Компашка

Наверняка многие, если не все, любят жаркие деньки. В такую солнечную погоду печеньки предпочитают надеть что-то полегче из одежды, взять собой пляжные вещи и еду и отправиться к морю или реке. Там они с радостью играли в мяч, кто-то загорал, спокойно дрейфовал на поверхности воды или, наоборот, соревновался с другом, «кто быстрее доплывёт до другого берега». Печеньки, которые не любили активности, предпочитали сидеть в теньке, читая книгу, играясь с песком, разговаривая друг с другом. Активный отдых предпочитали дети и азартные взрослые, спокойные — отдых, а занятые работали. И, к сожалению, некоторая работа не могла выполняться на пляже. Так, в обычные дни приятное солнце, дарующее тепло и прекрасное настроение, сейчас нещадно пекло компанию печенек, которые работали в полях, и с них ручьями тёк пот. Сейчас они готовы были проклясть дурацкое светило, лишь бы стало хоть чуть-чуть прохладнее. Хоть бы одно облачко приплыло, или лёгкий ветерок подул. Однако сегодня природа не собиралась щадить героев, подкидывая новое испытание. — Аргх, ну почему именно сегодня фермеру понадобилось собирать стога? Могли бы сейчас охладиться в водичке… — жалобно причитала Холлиберри, скосив очередной полукруг травы и оперевшись на косу, тяжело вздохнула она. — И не говори, я бы тоже хотела оказаться сейчас на море. Я так давно его не видела, — грустно отметила Вечный Сахар, печально вздыхая и мечтательно прикрывая глаза. — Ты хотя бы не паришься и не потеешь, — завистливо, с дружеским упрёком хмыкнула девушка. — Вы хотя бы меньше света притягиваете, — послышался горький голос со стороны. Повернув голову на звук, можно было увидеть чуть ли не задыхающегося Тёмное Какао, который от бессилия присел под единственное тоненькие дерево во всём голом поле, на самом деле плохо спасающее от жары блёклой тенью. Однако было видно, что его волосы слегка раздуваются на слабом ветру, источник которого был неизвестен большинству, поскольку он точно был неестественный. Зато можно было расслышать монотонный спокойный голос без капли эмоции: — Солнце — иссушающий источник жизни. Оно как отдаёт тепло, согревая землю, даря необходимый свет живым существам, так и истребляет их. Иронично, не так ли? — несмотря на то, что слова были больше похожи на шутку, голос оставался безразличным, что пугало. — Чтобы не мучаться, можно… — Нет, спасибо, пожалуй откажусь. Мне жизнь дорога, — категорично отрезал он. Мистическая Мука усмехнулась про себя. На самом деле она уже давно не всерьёз предлагает это, скорее шутит. Странно, ведь шутить она и так плохо умела, а после падения совсем разучилась, да и не пыталась. — Не понимаю, на что вы жалуетесь. Отличная погода: в пустыне редко когда бывают такие спокойные деньки, — сказала проходившая мимо бодрая девушка с охапкой сена на плече. — Конечно тебе не жарко, если бы я провела всю свою жизнь в таком пекле, тоже бы чувствовала себя отлично, — утирая пот со лба, проворчала Остролист. — Да вы просто слабаки. Смиритесь с этим, — самодовольно хмыкнул Бёрнинг Спайс, проходящий мимо остальных за крылатой. — Нашёлся умник, — зло прошептала Сахар, зрачки которой сузились до того, что они практически пропали, а на лицо легла тень. — Друзья! Давайте не будем ссориться, а закончим здесь и наконец сможем попасть на пляж, — Пьюр Ванилла очень не любил конфликты и старался примирить ребят, пока они друг с другом не перессорились. Особенно быстро это могли сделать звери, а слушать потом их ругань и крики не хотелось, тем более от их возгласов каждый раз болела голова. — И правда, эта жара всех сводит с ума, давайте не будем терять головы, — нежный голос Белой Лилии послышался позади Ваниллы, из-за спины которого она выглянула наполовину, сжимая в руках косу. Тихая Соль стоял за её спиной, сжимая в руках перед собой меч, согласно кивая. — Да уж, вы там трудитесь побыстрее, а то мне уже надоело наблюдать за вашими потными спинами, — ленивый голос послышался позади печенек. На стоге сена лежал, закинув руки за голову, Шедоу Милк и жевал соломинку. — Ты бы лучше помолчал, раз уж не помогаешь, — резко, для обычно миролюбивой Холлиберри, сказала девушка. — Ха! Ни в жизнь. Что ещё остаётся делать скучающему мне? Я лучше потешусь над глупыми вами. — Шедоу… — Ванилла разочарованно покачал головой. — Это почему же мы глупые? — хмуря белые бровки, недовольно спросила Белая Лилия. — Вот вы смешные конечно! — злобно усмехнувшись, начал свою тираду синеволосый. — Кто ж в здравом уме будет помогать каким-то незнакомцам по хозяйству, так ещё и за бесплатно! Как-будто героем заняться нечем, — уже недовольно-капризно продолжил он. — Я ещё понимаю, если бы вы… спасали…там…других. — Мы помогаем всем, кто нуждается в нашей помощи, — упрямо продолжала Лилия. — Только зря тратите силу соулджемов, раз они вам не нужны — лучше отдайте тогда нам, — спустя несколько секунд Тень понял, что сказал, увидев потемневшие взгляды других зверей, обращённых на него. Они уже договорились не зарекаться об этом, но шут поставил их в шаткое положение своими капризами. — Шедоу Милк, тебе скучно с нами? — вписался своим тихим голосом Ванилла в речь Шедоу. — Аргх, Ванилька, я не о том! Вы возомнили себя героями и тратите время и силы впустую, а ведь есть множество печенек, которым