Будь моим Женей

Возвращаются домой они уже в темноте, когда на мостах загорелись яркие жёлтые огоньки, создающие атмосферу праздничную и даже волшебную. Стоя с Женей на светящемся мосту, держась с ним за руки, глядя на его красивый тонкий профиль, подсвеченный огнями, и на его пушистую чёлку, которую треплет прохладный вечерний ветерок, - Захар вдруг испытывает непреодолимое желание сделать что-то безумное, чего прежний казак Захар никогда бы не сделал. Поэтому он вдруг резко отпускает женину руку, а когда тот удивлённо оборачивается со словами: «Зах, что-то не…» - прерывает его поцелуем. Нафига жить в свободной стране, если не можешь поцеловать своего парня в такой красивой локации на фоне ночного Амстердама, просто потому что вам обоим этого хочется? Мужчина искренне надеется, что не ошибся с моментом, но Женя развеивает его сомнения, отвечая с готовностью и чуть ли не повисая у него на шее. Но через пару мгновений мягко отстраняется и, со слегка сбившимся дыханием, умудряется всё-таки выговорить: - Зах, давай продолжим дома, ладно? А то у меня ещё большая программа. - Ну, давай… - расплывается в улыбке Захар. Домой они вваливаются немного даже запыхавшиеся, но довольные. - Сиди тут и не открывай глаза! – Женёк чуть ли не силой усаживает бойфренда на кровать, а сам, судя по звуку торопливых шагов, скрывается в направлении кухни. - Же-ень, так мы ж вроде уже ели… - недовольно тянет Захар и игриво добавляет, - может, перейдём сразу к десерту?.. Но глаза, впрочем, послушно держит закрытыми и с места не двигается. - Всему своё время, - мягко, но настойчиво заявляет Женя. Заха слышит лёгкий звон и снова удаляющиеся шаги. - Ну, ладно… - пожимает плечами казак. Но через секунду снова, не выдержав, подаёт голос. – Может, тебе помочь хоть? Вдвоём быстрее управимся. А то чё я сижу как на именинах. Шаги Жени снова приближаются, и где-то у Захара над ухом чиркает спичка. Пахнет чем-то ароматическим, вроде лаванды. - Нетерпеливый ты у меня. Всё, можешь смотреть. Захар открывает глаза. В полутьме горят только свечи на маленьком столике. Теперь хотя бы стало понятно назначение нелепого подсвечника. Хотя надо признать, что отбрасываемые его зелёным стеклом изумрудные блики придают окружающей обстановке какую-то загадочность. Также на столике небольшая тарелочка с сыром, два бокала и бутылка чего-то тёмно-янтарного (хотя цвет, возможно, и искажён из-за особенностей освещения). - Пиво что ли? – хмыкает Захар. – Я-то думал, вино. - Лучше! – подчёркивает Женя, наполняя бокал и протягивая своему парню. – Понюхай. - Ого… - бармен подносит напиток к носу и вдыхает. – Прикольно… Чё-то такое цветочное… мёд, во! - Умничка! – довольно улыбается Женя, наливая себе тоже. – Это медовый ликёр. Я просто подумал, что пиво мы у тебя в баре и так каждый вечер пили, а вино – это классика, но как-то банально. Хотелось чего-то особенного. Вот я и подумал: угощу мёдом моего медвежонка! Захар смеётся и залпом осушает свой бокал. На языке расцветает тягучая медовая сладость с нотками полевых цветов, голову слегка ведёт – кажется, штука довольно крепкая, хоть так сразу и не скажешь. Мужчина чувствует, как по жилам разливается приятная жаркая истома. Он перехватывает женин взгляд. Глаза парня лукаво поблёскивают из-за кромки бокала. - Ну, ты чего, Захар! Этот ликёр надо медленно смаковать! Ты же, наверное, ничего не распробовал! – с лёгким укором говорит Женя, медленно отхлёбывая свой напиток и мягко забирая у возлюбленного бокал, намеренно касаясь попутно его руки. Бармен думает, что вот сейчас Женёк нальёт ему добавки, но тот вместо этого вдруг встаёт, тянется к нему через стол и целует. Поцелуй оказывается таким же крепким и сладким, как ликёр. Заха даже не успевает заметить, когда Женёк успел переместиться к нему на кровать, продолжая жадно его целовать и через пару минут уже стягивая с него одежду. Мужчина стремительно пьянеет от жениных ласк, а в голове уже порядком помутилось, хотя