Обещанные

Прошло больше месяца, что супруги прожили в Скалице. Здесь не было удушающих интриг, не было глаз, что следили за каждым шагом. Только ветер, пахнущий цветущим полем, и голос супруга, мягкий, словно туман. Днём Ян находил свободу в простых радостях. А ночами… ночами он забывал, что значит мерзнуть. Губы альфы, его тяжелые руки, его дыхание согревали лучше всякого очага, и Ян тянулся к этому теплу всем своим естеством. Он был по-настоящему счастлив и занежен в руках супруга и ни о чем не жалел. *** Индржих вернулся в их спальню уже глубокой ночью — он провожал отца до самой границы владений. Пан Радциг держал путь в Прагу, надеясь выторговать у короля более выгодные условия для торговли и отчислений в казну. Он давно подготавливал почву, и теперь пришло время пожинать плоды трудов. Альфа тихо переступил порог покоев, стараясь не потревожить ночную тишину, но сразу заметил, что Ян не спит. В слабом свете свечи тот склонился над страницами книги, не отрывая взгляда от строк. Индро медленно выдохнул, словно стряхивая с плеч груз уходящего дня, и неспешно прошёл вглубь. Пальцы его привычно потянулись к ремням, и вот уже тяжёлые латы опустились на пол, усталость покидала мужчину вместе с ними. Затем его взгляд вновь остановился на читающем супруге. Ян был глубоко погружён в книгу, его пальцы лениво перебирали края страниц, а взгляд скользил по строкам с неослабевающим вниманием. Книга рассказывала о связи души, природы и Божьего промысла. Птачек не считал себя особо близким в Господу человеком — он частенько засыпал на мессах, с неохотой раскошеливался на пожертвования и лишь по необходимости внимал проповедям. Но жажда знаний была иной силой, неподвластной сомнениям. Ян тянулся к мудрости, к каждому зерну смысла, до которого мог дотянуться. Альфа встал за спиной, легко зарываясь пальцами в светлые волосы, перебирая их, будто оттягивая мысли Яна от строк. Омега вздрогнул от внезапного прикосновения, но лишь сильнее прильнул к гладящей его руке. Наконец он медленно поднял голову, потянувшись всем телом, пробуждаясь от долгого чтения. Его глаза, всё ещё затуманенные размышлениями, встретились с взглядом Индро, что был полон лукавства. — Ты подозрительно весел, — Ян прищурился, внимательно вглядываясь в лицо супруга. — Что-то задумал? Индржих усмехнулся, уголки губ дрогнули в ухмылке. — Ничего, что тебе не понравится… ну, в конечном итоге. В голосе скользнуло озорство, и Птачек только сильнее нахмурился, подозрительно оглядывая альфу. Индро потянул его за руку, призывая встать. Ян подчинился без лишних слов, оставив книгу на низеньком столике. Они покинули спальню, ступая в полутень ночных коридоров. Стражник, несущий службу у их покоев, лишь удивлённо проследил взглядом, но вопросов задавать не смел. Альфа шагал уверенно, а Ян послушно следовал за ним, чувствуя на себе странные взгляды супруга. Они подошли к массивной двери. Младший Кобыла бесшумно отпер замок, створка подалась с лёгким скрипом, и он жестом пригласил Яна войти первым. Омега шагнул, но в темноте не сразу понял, куда попал. Воздух здесь был иным — чуть прохладнее, чем в их спальне. Затем Индржих зажёг пару свечей у входа, и тёплый свет расползся по комнате, выхватывая из мрака знакомые очертания. Ян замер. Он знал это место. Был всего раз, но всё же. Но прежде чем Ян успел хоть что-то спросить или возмутиться, Индро сделал несколько уверенных шагов вперёд, подошёл к широкой кровати и без лишних церемоний уселся на неё, небрежно откинувшись назад. Он повернулся к всё ещё застывшему у порога омеге и, с улыбкой, полной скрытого озорства, похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой. В его глазах плясали черти, смешивая азарт с предвкушением. — Ты сошёл с ума! — в ужасе уставился Ян. — Ну же. Когда у нас ещё будет такая возможность?