реально нужна помощь. — Если ты не заметил, мы и так каждый день впахиваем, защищая остальных, можно нам хотя бы один разгрузочный день? — подключился уже и Какао. — Тогда лучше бы просто решили съездить на пляж без дополнительного квеста! Отдыхать тоже иногда надо, идиоты… Не мог же Шедоу Милк так напрямую им сказать, что просто переживает за их здоровье и хочет в кои-то веке увидеть море. Ему всё ещё трудно показывать свою «слабость», поэтому своими неосторожными словами ранит других, даже самых близких. За жарким, разгорающимся, словно лесной пожар, спором никто не заметил крадущуюся со спины Шедоу Голден Чиз. Она с размаху ударила верхушку стога сена, на котором лежал зверь, а после последовал приглушённый вскрик, и тело оказалось погребено под кучей пожухлой травы; лишь конечности были видны на поверхности. Все вдруг замолчали, шокировано, а некоторые испуганно, смотря на развернувшуюся сцену. Удушающую пелену молчания прорезал смешок, а после и полноценный хохот Бёрнинг Спайса и Голден Чиз. Заразительная эмоция передалась и остальным, так что вскоре всем было весело кроме шокированного и обиженного Милка, который наконец смог вытащить голову из-под сена. Его недовольное лицо мигом оказалось напротив загорелого, волосы в гневе распушились, глаза забегали, а вокруг печенья появилась тёмная аура, которую легко можно было трактовать как: «я тебя убью». Хоть это было и не всерьёз. Наверное. Однако один момент он упустил. — Ха-ха, жаль, не могу увидеть твоего лица, но спорю на то, что ты сейчас в гневе и от того выглядишь уморительно! — ни капли не стыдясь, рассмеялась в лицо Тени Золотой Сыр, сама того не подозревая. — Красный! Угомони свою птицу, а не то..! — Что? Ванилле нажалуешься? — перебил его смешком Бёрнинг Спайс. — Да! — вдруг выкрикнул зверь, мигом оказываясь подле Пьюр Ваниллы, запрыгивая на него с боку и обнимая руками и ногами, прислонившись щекой к блондинистой макушке. Шедоу не собирался больше терпеть колкости в свой адрес, поэтому решил скрыться от всех напастей извне в самом «безопасном и надёжном» месте. Блондин был вовсе не против вторжения в свои личные границы обиженного зверька, слегка похлопывая печенье по спине в утешении, отходя от группы на небольшое расстояние, чтобы переговорить наедине и успокоить Шедоу Милка. Дальше работа пошла бодрее, и вскоре все забыли про небольшую перепалку, концентрируясь на своих задачах. Мистическая Мука как заботливая, беспокоящаяся мамочка таскала «детям» воду из ближайшего озера, над которой ржали синий и красный, а когда у девушки закончилось терпение мало не показалось никому. Две длиннющие тонкие руки, больше похожие на лапки насекомого, схватили весельчаков за шкирку, отбросив тех подальше на дерево, где пара других рук сплели паутину, в которой застряли звери. Дёргаясь как мухи в ловушке паука, Бёрнинг Спайс и Шедоу Милк пытались выбраться из ловушки, наконец прекращая смеяться. Несмотря на то, что смех сменился руганью и проклятиями в сторону Мастера Пагоды, Муку это вовсе не раздражало, и она продолжила смиренно наблюдать за работающими героями, периодически создавая ветер для своего выдыхающегося преемника. Вечно беспокоящаяся о любимой наследнице Сахар крутилась вокруг Холлиберри, постоянно интересуясь её самочувствием, настроением, не тяжело ли ей, не голодна ли она или хочет ли воды. На все её причитания Остролист отмахивалась, продолжая усердно работать, но Вечный Сахар не могла успокоиться. Она переживала, что ученица перенапрягается по чём зря, а на следующий день даже с кровати не встанет, и придётся крылатой заботиться о ней, хотя она была бы не против и, скорее всего, первая предложила бы помощь. Но одна только мысль о беспомощной, изнеможённой девушке заставляла сердце обливаться джемом. Холлиберри была далеко не слабачкой или неженкой, какой себе её представляла яркая фантазия Сахара, никогда не отлынивала от работы и не отказывала никому в помощи, хотя жара действительно пошатнула непоколебимость героини. Но и не с такими трудностями она справлялась, какую-нибудь духоту переживёт, только всё же иногда приходилось делать привал, чтобы утихомирить раздраконившуюся, разнывшуюся наставницу. Всё же иногда действительно требовалось отдохнуть, а тихие колыбельные и приятные прикосновения быстро убаюкивали. Звери не имели возможности сопровождать героев воплоти, поэтому присутствовали как призраки рядом и не могли отбрасывать тень. В округе не было ни одного деревца, а солнце нещадно пекло, поэтому Сахар придумала создавать облака, чтобы хотя бы на время умерить жару. Тихая Соль был целым кладезем знаний, может быть он не такой умный как Шедоу Милк, но был преисполнен жизненной мудростью и как горьким, так и ценным опытом. Он понимал, что бесполезно настаивать на своей помощи, но всё же предложил в начале работы сделать всё за девушку как истинный джентльмен. Конечно, Белая Лилия отказала, как и остальные герои своим наставникам: им было важно не перекидывать на других ответственность и свою работу. Так, Соль смирился с её желанием и всё же помогал собирать скошенную траву, не смотря на протесты девушки. Так работа пошла гораздо быстрее. Но не быстрее, чем у Бёрнинг Спайса, который видимо решил, что они здесь работают на скорость. Ему явно не хватало