Вампир голубой крови

★︎┈︎°✦︎💙✦︎°┈︎★︎

Аденай и Кира в форме законников стоят перед столом, стараясь не делать резких движений. Часы тикали, отдаваясь эхом; дыхание казалось громким, листы бумаги шуршали. Девушка за столом смотрит на двоих вампиров. Её форма отличалась от других законников: ткань выкрашена в чёрный, пять золотых звёзд блестят на свету ламп, круглые пуговицы, туго пришитые к пиджаку, имеют другую форму. — Вы по какому вопросу? — спросил женский голос. — У нас приказ из главного управления. Заключённая Ная задержана по ошибке, — Аденай кладёт на стол поддельный документ. — А почему вы пришли ко мне? — она приблизила бумагу, осмотрела её и перевела взгляд на проклятого. — Такие документы через регистратуру идут… — Начальник управления хочет, чтобы её отпустили без задержек, или вы хотите проблем? — Ладно… — Служительница закона опускает глаза в бумагу, тяжело вздыхает. Её рука касается рации. — На связи. Дежурный, выведи Наю Джакс по бумаге об освобождении. — Понял, — коротко ответили из динамика. Девушка отпускает кнопку и осторожно смотрит на пару. Те молча разворачиваются, выходят из кабинета, проходят участок и оказываются на улице. — Давай подальше отойдём, — уверенно говорит вампирша, беря Аденая за руку. — Кира, я чуть не умер… У меня первый раз такое. — Да я как бы тоже первый раз. Повезло, что сейчас нас не так активно ищут. — Спасибо Отцу… В голове проклятого всплывает момент с побегом: «Надеюсь, он ещё не заметил мою пропажу…». Наю выводят на улицу. Дверь участка хлопает за её спиной — она щурится из-за яркого заката после тюремной темноты. Аденай замечает её довольное лицо, хитрую улыбку и уверенную походку. Ведьма почти сразу замечает их и, не растягивая времени, подходит к ним. — Ты мне жизнь спас, но это ничего не меняет. Я всё ещё помню ту ситуацию с Кейт. — Опять ты со своей Кейт. Хотя бы спасибо скажешь? — Не умрёшь, — фиолетовые глаза уставляются на Киру. — А ты его подруга? — Лучшая подруга! Я с ним давно уже. — Красный цвет волос тебе к лицу… — Ная скрестила руки на груди, следя за реакцией вампирши. — Приятно слышать… — Та застенчиво улыбается и касается своих прядей. — Эй! Не разговаривай с ней! Знаешь, какой у этой ведьмы характер противный? Ная тяжело вздыхает. С серьёзным лицом она смотрит на него. — Ожидаемо от про-оклятого… — недовольно тянет ведьма. — Пусть я и не знаю всей ситуации, но мне будет легче, если вы прекратите, — голос Киры становится громче. — В этих камерах просто отвратительно… Так что я хочу поспешить домой, чтобы принять ванну. — Не волнуйся, я провожу тебя до самой двери… — На лице Аденая появляется улыбка. Синие волосы вьются на ветру и ловят свет. — Да ни за что! — Ой, ну ладно тебе… Мне просто нужно встретиться с Моки и поговорить с ним. Тем более я вытащил тебя отсюда, чтобы отвести к нему. — Это он тебя попросил? — Просто так я бы не стал что-то делать. Тем более ты мне нахуй не сдалась. Кира слушает их перепалку, переводит взгляд с Аденая на Наю, пытаясь вникнуть в суть. Какая ещё Кейт? Какой ещё Моки? И что это за ведьма.? — Аденай, я, видимо, чего-то не знаю о тебе… — удивлённо говорит вампирша. — Да? — Это очень долгая история… — Давай! Расскажи свой позор. Я с радостью послушаю твой пересказ. — Ты же домой собиралась. Разве нет? — И сразу тему меняешь… Проклятый, тебе не стыдно?