вроде совсем немного выпил. Сквозь полуприкрытые веки он видит, как Женя одним движением скидывает с себя футболку и забирается к своему парню на колени. По комнате пляшут зелёные и оранжевые отсветы, отбрасываемые стеклом подсвечника и бутылки, - женькину светлую кожу словно ласкает пламя свечей, а его гибкий подтянутый стан в хаосе изумрудных бликов кажется телом какого-то сказочного существа: тритона или русалки. - Просто расслабься и получай удовольствие… - как сквозь толщу воды слышит Захар нежный шёпот и чувствует, как его толкают в грудь, опрокидывая на постель. - Я сам всё сделаю. Мысли в голове ворочаются с трудом, будто в вязкой смоле, - но мужчине вдруг хочется возмутиться, он даже приподнимается: - Э-э, мы так не договаривались! Вообще-то это я тебя, а не… Женька громко фыркает и слезает с Захара. - Да не в этом смысле, глупенький! То, что я предпочитаю пассивную роль в сексе не означает, что я не могу проявлять инициативу. К тому же, у меня гораздо больше опыта. - А я, по-твоему, неопытный? – бычится Захар. – Да у меня до тебя знаешь сколько было… - Но не мужчин! – припечатывает Евген, стягивая с себя узкие джинсы. – Слушай, Зах, если будешь много спорить, я могу и передумать. Казак захлопывает рот. Тем более, что вид жениных стройных голых ножек и вообще всей его обнажённой по-юношески стройной фигуры, когда тот лёгким движением спрыгивает с кровати и идёт через комнату к тумбочке, - эффективно лишает дара речи. Возвращается он с флакончиком смазки и презервативом. Заха больше ничего не комментирует, только слегка отползает ближе к спинке кровати, освобождая своему парню место. - Извини, придётся ещё немного подождать, - заявляет Женёк, запрыгивая на постель. Виноватым он не выглядит. – Мне надо себя подготовить к твоему размеру. У меня ведь давно никого не было. Звучит совершенно непохоже на Женьку. Ну, как бы, ведь смешно полагать, будто всё это время такой, как Женёк, сидел без секса в городе красных фонарей и радужных баров, - и просто берёг себя для Захара, как принцесса в башне. Мысль заманчивая, но мало реалистичная. Только вот высказывать свои подозрения сейчас, при виде длинных тонких пальцев, блестящих от лубриканта, ритмично работающих над расширением пульсирующей женькиной дырочки – абсолютно не хочется. Так что мужчина прикусывает язык и, как и советовал Женя, молча наслаждается зрелищем расставленных женькиных ножек и параллельно чувствует, как кровь начинает приливать к члену. Они оба издают облегчённый вздох, когда Женька, наконец, седлает бёдра Захара и насаживается одним движением практически до упора. Болезненный высокий стон, который издаёт при этом парень, Заху то ли возбуждает, то ли пугает, но он, на всякий случай, уточняет: - Женёк, всё в порядке?.. - Д-да… - тяжело дыша выговаривает Женя. Его брови сосредоточенно сведены к переносице, и Заху на мгновение посещает мысль, что парень дико сексуальный, когда серьёзный. – Дай мне пару минут… Когда он, привыкнув, начинает двигаться, это крышесносно. Стройное тело Жени изгибается, как рыба, насаженная на багор. Захару недолго удаётся любоваться этим зрелищем, потому что скоро сил остаётся только на то, чтобы откинуться на подушку, отдавшись ощущениям тёплого узкого Жени, сжимающего его член. Их обоих надолго не хватает, - вскоре Захара будто накрывает приливной волной, он захлёбывается в чувствах, вцепляясь в бёдра Жени, как в спасательный круг, а сам Женя через пару мгновений высоко стонет (блин, его голос прекраснее песни сирен) и, обессиленный, падает на грудь любовнику, как утопающий, доплывший до спасительного берега. Захар, не открывая глаз, обнимает любимого и прижимает к себе. Их будто мягко качает на волнах сонного блаженства. У Захара в ушах слегка шумит, будто он приложил ухо к ракушке. Обильно выплеснувшаяся сперма Жени ощущается на теле пеной прибоя. Последнее, о чём успевает подумать казак перед тем, как погружается в сон: эту ночь он точно не забудет.