острых ощущений, так что он от скуки решил быстрее всех зачистить поле. Как глупое, импульсивное дитя, он сначала думает — потом делает. Специя не понимал: чего эти глупцы церемонятся и так щепетильно, чуть ли не каждую травинку отдельно срезают? Гораздо удобнее же сразу одним ударом всё убрать и заодно землю вспахать. С такой логикой он, не предупреждая никого, благо стоял в отдалении от остальных, «капля мозга всё же осталась», по словам Голден Чиз, со всей силой ударил разгорячённым кулаком по земле. Стена огня, кольцом распространяясь вокруг зверя, сжигала всю траву на своём пути, а грохот стоял такой, что весело щебечущие птицы в ближайшем лесу взмыли в небо, испугавшись громкого звука. В месте удара осталась выжженная трава и глубокая яма, которую нелегко будет закапывать, а из «кратера» струился столбик дыма. Перепуганные герои и их наставники метнулись к источнику взрыва, и увидели в эпицентре «трагедии» довольного Спайса. — Ха-ха! Ну и кто из нас черепаха? Смиритесь, глупцы, ибо я — Великий Разрушитель— превосхожу всех вас по силе и скорости! Не понимаю, чего вы только там колупались в земле, — Жгучая Специя слепо радовался своей победе. Но недолго песенка играла. Вдруг неслабый удар пришелся на тёмный затылок, что аж голова по инерции опасно дёрнулась вперёд, чуть не утаскивая за собой на пол всё тело. Обычное печенье, наверняка, раскрошилось бы от такого удара, но этому крепкому орешку было все ни по чём. Заводя руку за голову и дотрагиваясь до больного места, Спайс в раздражении оборачивается назад, чтобы взглянуть в глаза того, кому жить надоело: — Аргх, ты чт… — вся ярость мигом угасла, сменившись недопонятым страхом, как только Спайс увидел гневные лазурные глаза напротив. — Ты что творишь?! Последние мозги на мускулы променял?! — тёмно-золотистые брови свелись к переносице, из-за чего на лбу образовались складки, рот искривился в недовольстве, руки, нервно сжатые в кулаки, немного потряхивало, а сама девушка загнанно дышала, будто только что пережила самые страшные моменты своей жизни и проснулась от кошмара. — Нахрена ты всё спалил, ещё и этот кратер оставил? — Вообще-то я оказал вам огромную услугу, и все вы недоумки должны быть мне благодарны! — раздражение наконец взяло верх над остальными эмоциями, пряча уязвимость за маской. — Сколько ещё мы торчали бы тут? До следующего утра? Нет уж, спасибо, раз на сегодня работа окончена — можно и расслабиться теперь, — было очевидно, что Специя не то, что не раскаивается в содеянном, но и банально не понимает, что только что создал ещё больше проблем своей помощью. К концу фразы, почувствовав своё превосходство, гордо скрестил руки, встав в излюбленную позу, и ожидал похвалы и, возможно, восхваления его умственных и физических способностей. Всё же не все звери могли так сильно влиять на внешний мир, точнее никто, кроме него. Однако, к своему удивлению, на лицах остальных он увидел те же эмоции, что и у Чиз, только Пьюр Ванилла и Белая Лилия смотрели на него с шоком и печалью. В миг уверенность на лице сменилась смятением. — Да ты хоть понял, в чём смысл нашей здесь работы? — продолжала Голден Чиз. — Убрать всю траву с поля для посея следующего урожая. Я всего лишь ускорил процесс и… победил! — на его громкий вскрик Золотой Сыр вновь треснула ему по башке. — Идиот, — раздалось лишь глухое от Мистической Муки, которая единственная не изменилась в лице. После небольшой нотации, смешков от Шедоу Милка, презрительных взглядов Муки, Какао, Сахар и, больше сочувствующего, Холлиберри и пары наставлений от Соли, Ванили и Лилии Бёрнинг Спайса отправили «на исправительные работы»: восстанавливать всё, что разрушил. Ему не до конца нравилась эта затея, но стыд за свою тупость и перед ученицей заставили его пересмотреть своё мнение. Прибраться всё же пришлось, и после проверки он был отправлен на «заслуженный отдых», оставив Шедоу приглядывать за ним, что обоим не очень нравилось. Специя — не малокосос какой-нибудь, но за которым нужен глаз да глаз, так что право выбора ему никто не дал. А вот Шедоу Милк был расстроен больше не тем, что нужно нянчиться с красным, а тем, что он не сможет так открыто и свободно продолжать пялиться на Пьюр Ваниллу. Пьюр Ваниллу, который сменил свою обычную рясу и плащ на деревенскую холщовую рубаху и штаны, а на ноги так и отказывался надевать любую обувь. Многие не понимали этого странного пристрастия, как не понимал и Тень, но догадывался в чём была причина, хотя уточнить всё же не пытался. Пока что. Излюбленная шляпа из вафельного рожка скромно лежала рядом с остальными аккуратно сложенными вещами под деревом, где теперь и сидели Шедоу и Спайс. Без головного убора волосы получили полную свободу: развевались на ветерке, спутывались, лезли герою в лицо, заставляя его отплёвывать их в который раз, — но всё это вовсе не портило приятный глазу вид Ванили, а наоборот дополняло. Зверь мог бы вечно любоваться умиротворённым работающем Пьюр Ваниллой. Но, к его сожалению, у него были дела, которые заставили оторваться от столь соблазнительного вида. — Пиковый король! Бери пять карт. Я вот-вот выиграю! Наконец-то, после стольких лет ты потерпишь поражение, Шедоу Милк Куки! — энтузиазм и предвкушение первой победы за все те тысячелетия проигранных реваншей