·︎¨︎° ･︎☆︎💙☆︎･°¨︎·︎

Переодевшись в привычную одежду, Кира отправляется своей дорогой, обнявшись на прощание с ним. Позже Аденай с Наей, сторонясь друг друга всю дорогу, идут, пока не доходят до одноэтажного дома. Дворик утопает в зелени: кусты ровно подстрижены, под ногами — мелкая серая треснувшая плитка; кое-где из щелей пробивается мох. Ни мусора, ни грязи, ни случайных вещей. Даже воздух здесь кажется чище, чем в центре Край-сити. — Что встала? Стучись, давай. Она поднимает руку и стучит три раза. За дверью послышался шум шагов, слышится щелчок — дверь открывается нараспашку. Блондинистые волосы Принцессы Кейт растрёпаны; вместо привычного чёрного платья — розовая пижама с белыми кошечками; её глаза — сонные и уставшие. Девушка охнула, увидев подругу, — зрачки расширились. — Ты вернулась! — произнесла Кейт, её голос зазвенел от счастья. — Живая! — Ну и куда я денусь? Ная делает шаг, обвивает талию подруги, кладёт подбородок ей на плечо и закрывает глаза на секунду, будто впервые за долгое время может выдохнуть. Кейт сначала замирает: её руки повисают вдоль тела, лицо бледное, а потом розовеет — медленно, с щёк до ушей. Она обнимает ведьму, тихо хихикая. — Я тебе звонила! — голос Кейт дрожит и срывается на шёпот. — Ты не отвечала мне… — Милая, ну ты нашла из-за чего переживать, — Ная усмехается и проводит рукой по волосам подруги. — Я живее всех живых. — А я уже себя накрутила… — Плохая привычка. Полагаю, мне нужно дать тебе успокоительное? — Ромашковый чай подойдёт… Аденай при виде этой картины думает лишь об одном: «Ну точно лесбиянки». Они отпрянули друг от друга, и на секунду повисает тишина, будто обе не знают, что сказать дальше. Он перебивает эту тишину. — Шалопаечка, а Микоша дома? — Что, прости? — Кейт смотрит на него с недоумением. — Если дашь мне свой номерок, я тебя так подпишу. — Ужас какой… — шепчет Ная, слушая их разговор. — Моки, наверное, как всегда, у себя в комнате… — Пойду поздороваюсь. Аденай аккуратно проходит мимо девушек, снимает кеды и, пройдясь по дому, находит заветную комнату. Микоша сидит на подоконнике. Одна нога согнута в колене — ступня упирается в край подоконника, другая свисает вниз, немного покачиваясь. В окно, открытое нараспашку, тянется тёмный дым: между бледных пальцев догорала сигарета. Белые волосы шевелит ветер, алые глаза отдают бликом. — Сколько можно курить? Охрипнешь скоро… — заявил вошедший. — Мне можно, — он затягивается, выпуская дым. — Ты всё-таки привёл её? — Я не мог смотреть на твои страдания… — Переживаешь обо мне? — Почему-то да… — Аденай виновато отводит взгляд. — Слушай… — Я весь в твоём внимании. — Когда ты позвал меня гулять, то я думал, мы переспим, но нет… — сердце начинает биться чаще. — Ты действительно позвал меня гулять. Получается, я тебе интересен? — Мне нравится с тобой проводить время, — он вновь затягивается. — А тебе со мной? — Я не знаю… Моки выпускает дым в окно, тушит сигарету, кидает окурок в пепельницу. Окно закрывается. Он не спеша подходит близко к проклятому: запах табака вскружил тому голову. — Поехали выпьем? — Микоша слегка наклоняется к его лицу, рука касается чужих волос. По телу гостя бегут мурашки. — Ну… Можно…

