Вампир голубой крови

★︎┈︎°✦︎💙✦︎°┈︎★︎

Глаза разомкнуть невозможно. По ощущениям Аденай находился на заднем сиденье машины. Оглушающий писк отдавал в уши, дышать нечем из-за едкого запаха сигарет. По ногам проходил холод, исходящий от кондиционера. — Думаешь сдать его законникам? — раздался грубый голос. — Прям чудо какое-то… — Зачем нам это? — заговорил второй мужчина. — Он же проклятый. За него ничего не дадут. — Хм-м… — протянул первый. — Ты прав. — Ебаные Мёрфи… — Кстати, что при нём было? — спросил солдат Харди, выпуская дым в потолок машины. — Телефон и пистолет с надписью. — Что за надпись? — «Сука», — мужчина улыбнулся. — Да ты шутишь… Прям так и написано? — Ага. Я, наверное, себе эту пушку заберу. Аденай пытался пошевелиться, но тело заледенело. Руки и ноги парализовало? Перед закрытыми веками плыли разноцветные пятна. На языке присутствует больно знакомый вкус газировки… или что-то приторно сладкое… Наркотик?

✦ ┈︎・💙・┈︎ ✦

Свет старой жёлтой лампы освещал влажный подвал. Холодный бетон оставлял на белой коже серые разводы. Грязь на полу смешалась с каплями крови. Тело дрожало, мокрые глаза слипались, а ногу сжимала цепь, намертво прикреплённая к стене. Воздух пах сыростью и ржавым железом. Кипяток ошпарил кожу. Аденай распахнул глаза, его зрачок уменьшился. Он слабо закричал и тут же подавился кашлем. Конечности ломило, горячая одежда обжигала. Над ним возвышалась высокая девушка с пустым стаканом в руке. Капли воды скользили по стеклу, срывались вниз и разбивались о бетон. Аденай не успел разглядеть её. Слёзы смешались с кипятком. — Видимо, мои парни немного перестарались… — женский голос был едва уловим. Кашель сменился хрипом. Аденай через силу поднял голову. Чёрные волосы, бордовые глаза, дорогая закрытая одежда — точно глава банды Харди. — Милый, скажешь что-нибудь? — продолжила она. — Что… что тебе надо? — он опустил голову, не в силах больше владеть телом. — Ласкано не придёт за тобой, а я здесь, и я не люблю, когда мои вопросы остаются без ответов. — Не понимаю… Где я? — Солнышко, расскажи мне… — её голос стал мягче. — Где ты прячешь свою книжку? — Не скажу, делай что хочешь. — Ну же… Не огорчай меня, или пожалеешь. Тихий смешок донёсся до Аденая. — Мои мальчики продолжат твою привычную работу только без оплаты и твоего согласия, а когда ты будешь умолять меня остановиться, я задам тебе вопрос ещё раз. — Я ничего не скажу… — Твой Отец даже не знает, где ты. Он не придёт, а я здесь и могу предложить ещё кое-что. Ты можешь вступить к нам. — Зачем… — Ты привык работать телом, потому что Ласкано не дал тебе выбора, но я даю. Ты будешь убийцей, станешь жить в роскоши, все твои проблемы исчезнут. — Деньги не главное. Её улыбка исчезла, а взгляд потяжелел. Она выдохнула, и её каблук цокнул; она приблизилась. Аденай почувствовал это вслепую. — Я знаю, что если ты умрёшь, то книга потеряет силу, поэтому ты не умрёшь, но будешь умолять меня о смерти, если не скажешь, где книга. Я жду твоего ответа. В ответ — тишина. Глава Харди схватила пистолет. Металл блеснул: это оказалось настоящее Золото. Аденай зажмурился от яркой вспышки, но, заставив себя открыть глаза, с трудом сфокусировал взгляд. На секунду мелькнула мысль, что это галлюцинация, вызванная наркотиком, но оружие оказалось настоящим. Ствол нацелился ему в ногу. Костяшка указательного пальца легла на спусковую скобу. Бах. Края раны раскрылись, как разорванная ткань, обнажая тёмно-красное месиво внутри. Горячая кровь выплёскивалась толчками, заливая разорванную штанину и пол. В глубокой рваной дыре блестело что-то влажное: то ли мышцы пульсировали, то ли осколки раздробленной кости. Крик был таким оглушительным, что в глазах потемнело. Аденай не узнал собственного голоса, будто что-то вселилось в него и не собиралось отпускать. Воздух кончился, но ор длился — уже хриплый и полный боли. Он не чувствовал ни тела, ни себя, только горячие слёзы на щеках. Когда звук оборвался, то тишина стала ещё страшнее. Теперь слышно его жалкие всхлипывания. Разве Аденай этого добивался? Ради этого служил Отцу несколько лет? Какой смысл терпеть издевательства от родной банды? Какой смысл убегать от своих проблем? Тот же Микоша, который всегда хотел помочь, а проклятый лишь бежал, боясь собственных чувств. Почему его могут убить просто потому, что он не такой, как все? — У тебя красивая кровь, — она убрала пистолет. — Будет очень обидно, если она сгниёт прямо в ране. Очень обидно… для меня. Я ведь просто хочу получить книгу.