перевозбудили Жгучую Специю, что он стал неприлично громким, из-за чего Голден Чиз, услышавшая его вопли с другого конца поля, недовольно прикрикнула в его сторону, призывая заткнуться. Стушевавшийся под пристальным взором Чиз Бёрнинг Спайс что-то неразборчиво пробурчал, чуть покраснев как шумный ученик на уроке, которого пристыдила учительница за неподобающее поведение. Обративший своё внимание на друга синеволосый, подперев щёку рукой, снисходительно-насмехающееся глядел на печенье напротив. Пока тот отвлёкся, зверь успел просмотреть ход игры, и, действительно, он оказался в затруднительном положении, но ничто невозможно для Биста Обмана. Он, щёлкнув пальцами, поменял свои карты, пока Специя не видел. Исход игры был очевиден: довольный, хитро улыбающийся Шедоу снисходительно смотрел на в который раз сокрушающегося Спайса. Они продолжали играть до середины дня, пока остальные работали, не покладая рук. Хотя после произошедшего лучше держать разрушительную силу подальше от важных дел. Выдохшаяся Мука наконец вернулась к двум зверям, сидящим на пледе и в сотый раз играющим в дурака. Догадаться кто вечно выходил дураком было не сложно, но Жгучая Специя не оставлял попыток. Такой подход казался Муке бессмысленным, как и многое другое, но вызывал какое-никакое уважение или смех, смотря с какой стороны посмотреть. — Хей, просветлённая, не желаешь сыграть? — елейным голосом спросил Шедоу Милк, посмеиваясь с очередного злобного рыка Спайса, который в сто первый раз продул. Казалось, у черноволосого загораются не только глаза, но и всё тело, что ещё сильнее смешило Тень. — Я знаю, что это бессмысленно. Ты в любом случае победишь. Не хочу потешать твоё эго, выставляя себя глупцом, — одним глазам взглянув на Специю из-под полуприкрытых ресниц, она продолжила. — Оставлю это развлечение другим. — Ха? Боишься и мне продуть, слабачка? — видимо Бёрнинг Спайс совсем не понимал намёков. — Страх, как и другие эмоции, лишь отвлекают от постижения смысла этого мира и жизни. — Ах, дорогая, ты как всегда пессимистична, — ласковый голос раздался из-за их спин. — Может быть нам и правда стоит сыграть? Всё-таки нам ещё их ждать и ждать, а мы так давно вместе ничего не делали, — Сахар подлетела к остальным, присаживаясь на освобождённое двумя место, подзывая рукой девушку. — Да, кроме как несколько тысяч лет сидения взаперти, — пробормотал Тень, но никто не обратил на это внимания. Ничего не говоря, Мистическая Мука замкнула их круг, левитируя в воздухе, беря свои шесть карт.

***

Ожидаемо шут лидировал, отдав второе место Сахару и третье Муке. В бешенстве Спайс в итоге сжёг свои карты, отказываясь и дальше играть. — Ну и ладно, мне всё равно уже наскучило бесконечно побеждать, — притворно зевнул, подкрепляя свои слова. — Чем там занята солонка? — переключил своё внимание Милк на более интересный объект, ведь Тихая Соль так ни разу к ним не заглянул. А Соль в свою очередь впахивал и вспахивал поле, которое уже было полностью убрано от травы, а стога сена сохли под палящими лучами солнца. Да уж, удручающе-скучная картина для всех зверей, кроме Сахара. Сладкая чуть ли не с сердечками в глазах наблюдала за мощным телом, перекатывающимися мышцами и вьющимися дымчатыми волосами, которые не были скованы шлемом, а лицо в кои-то веки можно было разглядеть. Сосредоточенное выражение лица и острые черты подчёркивали мужественность рыцаря, хотя омрачали сию прекрасную картину мутные глаза с острыми чёрными продолговатыми зрачками с тёмными мешками под глазами. Однако Вечный Сахар не видела никаких изъянов в любимом, по крайне мере не считала их таковыми. — Эй, ну вы там скоро? — не выдерживал уже Бёрнинг Спайс. — Ты бы лучше помалкивал, а то найдём для тебя работу, мистер скорость, — мигом прозвучал ему ответ от любимой ученицы. — Не переживайте, осталось только сдать работу Фермеру Куки, и мы свободны, — сказал Ванилла, неожиданно появившийся совсем рядом со зверьми, чем изрядно их напугал, но никто, конечно, этого не показал. Прокашлявшись, Мука ответила: — Ну и замечательно. — Ура! Наконец я смогу побыть с Нилли! — обрадованный Шедоу налетел с объятиями на блондина, отчего тот пошатнулся, но миролюбиво улыбнувшись, обнял в ответ. Смотря на этих двоих, в голове крылатой печеньки вырисовывались всё новые и новые сюжеты, которые она с большой радостью перенесёт на бумагу. Попозже. Когда будет на свободе. Обычно при этих мыслях настроение вмиг улетучивалось, а мрачные мысли возвращались. В основном думалось о том, как, когда и возможно ли вообще им будет освободиться. — Сахарок! Чего пригорюнилась? — растрёпанная Холлиберри с мотыгой в руке приближалась к зверям. — О, Ягодка? Ничего такого. Ну как, управились? — улыбка вновь вернулась на её лицо, как только она увидела Остролист. Пару секунд несущая свет Страсти сосредоточено, с подозрением вглядывалась в безмятежное, улыбающееся лицо, но не найдя признаков грусти, Холлиберри расслабилась. — Да, можем уже закругляться и отправляться в путь, — похлопав руками друг об друга, смахивая больше усталость, чем грязь, ответила девушка. Много времени на сборы не ушло, всё же в этом деле с опаской, но можно было довериться некоторым зверям, поэтому меньше чем через час ребята сдали работу Фермеру и уже подходили к пляжу.