–небрежно ответил Индржих. Омега невольно сделал пару шагов вперёд, встав у подножью кровати. — Это ведь постель твоего отца! — Я знаю, — ухмыльнулся Индро. — В этом и суть. — Это богохульство. — Зато веселое. — Это святотатство. — Клянусь, это будет лучшая ночь в твоей жизни. Ты забудешь про любые грехи. И прежде чем Птачек успел выругаться, Индро резко схватил его за талию, опрокидывая прямо на роскошные меха и шёлковые простыни. — Ты сумасброд! — взвыл Ян, но даже не попытался вырваться. Он едва успел приподняться на локтях, как альфа навис над ним, горячий, тяжёлый, с горящим, дерзким взглядом. Тепло его тела окутало, словно огонь, заставляя кровь закипать. Индро усмехнулся, проводя пальцами по запястьям омеги, сковывая его движения, но не силой — чем-то большим, чем-то, от чего у Яна перехватывало дыхание. — Может, и так, — прошептал Индро у самого его уха, его дыхание горячей волной пробежалось по чувствительной коже. — Но ты всё равно... любишь меня ...со всеми моими недостатками. Ян уже вновь раскрыл рот, готовый продолжить ворчать, ругаться, возражать, но не успел — Индржих втянул его в поцелуй. И Птачек забыл обо всем. …О том, что это постель самого королевского гетмана. …О том, что это безумно и противоречиво. …О том, что через пару недель ему придётся смотреть тестю в глаза. Но Ян не остановил альфу. И когда губы Индро скользнули по шее, он только тихо заскулил, сжимая в кулаках простыни. *** Сквозь сон Ян ощутил, как чья-то горячая ладонь медленно пробирается под его ночную рубаху, лениво скользя вверх. Прикосновение было осторожным, ласковым, но вместе с тем настойчивым, словно вырывая его из сладкого забытья. — Что ты делаешь?.. — омега едва разлепил губы, голос был хриплым от сна, а тело всё ещё томно ныло после ночных ласк. В ответ раздался тихий, приглушённый смешок. Пальцы, тёплые, уверенные, пробежались по рёбрам, опускаясь ниже, точно пробуя его терпение. Альфа не отвечал, насладившись лаской он потянул супруга за руку, вынуждая подняться. Ян застонал, замотался в кокон одеяла, недовольно нахмурившись, но подчинился. — Мы же только… — Идём, — перебил его Индро с загадочной улыбкой. — Хочу тебе еще кое-что показать. Ян вздохнул, понимая, что выбора у него нет. С ворчанием он позволил Индржиху вывести себя из покоев, в которых им вообще не следовало находиться. Мужчины бесшумно прокрались сквозь коридоры, босыми ногами ступая по холодному камню, миновали опустевший двор и выбрались наружу. Ян ощутил прохладный ночной воздух, насыщенный запахами леса и влажной земли. — Ты серьёзно? — пробормотал он, глядя на шаткую деревянную лестницу, ведущую на крышу старого амбара. Но Индро уже начал подниматься. Вздохнув, Ян последовал за ним. Наверху их встретило лишь ночное небо, усыпанное сотнями мерцающих звёзд. Ян замер, зачарованно запрокинув голову, его глаза светились в полумраке. Омега опустился на край крыши, зябко поёжился, но тут же почувствовал, как Индро заключает его в крепкие, тёплые объятия. Тихий шорох бумаги заставил омегу отвести взгляд от звезд. Индржих раскрыл перед ним потрёпанную старую книгу. — Смотри, — произнёс он, указывая сначала на рисунок на странице, а затем на созвездие в небе. Ян взялся осторожно, пальцами пробежавшись по шероховатым страницам. На пожелтевшем пергаменте чёрными линиями были нанесены карты звёздного неба, древние символы, всё на латыни. Он прищурился, переводя