✦︎·¨︎˚×💙×°¨︎·︎✦︎

Как только они заходят в бар, в нос ударяет запах алкоголя, смешанный с дорогим одеколоном посетителей. Чёрное пианино издаёт приятный, мелодичный звук. Разные существа сидят за мраморными столиками, громко говорят, проливают алкоголь, поют песни — кто-то вообще танцует на столе, будучи не в своём сознании. Вампиры проходят между гостей почти неслышно и выходят к барной стойке. Красное дерево, отполированное до блеска, сияет в свете драгоценной люстры. На полках теснятся бутылки из серебра и хрусталя. Бармен в деловом костюме слегка склоняет голову и ласково отвечает, видя пришедших. — Добро пожаловать в бар «Иллюзия»! Чего изволите, джентльмены? — Давайте… Вампирский эль. Две стопки, — отвечает Микоша. — Ты с ума сошёл? Это же чистый спирт на крови! — В этом и смысл, — усмехается Моки. — Ты не будешь? — Ладно, буду… Одну, две — не больше, да? — Конечно. Пара кронов стукается о стойку. Бармен быстро забирает монеты и бодро принимается за свою работу.

𖤐 ⭑·︎💫·︎⭑𖤐

Это оказалось не одна, не две и не три, а столько, что сбился не только счёт, но и пульс. Стопки сменились бутылками. На языке остался привкус чего-то сладкого вперемешку с горьким — довольно приятное сочетание, от которого голова шла кругом. Пока Аденай засыпал пианиста комплиментами, он вдруг посмотрел влево и вправо и обнаружил, что единственный, кто его слушает, — это сам пианист, а Моки растворился в воздухе, как дым от сигареты. — Моки, скотина… — рука сжимает бутылку. — Съебал, пока я тут перед пианистом выёживаюсь… Проклятый, слегка хромая, идёт между посетителями. Вокруг — звон монет, резкий смех, звук шейкера, кашель. Всё это ударило в уши. Пройдя весь этаж, он замечает лестницу наверх. Поднявшись, видит ещё пару пьяных существ; наконец взгляд цепляется за белые волосы. Моки замер у перил, опираясь на них. На его голове сияла прозрачная стопка — она притянула к себе всё его внимание. Аденай подошёл ближе к нему и подал голос. — Развлекаешься? Микоша дёргается, и стопка летит вниз. Треск стекла доносится до второго этажа: внизу какой-то мужик орёт: «Мне стопка в суп упала!» Аденай глядит вниз, подхватывает смех. Теперь оба вампира-долбоёба празднуют победу над здравым смыслом. Они лишились посуды, но зато приобрели статус местных клоунов. — Ты что, мойщик окон? Откуда у тебя такая ненависть к стёклам.? — Я бывший продавец хрусталя. Однажды меня заперли внутри витрины на ночь… — И что ты сделал? Поцеловал стекло, и оно растаяло от любви? — Поцеловать не успел, потому что треснуло от страха. С тех пор у меня посттравматическое расстройство… — А если стекло просто стоит и никого не трогает, ты его разобьёшь? — Разобью, потому что плохо стоит — надо бежать… Нехуй быть таким прозрачным! — голос наполнился злостью. — Да расслабь… расс… бя… Тьфу, блять, держи… — Он отпивает и отдаёт бутылку Моки. Тот выхватывает её, допивает за секунду и швыряет вниз — пустое стекло с отличной точностью приземляется на голову какой-то барышне. Парни, подавившись смехом, отступают от перил, как от греха подальше. — А то заметит ещё! — Кричит Микоша, чуть ли не падая на