***

Солнце медленно клонилось к горизонту, но всё ещё светило ярко, хотя не так жарко. Самая подходящая погода для печенек с разных частях континента: золотая середина. — Если на меня попадёт хоть одна капля — сотру в порошок, — к спокойному, безмятежному голосу, которым Мистическая Мука произносила угрозы, все уже успели давно привыкнуть, но ослушаться её никто не смел. Поэтому старались играть как можно дальше от места её отдыха и лишний раз вообще не трогать. Первым делом герои расстелили длинный плед в тени под деревом, а несколько других небольших непосредственно на песке под палящим солнцем, хотя стоит отдать должное поставили большой зонт, который хотя бы на половину скрывает покрывала в тени. Под деревом в первую очередь устроилась Мука, которая не любила ни загорать, ни купаться, ни любые другие виды развлечений, только некоторые современные книги её могли заинтересовать, которые Тёмное Какао покупал специально для неё, если видел, что какая-то приглянулась безэмоциональной девушке. Обычно когда она примечали что-то интересное, то один глаз то открывался, являя миру тёмный глубокий зрачок, что впивался мимолётным взглядом в вещь, а после прятался обратно за белые ресницы. Сложно догадаться о пристрастиях того, кто всё время молчит, держит всё в себе и никогда не признается, что что-то понравилось. Однако за несколько лет частого общения с Мукой Какао научился определять настроение зверя по малейшим движениям мимики и так мимолётным взглядам, которые замечал только он, когда даже виновница не подозревала об этом. Дарк Какао и сам был не очень эмоционален, так что привыкнуть к практически родной душе не было сложно. Хотя иногда сама Мука удивлялась про себя, как он узнал, что она что-то хочет, когда сама за собой этого даже не замечала. В какой-то момент ей показалось, что она предаёт своё новое учение и Хаятэ, которую всё реже и реже навещала, поскольку считала, что Апатия не потерпит никаких увлечений и главная её цель — показать всем печенькам истинный смысл жизни. Но, натыкаясь на очередной роман, в котором рассказывалась история очередных влюблённых, которые смогли сбежать от своих обязанностей и жить в своё удовольствие, Мастер Пагоды быстро забывала о своих тревогах, погружаясь в беспокойное чтение. Вообще, она поняла, что и до своего падения никогда толком не жила, отчего и сошла с ума: никогда не тянулась к знаниям, тем более любовным историям. Для неё было чуждо всё мирское. Да, иногда она интересовалась у Шедоу Милка об устройстве этого мира, но поверхностно и не больше общеизвестных фактов. Сейчас же жизнь рядом с новыми хранителями соулджемов, такими живыми, счастливыми из-за простых, даже самых обыкновенных вещей, посеяли в полностью чёрствой, по её мнению душе, что-то тёплое, медленно разливающееся внутри, отчего мир вокруг начинал потихоньку приобретать другие цвета кроме белого и серых. — Что, так и будешь сидеть в тени и думать о вечном? Или всё же присоединишься к нашей супер-пупер интересной игре, — из-за спины послышался неожиданный ехидный голос, а после две руки ощутимо коснулись хрупких плеч, затем и голова с живыми волосами и двумя светящимися глазами показалась слева, которую заметили боковым зрением, от всё ещё безмятежного лица. Даже если внутри зверь не ожидала появления шута как черта из табакерки, внешне виду не подала, отстраняясь от глупой улыбки со слабо заметным отвращением на лице. — Нет. — Может быть хоть на солнышке погреешься? Оно полезно для кожи, особенно для такой болезненной как ты. — Во первых, я не болезненная, во вторых, мы не можем чувствовать тепла в этих «телах», так что и солнце на нас никак не влияет, в третьих, при всём твоём желании и моём нежелании я не загораю. Так что у тебя не получится меня выманить. Мне продолжать? — последние два предложения были сказаны всё таким же спокойным голосом, но с налётом победной насмешки, а глаза слегка приоткрылись, чтобы видеть разочарованно-удивлённое лицо. — Ну и ладно, тухни тут здесь дальше, — с обиженно надутыми губами как у ребёнка Шедоу улетел к Пьюр Ванилле, что ещё не успел зайти в воду, заплетая отросшие волосы в низкий пучок. Ванилла слегка пошатнулся, когда Тень запрыгнул на него сзади, и терпеливо улыбнулся. — Да, сейчас, — наконец увидев того полностью, блондин недоуменно спросил. — А ты не собираешься переодеваться? — Ха-ха-ха, глупый Ванилька, я не почувствую воды, даже если коснусь её, так что мне нет смысла переодеваться. — Да?! Расскажи об этой новости тогда этому полуголому идиоту! — обернувшись на громкий возглас Голден Чиз, Пьюр Ванилла увидел лишь саму непривычно покрасневшую девушку, которая приложила руку ко лбу, смотря перед собой в пустоту, хотя Ваниль догадывался о ком идёт речь. В отличие от него Шедоу сразу увидел причину воплей крылатой. Бёрнинг Спайс стоял перед ней с недоумённым лицом, скрестив руки на груди, не стыдясь своих облегающих созданных плавок с заметно выпирающим достоинством. Длинные жёсткие вьющиеся волосы были убраны в высокий конский хвост, части