взгляд с рисунков на небо, сверяя очертания созвездий. — Я давно собирал подобные книги. Не только про звёзды. Философия, история, арифметика… Всё, что мог найти. Купцы привозят подобные книги из дальних земель. Продают втридорога, но… оно того стоит. Грудь Яна будто чем то сдавили. Индро помнил. Помнил его детские рассказы о светилах, его восхищение наукой о небесных телах. И хотел разделить это с ним. Понять и стать ближе. Ян не колебался. Вывернувшись из кольца рук, он потянулся вперёд и жадно прижался к губам альфы, как будто только так мог выразить свои чувства. Поцелуй вышел медленным, тягучим, как мёд. Индро отвечал так же — неторопливо, глубоко, впитывая каждое прикосновение. Омега чувствовал, как руки супруга скользят по спине, ласкают шею, окутывают жаром. Он тихо подался, когда сильные пальцы сжали его бёдра, пробежались по поясу брэ… Ян понял, что поцелуй благодарности грозился стать чем то большим. — Индро… — Ян прерывисто выдохнул и, не скрывая легкой усмешки, сказал. — Если ты просто хотел забраться на меня в третий раз за ночь, тебе не обязательно было устраивать всё это представление. Альфа рассмеялся в ответ, легко коснулся волос, вдыхая запах супруга. — Не все мои мысли крутятся вокруг постели. Хотя… это ведь ты полез с поцелуями. Правда думаешь, что я смог бы отказаться от близости с тобой? Ян прищурился, но не стал спорить. Он лишь вновь поднял взгляд к небосводу. В этом мгновении, среди звёзд и ночной тишины, он нашёл свой покой. *** Следующим утром Ян проснулся раньше обычного. Осторожно высвободившись из тёплых объятий, омега набросил на плечи плащ и, не поднимая лишнего шума, выглянул из покоев, подзывая к себе первую попавшуюся служанку. — Принеси мне всё необходимое, — коротко велел он, и женщина, не задавая лишних вопросов, тут же исчезла, расторопно отправившись исполнять приказ пана. Когда всё было готово, Ян уселся за стол, разложил перед собой чистую воду, бинты и настои. Комнату наполнил лёгкий запах трав. Индро всё ещё спал, раскинувшись на их общей постели, дыша ровно и глубоко. Ян перевёл взгляд на его шею. Метка всё ещё оставалась открытой, но спустя несколько недель края раны медленно покрывались слабой коркой, но процесс шёл мучительно долго. Птачек намочил бинт, согревая повязку в ладони, чтобы не разбудить супруга резким холодом. Затем осторожно коснулся рукой воспалённой кожи, проводя подушечками пальцев по самому краю раны. Его брови чуть сошлись, взгляд задержался на алых прожилках, что ещё упрямо тянулись к центру отметины. Птачек сжал челюсти, но заставил себя не поддаваться чувству вины. Оно уже привычно поднимало голову, но Ян знал, что должен думать не о прошлом, а о том, как помочь альфе сейчас. С минуту он молча наблюдал за спящим, прислушиваясь к его мирному дыханию. Индро лежал спокойно, тяжело и глубоко дыша, его лицо было расслабленным, в лучах утреннего солнца казалось еще моложе. Ян тихо вздохнул и, стараясь не тревожить супруга, принялся за работу. Мягкие движения, осторожные прикосновения, травы, впитавшиеся в повязку. Он делал всё, чтобы облегчить заживление. Брови Индржиха все же нервно взметнулись, он чуть дернулся и открыл глаза, натыкаясь на тревожный взгляд Яна. Его разбудили не запах настоев, ударивших в нос, а тревожные мысли, что шли к нему через связь. Индро, уже научившийся лучше чувствовать Яна, уловил его беспокойство даже во сне. Он пролежал так ещё пару секунд, впитывая утреннюю тишину, прежде чем произнёс: — Я справляюсь, Ян. Не мучай себя. –И тебе доброе утро.