Отключиться было лучшей идеей.

·︎¨︎° ･︎☆︎💙☆︎･°¨︎·︎

Он открыл глаза, услышав приближающиеся шаги. Дверь в подвал отворилась почти беззвучно. Аденай поднял голову и встретился взглядом с парой чёрных глаз. Знакомая улыбка, чёрные шрамы — это Дейв. Спасение. Неужели Отец послал спасать именно его? — Дейв… — Я с отбросами не здороваюсь, но для тебя сделаю исключение, — Дейв театрально поклонился. — Как ты себя чувствуешь, о великая правая рука? — Знаешь… Я так рад тебя видеть… — Ты хоть сам в это веришь? — улыбка не сходила с лица. — У меня нет сил смеяться… — он осторожно сел, стараясь не двигать ногой, и прижался спиной к стене. — Освобождай меня быстрее, или это сделает кто-то из нашей банды? Сколько вас тут? Вместо ответа Дейв прикрыл глаза и захихикал. Смех разрастался, пока от него не пошли мурашки по телу. Что-то точно не так. Дейв бы не пришёл сюда один, да и вообще не пришёл бы. Отец знает, что их нельзя оставлять наедине. — Почему ты… — Аденай выдохнул, чувствуя, как нога начинает снова пульсировать. — Блять… — Теперь я убедился, что все проклятые наивные… — Дейв резко опустился на корточки, становясь с ним одного уровня. — Я говорил Отцу, что тебя надо выкинуть, как вещь: ты нам не нужен. — Что… о чём ты? — Ты что, на полном серьёзе думал, что нужен кому-то? — смех эхом разнёсся по подвалу. — Ахуеть можно с тобой. — Банда не может меня бросить… — Разве есть кому-то до тебя дело, кроме Отца? — его улыбка пропала, и он склонил голову набок. — Кира… Она всегда меня выручала и… — Она лишь притворяется хорошей, — перебил Дейв. — Делает это ради своей выгоды. — Заткнись! — голос Аденая сорвался на слабый крик. — Это опять твоя ложь… — Ты для неё лишь инструмент. — Он ухмыльнулся. — Если бы Кира действительно любила тебя как друга, она бы уже вытащила тебя отсюда, но сейчас она отвернулась от тебя. — Кира не может так поступить… Она бы, наверное, пришла с Линдэ. — Линдэ… Знаешь, что она сказала, когда я спросил про тебя? «Он сам виноват». Она точила свой ножик и даже не обернулась, — он смотрел на проклятого с любопытством. — Тебя предал даже ребёнок, так что ты теперь чувствуешь? — Ты ничего о ней не знаешь, как и о других… — Аденай сам испугался своих слов. — Ты знаешь лишь свою самовлюблённость. Дейв медленно поправил прядь зелёных волос, упавшую на плечо, затем так же медленно перевёл взгляд на Аденая, и в этом взгляде было что-то хуже ненависти. — Ты сейчас в цепях, с простреленной ногой, в моём подвале, а я стою над тобой, и мне похер на твои слова — они не изменят того, что я могу сделать с тобой. — Дейв… — голос Аденая дрогнул и сорвался на шёпот. — Пожалуйста… выпусти меня отсюда, я всё, что угодно, сделаю. Но вампир улыбнулся и приблизил лицо с чёрными шрамами. Его холодные бледные руки коснулись чужого тела. Этот жест