обмундирования были сняты, а нижнюю мощную, в принципе как и всё тело, часть почти ничего теперь не прикрывало. А сам мужчина не понимал что в этом такого: они же на пляже, все здесь так ходят. — Эй, красный, а ну-ка живо прикройся! Не хватало, чтобы ещё тебя мой Нилли увидел, — и на всякий случай прикрыл глаза герою, от чего тот был не в восторге, хотя препятствовать сильно не собирался: всё равно он не видит о чём речь. — Он ведь такой нежный и впечатлительный у меня! — Тень как любвеобильный кот, наевшийся сметаны, потёрся свой голубой щекой о загоревшую щёку Ваниллы. — Да и вообще разве можно расхаживать в таком виде перед девушками?! — Да ладно, почему всем можно так ходить, а мне нет?! — чуть ли не крича от закипающей ярости, спросил Специя. — Нам неприятно вообще-то на тебя смотреть. Оденься! И так несильно много одежды носишь, прекрати издеваться над нами и травмировать юную психику! — как заботливая, любящая мать Вечный Сахар отчитывала непутёвого, но огромного сына, отговаривая его от совершения какой-то глупости по неопытности и юношеской глупости. Она быстро переместилась к Голден Чиз, закрывая её глаза рукой, а второй притягивая её к своей груди за голову в успокаивающем жесте. Но спокойнее Чиз явно не становилась. — Ааа! Пусти, сахарная башка, я не ребёнок! — еле вырвавшись из сковывающих объятий, она, тяжело дыша, поспешила сбежать от сумасшедших поскорее в воду, надеясь, что ненормальные сами всё уладят, и она забудет всё это как страшный сон. — Ах! Это кто её таким словам научил?! — Сахар обернулась с возмущённым видом туда, где только что стоял Спайс, но там его не оказалось. Тот уже бежал, сверкая пятками за преемницей, оставив зверя злобно смотреть ему в след и кричать проклятия. — Хочешь поиграть в догонялки? Что ж я не против! — широкий, предвкушающий веселье оскал появился на круглом лице. — Чего?! Нет-нет-нет, не подходи! Не смей! Не смей подходить! — но молить о пощаде уже было поздно, поскольку волна уже налетела на девушку сзади, накрыв с головой, на что виновник торжества довольно рассмеялся. Но веселился он недолго, когда вода успокоилась, а Золотой Сыр так и не показалась на поверхности, у Жгучей Специи начала зарождаться в душе тревога. Вдруг что-то будто обхватило его ноги, а потом дёрнуло назад, отчего он упал лицом в воду, идя ко дну, а на его недавнем месте вынырнула Чиз, что теперь прижимала грузное тело ногой, не давая всплыть. — Ха-ха, так-то! Будешь знать, как топить королеву! Всё же сжалившись над булькающим зверем, она убрала ногу, немного отойдя. Следом показался и Бёрнинг Спайс, который с брызгами вынырнул и как собака отряхнулся от воды. Голден Чиз громко вскрикнула, когда на неё попали холодные капли, а в следующий миг поспешила набрать в лёгкие побольше воздуха и задержать дыхание. Уже сам Спайс опрокинул девушку на спину, утягивая их двоих на дно. Увидев это, Холлиберри громко вскрикнула: — Наших бьют! — и с боевым кличем бросилась в воду спасать подругу от невидимой «опасности». — Думаешь нам стоит помочь? — Соль не очень разбирался в чувствах других, поэтому никогда не был уверен: такие стычки детские забавы или реальный бой. — Ну же, вперёд, Бёрнинг Спайса давно пора поставить на место! — Вечный Сахар взяла любимого за руку, скорее утаскивая его к месту битвы, откуда слышался визг, крик, ругательства, угрозы, смех и откуда летели множество брызг. — Держись, красный, я иду на помощь! Нилли, ты со мной? — умоляющим взглядом посмотрев на рядом стоящего парня, спросил Милк. — Иди, я догоню. Не став тратить время на переубеждения, Тень скорее побежал на помощь другу. Конечно он понимал, что скромный, милосердный Ванилла вряд ли будет участвовать в «войнушке», потому оставил его на пляже с Белой Лилией, Дарк Какао и Мистической Мукой. Последней он крикнул: — Эй, мешок, оставляю на тебя детей! — Какое счастье, — тихо сказала она себе под нос, понимая, что зверь её сейчас точно не услышит. Благо с ней остались самые спокойные и благоразумные юные герои. Вот Ваниль, который, проводив наставника взглядом и пожелав ему удачи, направился к Лилии, которая уже что-то мастерила из песка, не обращая внимание на шум со стороны моря. Блондин с радостью присоединился к постройке замка с подругой. По очереди они приносили воду, вместе формировали стены, башни, окна, никаких лишних, резких движений, громких звуков, лишь тишина и покой, изредка прерываемый тихим смехом девушки, словно звон весеннего колокольчика. Они тихо, чуть ли не шёпотом, будто обсуждают что-то сокровенное или тайное, решали какие дальше пристройки создать и строили свою легенду вокруг «мистического замка». Увидев такую идиллию между этими двумя, шут наверняка бы всё испортил своей ревностью, благо он был слишком занят попытками освободиться от мощных рук Остролиста, которые удерживали его голову под поверхностью, и лишь руки размахивали в гневе, создавая брызги. Гармония, исходящая от двух печенек на береге, намного больше привлекала внимание Муки и успокаивала её душу, смотря на них, она даже