пол. — Главное, чтобы у неё не было посттравматического расстройства, как у тебя… — Я неповторимый! — Пошли присядем, меня земля не держит… — С тобой.? А куда? Аденай хватает запястье Моки и уверенно приводит его к роскошному дивану из красного дерева и алой ткани, словно под цвет алкоголя. Они падают на него, облокачиваясь на спинку. — Мальчик мой, я не говорил, что у тебя просто шикарные глаза? — Микоша подсаживается ближе, проводит большим пальцем по белой щеке. — Говорил… — Аденай опирается локтем на спинку, слегка наклоняет голову. — Три раза… Или четыре. Я сбился. — Ты пьян… — подмечает Моки, осматривая его, находясь в таком же состоянии. — Я трезв, как стёклышко. Ты, кстати, меня ненавидишь… — Я тебя ненавижу…? Но почему я хочу тебя поцеловать? Они оба замолкают, глядя друг на друга. Аденай вдруг становится серьёзным и отворачивается, будто ему стыдно. — Слушай, Моки… — голос становится тише. — Я это… ну… я не гей. Хватит так смотреть на меня и говорить этот бред… — Интересное заявление… — Спокойно отвечает Микоша, не отстраняясь. — Нет, ты не понял, — Аденай попытался выпрямиться, но, чуть ли не падая, хватается за плечо вампира. — Я правда не… Я с мужиками только по работе. Понимаешь? — И что дальше? — А с тобой я сам не понимаю. Меня тянет к тебе, а я не хочу быть таким… — Каким? — по улыбке было легко понять его ложь. — Я не понимаю… — Да всё ты понимаешь! — он отводит взгляд. — Это тупо звучит… — Аденай, посмотри на меня. Хватит смотреть вдаль — меня там нет. — Что ты хочешь от меня? — шепчет Аденай, но Микоша уже не слушает. Моки резко накрывает его губы своими — грубо и жадно, даже не спрашивая. Пальцы Аденая вцепляются в чужое плечо, будто ища опору. Микоша, чувствуя дрожь его тела, только сильнее прижимает его к себе: одной рукой сжимает волосы на затылке, другой — талию, не давая вырваться, хотя тот и не пытается — его тело обмякает в чужих объятиях. Чувства отвращения нет — наоборот, появляется странное желание остаться в этой позе. Внутри разливается жар, и нет ни стыда, ни страха, ни этого дебильного «я не гей». Только его руки, его дыхание, пахнущее сигаретами и алкоголем. Моки отстраняется на секунду. Алые глаза становятся будто влюблёнными. — Ладно, похуй уже… — пытается проговорить проклятый, глотая воздух ртом. Микоша снова впивается в его губы — жёстко, почти больно. Аденай мычит не от боли, а от того, что внутри всё пульсирует. Моки нравится — безумно нравится, — как тот дрожит, как не сопротивляется, как тает под его ладонями, задыхается в поцелуе. Эта близость будто отрезвляет их. — Если бы ты только знал, как ты всё это время меня сводил с ума… — говорит Микоша, не отводя взгляда. — Я хочу быть с тобой… — Встречаться с проклятым — как смертный приговор… — Да хоть проклятый, хоть обычный вампир или человек — мне похуй. Ты честен со мной, я ценю наше время вместе, с тобой никогда не бывает скучно — как я могу не влюбиться в тебя? — Ты… ты ненормальный… — А ты? Грудь Аденая поднимается и опускается в одном долгом, прерывистом выдохе. Он отводит взгляд в сторону, потом возвращает его и смотрит на Микошу. — Поехали к тебе.