–Птачек попытался обратить всё в шутку, но Индро не поддался. Молча, без лишних слов, он накрыл его руку своей, тёплой, тяжёлой, не давая убрать бинт от раны. Затем сел, медленно, неторопливо, пробуждаясь ото сна. Его волосы взъерошились, падая на лоб, а в глазах, ещё затенённых остатками дремоты, уже вспыхнул осмысленный взгляд. — Не двигайся, — строго возмутился Ян, его голос был полон укора. — А если снова будешь чесать её, я привяжу тебя к кровати ремнями. Индро лишь ухмыльнулся, не сводя с него взгляда. — Звучит совсем не как наказание. Скорее уж наоборот.–Альфа лениво потянулся, совершенно не впечатлённый угрозами. В уголках губ Птачека дрогнула тень от подобных мыслей, но он тут же спрятал её за суровым выражением лица. Ян всё же убрал руку, бросая чуть окрашенный кровью бинт на пол и беря чистый. Движения его были отточены. — Ты должен был передумать, — вдруг сказал он, едва слышно, почти шёпотом. Индржих замер, его взгляд скользнул по лицу супруга, затем опустился на его длинные пальцы, которые так бережно смачивали свежую ткань. — Ты про что? Ян не сразу ответил. Он опустил глаза, подушечками пальцев разглаживая влажный бинт, как будто в этом движении он мог найти правильные слова. — Когда ты попросил меня об этом… той ночью. — Он вдохнул чуть глубже. — Ты должен был еще раз всё обдумать. Индро тяжко выдохнул. — К чему опять эти речи…? Омега закусил губу. — Я просто не хочу видеть, что тебе больно. Альфа склонился ближе, его пальцы мягко обхватили чужое запястье. — А мне уже и не больно, Ян. Когда появились первые нити связи, вся эта мука отошла на второй план. Поверь мне, подобное чувство стоит того, чтобы претерпеть любую боль. Я горжусь твоей меткой. — Индро чуть улыбнулся, сжимая руки крепче. — Горжусь, что ты всё-таки выбрал меня. Птачек смотрел в ответ, не находя нужных слов. В горле встал ком. Он тихо выдохнул и, поддавшись порыву, наклонился вперёд, осторожно коснувшись губами шеи, чуть ниже под раной. — Она заживёт, — прошептал Ян. — Я сделаю так, чтобы зажила. Индро медленно кивнул. — Я знаю. Верю тебе. *** Последний вечер в Скалице выдался особенно тихим. Ян стоял у окна, прислушиваясь к жизни снаружи. Где-то внизу шахтёры праздновали удачный день, кто-то переговаривался через улицу, в воздухе смешивались запахи свежего хлеба и надвигающегося дождя. "Индро был прав, это место деятельности славное. Удивительно, как иногда приятно ошибаться." Позади послышались шаги. Затем тёплые руки скользнули к его животу, заключая в знакомое, родное объятие. — Ты грустный, — голос Индро прозвучал мягко. Ян вздохнул и, не говоря ни слова, прислонился к нему. — Нет, просто задумался. – И о чем же? — О том, что верно ты говорил. Скалица — прекрасное место. В неё удивительно легко влюбиться. Ян накрыл руки альфы своими поверх живота и продолжил: — Когда родится наше дитя, я хочу вернуться сюда. И не один раз. Пусть наши дети увидят это место, познакомятся с теми, кто живёт здесь… Пусть знают, что их наследие — не только Раттае, но и эта маленькая серебряная деревня, что когда-то была домом для их отца. Настоящего сына Скалицы. Они должны гордиться своими корнями. Индро замер, брови приподнялись от удивления. Но затем в его взгляде вспыхнуло тепло, губы предательски дрогнули. Он прижался лбом к затылку омеги, крепко обнял его и медленно, почти молитвенно, тёрся щекой о его волосы. Ян слишком хорошо его понимал, уважал и видимо, тоже уже полюбил. Связь между парами не даётся легко. Она, как цепь — кольцо за кольцом, звено за звеном, выковывается временем и доверием, общей работой. Но в итоге это плетение держит людей рядом до самой смерти. Свои первые звенья они уже выковали.