слабо умиленно улыбнулась, сама не замечая этого за собой. Будто так и надо. И ничего необычного и неестественного в этом нет. — Никогда не видел у тебя такой доброй улыбки, — прозвучал вкрадчивый, глубокий голос. Мистическая Мука, будто очнувшись от волшебного сна, мелко незаметно вздрогнула, в неверии касаясь тонкими белыми пальцами губ, что чуть темнее её кожи. Напряжённое затянувшееся молчание смутило парня, поэтому он поспешил добавить: — Нет, нет, прости мне мою бестактность, мне не стоило этого говорить… Я, пожалуй, отвернусь, только не переставай улыбаться, тебе это очень к лицу, — и он действительно сделал, как сказал. Мука резко убрала руку, прижав её к груди, где должно быть сердце, но в фантомным теле оно не билось, чувствуя пустоту, она думала, что такая же царит и в её душе. Однако после слов Какао что-то вновь зашевелилось, расцвело в душе, вызывая чувство благодарности и счастья. Ей вдруг вспомнились очень похожие слова одного прихожанина Пагоды и грубые слова Феи, который отозвался нелестно о её вечном безразличии и безэмоциональности. Встряхнув головой, отгоняя воспоминания, Мука поняла, что её молчание затянулось, чем сильно нервировала ученика. — Спасибо, — тихо, но уверено поблагодарила она, и на её лицо вернулась ещё более широкая и теплая улыбка. Герой вздрогнул, давая понять, что всё услышал, но так и не повернулся, как и обещал, что дало ему очередной балл от Муки. Отвлекаясь от размышлений о друге, девушка вновь устремила взгляд на Ваниллу и Лилию. — Скажи, а ты хотела бы жить в таком замке? — блондин оторвался от своего занятия, заглядывая в алые глаза девушки. — Ммм, на самом деле я вообще не хотела бы жить в замке… — к концу ответа голос заметно притих, будто лучший друг может осудить, не понять её. — А где бы ты тогда хотела жить? — Не знаю, сначала я хочу выяснить все тайны этого мира, а потом уже обустроиться где-нибудь на окраине деревушки у леса, наверное. Всё же у нас целая вечность впереди… — она задумчиво посмотрела на свои руки, которые все были перепачканы в песке. — А ты, Ванилла, хотел бы жить в замке? — На самом деле я и сам не знаю, поэтому хотел услышать твоё мнение, хотя я бы хотел жить поближе к печенькам, чтобы большим суметь помочь… Они не стали друг друга продолжать допрашивать, негласно решая продолжить строительство воздушного замка. Их отношениям и взаимопониманию позавидовал бы любой, и сейчас Мистическая Мука очень жалела, что поведение нельзя передать всё ещё бесящимся в воде дуракам. Если звери здесь не понастоящему и не могут утонуть, то вот два героя вполне могут. И куда только смотрят их наставники? А, точно. Вот они там же, пытаются лично потопить своих подопечных, хотя Мастеру Пагоды казалось, что они все отказались от этой идеи. Поток мыслей прервало ощущение давления на плечо, подумав что кое-кто снова положил ей руку на плечо, зверь не сразу отреагировала. Только услышав тихое посапывание, она открыла глаза, наконец смотря на тёмный затылок, что облокотился на её плечо. Мука корила себя за то, что ей стоило догадаться, что не смыкающий в незнакомых местах глаз парень, который ещё много трудился сегодня, определённо устал, а разморенный теплом и морским бризом, не сможет устоять перед желанием поспать. Бережно обхватив голову руками, медленно, стараясь не разбудить, Мистическая Мука положила голову Дарк Какао себе на колени, мягко, невесомо гладя по волосам, задумчиво рассматривая нахмуренное лицо. Молодое лицо уже было с несколькими морщинами и кое-где виднелись небольшие шрамы, чуть светлее тёмного теста. Полупрозрачные пальцы растёрли точку между бровей и разгладили морщины на лбу, отчего лицо молодого печенья расслабилось. «Такой молодой, а телом уже напоминает испытанного воина прямо как Соль…» — думала Мистическая Мука. «Стоит ли так калечить себя ради других…» Загипнотизированным взглядом она могла ещё долго пялиться на умиротворённое спящее лицо, как вдруг ей в лоб что-то прилетело и отскочило с глухим звуком. Встрепенувшись и вскинув голову, зверь увидела огромные напуганные пары глаз и замерших печенек. Пугающая тень легла ей на лицо, а огромные тёмные глаза напускали ещё больше страха, когда она уже собиралась встать, но вовремя вспомнила, что у неё на коленях спящий. Непонятно для Мистической Муки до сих пор, как она упустила момент, когда они закончили топиться и начали играть с мячом. Желейный мяч откатился к ногам Шедоу Милка, что был ближе всех к зверю Апатии, и замер с протянутой в её сторону рукой и несорвавшимися с языка словами предостережения. Нервная улыбка всё никак не уходила с его лица, только краешек губ дёргался вместе с бровью. Две пары длинных рук с острыми когтями выросли из женских плеч, выпуская белые нити в сторону Милка и Спайса. Ловушка из клейкой нити связала тело синеволосого полностью, пригвоздив того к земле и заклеив рот. Вторая ловушка приклеила ноги Спайса, отчего он чуть пошатнулся но удержал равновесие. — Эй, а мне-то за что? — получилось слишком громко, поэтому Мука заклеила и ему рот. — На