•┈°⛧┈💙┈⛧°┈•

Свет луны просачивается сквозь стекло. Белые лучи скользят по плечам Микоши. Он сидит на кровати без чёрной футболки. Тело худое, но слегка подкачанное: ключицы выделяются резкими тенями, кожа — без единого шрама, волосы падают на спину и плечи, шея оказалась голая. Красный чокер с шипами лежал на тумбе вместе с митенками. Он подаёт голос. — Закрой дверь. Аденай замирает на пороге, глядя в красные глаза. Тонкая чёрная майка облегает худые плечи. Пряди волос красиво растрёпаны. Он убирает синюю прядь за заострённое ухо, открывая вид на каффы с цепочкой. Закрыв дверь, худые пальцы касаются поворотной ручки — оба слышат тихий щелчок. Сделав шаг ближе, Аденай снимает майку через голову и бросает её на пол. Белая кожа покрывается мурашками от прохлады. Рёбра видны, но не слишком. На правом плече — старый белый шрам в виде креста. — Сядь ко мне. Аденай садится рядом, их плечи почти касаются. Слышно только, как воздух входит и выходит из лёгких. — Ты красивый… — Аденай выдыхает эти слова, словно признаётся в чём-то постыдном. Он боится своих слов. — А ты? — Микоша смотрит на него выжидающе, чуть наклонив голову. — У меня только проблемы. Рано говорить о красоте. — Мне нравятся твои проблемы, — Микоша берёт его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — С тобой даже холод — как объятие… Моки проводит ладонью по щеке Аденая и медленно ведёт к тонкой шее, а потом и к груди. Он гладит его изучающе, будто запоминает каждый изгиб. Тот выдыхает — напряжение уходит под пальцами. Он закрывает глаза и откидывает голову, открывая шею лунному свету и вампиру. Мысли исчезают — думать о другом невыносимо. Слышится тихий смешок Моки — ему понравилось. Вампир не тянет время и снимает последнюю одежду с проклятого тела. Аденай не прикрывается и не стесняется, смотрит прямо в алые глаза. Шорты и бельё Микоши летят на пол. Комната наполнилась шелестом одежды, пока её не сменила тишина. — Прости за сегодня… — тихо шепчет Аденай. — Мне понравилось с тобой сегодня… — Не извиняйся, — мягко отвечает Микоша. — Мы должны ещё погулять вдвоём по ночному Край-сити. — Я запомню это… Моки подсаживается ближе. Их губы встречаются — медленно и нежно. Тепло разливается по телу Аденая, ему не хочется отстраняться. Микоша хотел большего, но боялся напугать, поэтому сдерживался. Они отрываются друг от друга — в комнате повисает тишина. Аденай смущён, но не может отвести взгляд: щёки горят, дыхание сбивается. Моки не спеша проводит рукой по его груди — плавно и уверенно, — пока не толкает Аденая на кровать. Тот не ожидает и краснеет ещё сильнее, но он не сопротивляется — только смотрит снизу вверх и ждёт. Синие волосы растеклись по кровати. Из тумбочки извлекается голубой тюбик. Пара прозрачных капель одним движением кисти размазывается по члену с липким звуком. Микоша смотрит на Аденая и слышит его учащённое дыхание. Он раздвигает его ноги и придвигается вплотную. Тот выгибается в спине — снизу разливается тепло, внутри пустота исчезает, становится тесно. Аденай тихо выдыхает, чувствуя, как его полностью наполняют. Микоша замирает на секунду и делает медленный толчок, а затем снова замирает. Его тело хочет рваться вперёд, но он сдерживает себя — не хочет делать больно. Или это всё алкоголь? Хриплый голос снизу доносится до него. — Моки, я хочу большего… — жалобно произносит проклятый, чувствуя дрожь в пальцах. Его глаза смотрели в чужие красные. — Пожалуйста… На лице Микоши — улыбка, в глазах мерцает лунный свет. Эта мольба — как самый сладкий яд. Она подливает масло в огонь. Ему нравится, как Аденай просит, как дрожит, как смотрит снизу вверх доверчиво. Внутри всё наполняется любовью. — Повтори то, что ты сказал. — Будь груб со мной, умоляю… — голос становится ещё тише, глаза уже смотрят в сторону. Не говоря ни слова, Моки берёт своё — быстро и жёстко. Аденай резко выдыхает и сжимает в ладони край одеяла до выпирающих костяшек. Медленно расслабляется, доверяя своё тело вампиру. Он хочет его всем телом, каждой клеткой — до дрожи в пальцах и сбитого дыхания. Аденай не