном он Жеке так никогда и не рассказывал. В тот раз, когда парень застал друга ночью обнимающим подушку и сладострастно бормочущим сквозь сон какие-то глупости, - а на следующее утро стал под этому поводу над ним подтрунивать. Так вот, в тот раз снилась Захе вовсе не Алёна. *** - Просыпайся, соня! – соловьём заливается над ухом знакомый голос. Захар трёт глаза. - Да я и не спал! – осипшим голосом бормочет он. - Ага, конечно, - скептически откликается Женя. – Три часа продрых! Давай быстро одевайся, Лекс уже внизу ждёт! - Ничего, подождёт! – ворчит Захар, за что ему в лицо прилетает его же одежда и, сверх того, строгий требовательный голос: - Вставай! Я уже твой чемодан разобрал и одежду повесил. Вот твоя футболка, сверху чего-нибудь потеплее накинь, а то солнце скоро зайдёт, и станет прохладно. Мужчина с неохотой выбирается из нагретой постели. Запоздало понимает, что спал в чём мать родила, но на сей раз не только не кутается стыдливо в одеяло, но даже нарочно с вызовом вскидывает глаза на Женьку, втайне желая, чтобы он по достоинству оценил будущего супруга. Но тот, как назло, стоит спиной, копаясь на полках в шкафу с одеждой. Захар фыркает и натягивает джинсы. Ладно, успеется. - Кормить хоть чем-то будут? – интересуется он. – А то с прилёта не ел. - Я так и подумал, что ты уже проголодаешься! – с понимающей улыбкой откликается Женя. – Поэтому сейчас мы отправляемся не на простой корабль, а на блинный корабль! - Типа корабль из блинов? – неверяще хохотнул Захар, даже прекратив одеваться. - Да нет же, глупый! – закатывает глаза Женёк. – Корабль, где дегустируют голландские блины! С миллионом разных начинок! Короче, меньше вопросов, - скоро сам всё увидишь! Вполне смотивированный скорым угощением, бармен быстро собирается и спускается на улицу вслед за Женей – прямиком в акварельный голландский вечер. Пахнущий так сладко – то ли от обилия распустившихся повсюду тюльпанов, то ли от доносящихся из кафешек ароматов выпечки, - то ли просто от близости Женьки с его цветочным одеколоном и коричным шампунем. В любом случае, аппетит у Захи разгорается всё больше, - и во всех смыслах этого слова. Когда они втроём ступают на борт симпатичного белого корабля с большими буквами по борту: DE PANNENKOEKENBOOT – выглядит как полная абракадабра – их накрывает звоном столовых приборов, гулом разговоров и настоящим блинным духом, как на масленицу. - Блинов здесь можно есть сколько влезет! – весело сообщает Лекс, мягко направляя гостей к одному из столиков у окна. – И топпинги сами набирайте, какие хотите – шведский стол! - Ничё такое развлечение… - протягивает Захар, проходя мимо буфета и успев оценить разнообразие тарелочек с бесконечным выбором начинок: от янтарно блестящего яблочного джема и разноцветной глазури до сыра и бекона. – И дорого стоит это удовольствие?.. - Вы же гости, я угощаю, - легкомысленно машет рукой Лекс. Усаживает парочку за стол и, к удивлению Захара, тактично прощается: - Не буду мешать, наслаждайтесь видами и нашими фирменными блинчиками, а я пока пойду на палубе проветрюсь! Казак признаёт, что этот парень начинает ему нравиться. - Ну, всё, Захарочка, - считай, отпуск начался! – торжественно провозглашает Женя и, привстав на своём месте, вскидывает руку, подзывая официанта. Быстро объясняется с ним на английском, на что тот кивает и куда-то уходит, - как объясняет Женя, за выпивкой. - Только слишком не наедайся! – предупреждает Женя, кладя себе на тарелку блинчик и аккуратно поливая его кленовым сиропом. - Да помню, помню, - добродушно ворчит казак, наваливая себе небольшую горку блинов, щедро накладывая сверху ломтики бекона и посыпая тертым сыром. – Надо завязывать с быстрыми углеводами. - Смотри в окно! – толкает его через стол Женёк. – Сейчас мимо разных достопримечательностей проплывать будем! Заха вдумчиво жуёт, поглядывая на расстилающиеся за бортом прибрежные пейзажи и в пол уха слушая Женькины оживлённые объяснения. Путешествие длится дольше часа, поэтому под конец солнце уже начинает опускаться к горизонту, отчего последние блинчики, оставшиеся на тарелках, покрываются сусальным золотом, а когда Женёк поливает их мёдом, то подрагивающая густая струя в оранжевых лучах кажется расплавленным янтарём. На щеках Жеки то ли румянец от пары выпитых бокальчиков, то ли розовые отсветы закатного солнца. Но Захар, давно уже отложив нож и вилку, просто залип на такого Женьку: смотрит, не отрываясь, впитывая его позолоченный образ, словно в последний раз, и чувствует, как что-то сладко сосёт под ложечкой от восторга. - Так пойдём? – доносится словно издалека требовательный голос Женьки. - А? Чего? Куда? – стряхивает наваждение Захар, хлопая глазами. - Выйдем на палубу, оттуда вид лучше, - терпеливо разъясняет парень, вставая и протягивая руку бойфренду. – Да и хочется воздуха глотнуть. Заха хватает предложенную тёплую ладонь и покорно следует за Жекой наружу. Лицо приятно обдувает ветерок. Вода тоже окрасилась в яркие цвета: словно кто-то вылил в канал несколько бочек абрикосового варенья, мёда и сиропа. - Смотри, Зах, во-он там A’DAM Lookout! – вытягивает тонкую руку Женя. – Видишь вон ту башню? Казак, прищурившись посмотрел, куда указывал Женя. Действительно, сразу бросалось в глаза высокое прямоугольное здание, на котором сверху непараллельно сидела, выпирая одним углом, площадка, будто не до конца завинченная крышка на флаконе с одеколоном. - Там смотровая площадка и, представляешь, качели прям на самом верху! – с придыханием говорит Женька, вцепившись обеими руками своему парню в руку чуть пониже плеча. – То есть ты на них садишься, раскачиваешься - и вылетаешь прямо с края крыши! Ты бы не испугался? - Да не, подумаешь… - пожимает плечом Захар, стараясь звучать как можно небрежней. – Только зачем? Ты же вроде в парк с цветами хотел. - Ну, не знаю… - задумчиво щурится Женя, опираясь локтями о бортик. – На такой высоте, наверное, дух захватывает. И весь город как на ладони. Есть в крышах что-то романтичное, ты не находишь? Казак снова пожимает плечами. Он лично предпочитает твёрдо стоять ногами на земле, но решает промолчать. Во взгляде Жени читается какое-то томление, - будто он птичка, долго сидевшая в клетке, которая в кои-то веки оказалась на воле и готова расправить крылья. Заха понимает ценность и хрупкость этого момента, поэтому вместо слов приобнимает своего возлюбленного за плечи и вслед за ним устремляет взгляд на чётко вырисовывающиеся на фоне закатного неба фигурные крыши Амстердама.