будущее, — успокоившись, она вернулась в свою нормальную форму, закрыв глаза, и, увидев это, Тень облегчённо выдохнул. — Лучше бы вам быть потише или пойти поиграть в другое место… — хоть внешне Мука вновь выглядела спокойно, но в голосе всё ещё чувствовались металлические нотки. Все лишь напряжённо сглотнули, медленно согласно кивая. Жгучая Специя хотел было сорвать своеобразный кляп и выкрикнуть что-то грубое, но Голден Чиз вовремя заткнула ему рот, ударив по руке, уводя его поскорее отсюда. Холлиберри, взглянув на друга на коленях зверя, понимающе хмыкнула и ушла вслед за подругой на другую сторону пляжа. За ней летела настороженно-улыбающаяся Вечный Сахар, не разрывая зрительного контакта с Мистической Мукой. Шедоу Милк не видел, что происходит за спиной, почувствовал и слышал, что его все бросили, и начал вырываться из кокона, когда рука в доспехах схватила его за склеенные ноги и потащила за собой. Поняв, что это всего лишь Тихая Соль, зверь успокоился до первого большого камушка, на котором он подпрыгнул и после больно ударился. Он вновь начал дёргаться, пытаясь выбраться, но всё было тщетно. Пришлось ему терпеть ещё несколько таких ямок, камней, кочек. И откуда только столько препятствий на таком чистом с виду пляже? Со стороны для Пьюр Ваниллы и Белой Лилии происходящее очень веселило, а посторонних скорее напугало бы. Ваниль наблюдал, как наставника сначала связали, потом заткнули рот за неудержанный мяч, а потом кто-то схватил его за ноги и потянули прочь,, оставляя за собой след и подпрыгивая на каждой неровности. Лилия недоуменно наблюдала за Солью, который с недовольным, смиренным видом утаскивал кого-то за собой, а странно образовавщаяся борозда оставила девушку в ещё большем недоумении. На этой стороне пляжа наконец воцарилось спокойствие, когда на другой части, где-то за деревьями, только начиналось веселье. Чтобы девушки могли понимать, куда кидать мяч звери сделали для себя атрибуты из находившихся поблизости материалов. Бёрнинг Спайс явно прикипел к венкам из цветков и сам сплёл такой из розовых цветков, единственных которые были поблизости, но никто слова ему не сказал, чтобы лишний раз не выяснять отношения, только отворачивались посмеяться, прикрывая лицо ладонью. Венок получился не очень аккуратный, но Голден Чиз гордилась и таким прогрессом Спайса, который до этого в гневе разрывал цветы, если что-то не получалось. Но всё же она внесла свой вклад и смастерила для него юбку из листьев и силой заставила надеть. — Юбки для девчонок! Закатив глаза, Сыр ответила: — Эта универсальная, быстро надевай! Пришлось немного попотеть, но в итоге Сыр довольно смотрела на пригорюнившегося наставника. Последовав их примеру Остролист сплела из тех же цветов венок Сахар на голову. А Соль сделал скромный подарок, создав из добытых кораллов брошь. Счастливая и умилённая девушка с радостью надела подарки и, в свою очередь, протянула возлюбленному накидку из пальмовых листьев. Пока эти двое ворковали, расстроенный Милк сидел на песке спиной к ним, бухтя себе под нос что-то про предательство и Ванильку. Тонкая розовая рука легла ему на плечо, а другая протянула ему соломенную шляпу с веточкой ванили в ней. Увидев это, глаза Тени мигом засияли, и он скорее выхватил головной убор из чужих рук, наконец обращая внимание на Вечный Сахар. — Пьюр Ванилла просил тебе передать, чтобы ты не расстраивался, и извинился, что не может присоединиться, — сладкая понимающе улыбалась в ответ заинтересованно-удивленному взгляду. — Чего ж мы ждём, кто первый уронит мяч, тот обрызгает Муку водой!

***

К вечеру, когда солнце склонилось к самой линии горизонта, волейболисты наконец выдохлись. Шедоу без сил валялся на остывающем песке, раскинув руки и ноги звёздочкой, на которого несколько раз наткнулись герои, не видя его. К нему подошёл Ванилла, заглядывая в его лицо и проверяя состояние. Просто спал. Мягко улыбнувшись, блондин убрал белую чёлку, которая лезла в глаза и ушёл к воде, где уже были остальные. Белая Лилия помахала ему рукой, другой держа стакан с коктейлем, сидя на плавательном кругу. Холлиберри довольно забавно выглядела с нарукавниками, но смеяться над этим — верх невоспитанности, поэтому Ванилла улыбался этому про себя. Сахар лежала на матрасе, лениво болтая ножкой, тоже попивая свой коктейль. А Соль предпочитал нырять поглубже, исследую морские глубины. Если обернуться назад на пляж, то можно увидеть, как недавно проснувшийся Тёмное Какао уплетает за две щеки бутерброды, а рядом сидящая Мистическая Мука попивает зелёный чай. Слева на песке дремали Бёрнинг Спайс, Шедоу Милк и героиня, улёгшаяся поперек двух зверей, похрапывая. У бывших героев уже заканчивалась энергия, которую они неразумно растратили за сегодня, по мнению Муки, поэтому они потихоньку блекли, исчезая. Наблюдая почти в полном составе закат в воде, а после созерцая и тёмное ясное небо с множеством звёзд, каждый думал о своём, но у всех в голове зародилась мысль, что они бы хотели почаще таких спокойных, наполненных весельем, дней.