помнит, когда в последний раз хотел кого-то так сильно: не за деньги, не за власть, а просто потому, что без Микоши в душе пустота. Его руки — единственное, чего не боится Аденай. Он видит не клиента и не врага, а вампира, который примет его любым. Микоша наваливается сверху, придавливая своим весом его к кровати, от чего она тихо скрипит. Он затыкает рот ладонью проклятому, чтобы тот не кричал в самом начале. Запах сигарет и алкоголя смешивается со сладким ароматом от тела снизу. Аденай жмурит глаза: он лежит на спине, но тело живёт своей жизнью. Дрожит и пульсирует, а ноги вовсе начинает сводить. Алкоголь заглушил стыд, но усилил вдвойне всё остальное. Каждое движение от партнёра отзывается мурашками. Микоша чувствует, как узел внутри него затягивается туже. Дыхание сбивается, пальцы впиваются в бёдра. Аденай дрожит под ним — и это сводит с ума. Обычно во время секса проклятый не такой чувствительный: его имели почти каждую ночь — он привык к этому, как к своей работе. Но сейчас — совсем другое ощущение. Даже после долгого отдыха он не был таким нежным, а здесь каждый толчок отзывается мурашками. «Возможно… я слишком много выпил…» — мысль гаснет. Горячий язык касается шеи — медленно и влажно, — потом клыки вонзаются в кожу. Кровь вытекает алая и тёплая. Это просто укус, а не принятие. Аденай вздрагивает всем телом и протяжно мычит: по щеке потекла горячая слеза. Боль смешалась с жаром и разлилась по груди. Внутри всё сжалось и задрожало. Он жмурит глаза и чувствует, как из раны вытекает кровь. Вместе с ней уходит и страх — на секунду становится легко. Микоша видит, как на месте укуса проявляется изящный рисунок. Две крошечные ранки становятся его сердцевиной. Очертания лепестков расходятся веером, тонкие линии-шипы тянутся вниз по шее. Рисунок отливает голубым — словно лунный свет застыл под кожей. Это метка. — Ты словно светишься изнутри… — его голос тихий, почти шёпот. — Аденай, ты прекрасен… И этот узор только подчёркивает это. Проклятый чувствует, как после укуса жар в груди доходит до низа живота, а потом разливается по всем конечностям. Голова идёт кругом. Ещё пара слёз скатывается по лицу. Место укуса начинает пульсировать так же, как и снизу. Мокрые глаза дрожат. Он пытается отвернуть голову в сторону, но Микоша не даёт — замечает его смущение и тихо хихикает, зная, что тот его услышит. Наклоняется и шепчет почти в губы: — Не прячься от меня… Горячая ладонь отрывается от его рта. Он выдыхает резко, почти простонав в чужую шею. Ноги вновь сводит судорогой — пульсация снизу приносит наслаждение. Каждый толчок внутри проходит по простате: тело дрожит, дыхание рваное — даже один вдох сделать невыносимо трудно. Микоша надавил сильнее на уязвимое место и довёл до оргазма. Мышцы сжимаются сами собой. Белая вязкая жидкость выплёскивается и течёт по члену, попадая на низ живота. Он чувствует это тепло — оно растекается, заполняя каждую клетку. Тело обмякает, силы исчезают, словно их никогда и не было Он чувствует, что Микоша всё ещё внутри, но уже не двигается, — только тяжело дышит над ним и улыбается. Мысли путаются: Аденай не помнит, когда в последний раз чувствовал себя таким живым. Влажными глазами он смотрит на спутанные белые волосы, на блестящие глаза. Слёзы текут сами, и он не вытирает их. В первый раз ему не стыдно за свою слабость. Он ощущает, как внутри его любимого всё сжимается. Моки доволен собой, но этого мало — хочет больше. Сам он тоже близко: его руки дрожат от напряжения. Медленно вытащив напряжённый, пульсирующий от возбуждения орган, он отстраняется от проклятого, но сидит на месте. Микоша касается головки большим пальцем и чувствует вибрацию. Ему нравится, как Аденай смотрит на него уставшими мокрыми глазами. Рука двигается быстрее с каждой секундой. Через пару секунд Микоша доводит себя до того же состояния, от которого только что отходил его любимый. Главное было только не закричать — он шипит сквозь зубы. Тело дрожит, мышцы пульсируют, заставляя дёргаться. На пальцы попадают капли собственной жидкости.

💙 Вампир голубой крови 💙