напомнил Аденаю клуб. К этим вещам он привык, но то, как его трогал Дейв… Его пальцы, словно жирные пауки, медленно ползли по голым коленям вверх — к шее, к тому месту, где под слоем тональника слабо горела метка Микоши. Аденая передёрнуло, а к горлу подступила лёгкая тошнота. Он хотел исчезнуть, лишь бы не чувствовать, как эти мерзкие пальцы ощупывают и залезают под одежду. «Блять, блять, блять… Только не его руки. Почему он меня трогает? Я чувствую каждый его палец, каждый ноготь — он царапает меня. Я грязный, я никогда не отмоюсь от этого.» От Дейва пахло дешёвым табаком — не тем дорогим, что курил Микоша, а едким, почти ядовитым дымом, который въелся в одежду намертво, а под слоем табака оказался другой запах. Аптечный, как от мефедрона или дешёвых таблеток. Эта сволочь пропитана дрянью насквозь. — Знаешь… — сказал Дейв наконец, — твой Отец однажды назвал тебя своим лучшим творением. Я тогда не понял, а сейчас смотрю на тебя и понимаю, о чём шла речь. — Что тебе надо от меня? — Аденай пытался спрятать страх, но голос выдавал его. — Просто хочу предупредить… — Дейв наклонился ещё ближе, и его голос стал омерзительно интимным. — Через десять минут сюда придут люди Харди, и им будет похуй на книгу. Им будешь нужен ты, а точнее — твоё тело. Дейв будто проникал своим голосом под белую кожу. Парней разделяла лишь тонкая ткань одежды, готовая порваться через секунду. — Ты красивый, несмотря на твой противный характер и шрам на глазу, — продолжил он, проведя большим пальцем по чужой щеке. — Проклятый… Беззащитный и связанный… Ты знаешь, что делают с такими, как ты, в таких местах? — Не трогай… — это была мольба. Тело помнило слишком много чужих рук, чтобы выдержать ещё одни. — Я не трону, а они — да, — Дейв отстранился и поднялся. — Если хочешь избежать этого, то скажи, где книга: я передам главе, и, может, она передумает… — Почему ты работаешь на две банды сразу? Я всё расскажу Отцу! — И кому он поверит? Другу, с которым он дружит почти всю жизнь, или… — он осёкся и расплылся в улыбке. — Хотя как я могу сравнивать прекрасного себя и ничтожное существо, которое пускают по кругу каждую ночь? Аденай не нашёлся с ответом. — Ну хоть ты не отрицаешь правду, — вампир шагнул к лестнице. — Я бы с удовольствием залил тебя бензином и поджёг, но парни Харди сделают это за меня, а сейчас я очень устал… Кстати, я слышу, как они идут сюда. Дейв ушёл, оставив проклятого одного. Слышны были только удаляющиеся шаги. Этот урод любит шутить, когда не надо. Он попытался встать, но простреленная нога дала о себе знать: кожа вокруг раны приняла голубой цвет. Проклятый посмотрел на замок цепи. Грязными пальцами он нащупал в волосах звёздочку, подаренную Кирой, и вставил острый конец в знакомую скважину. Заколка гнулась, металл скрипел. Вспомнились слова Линдэ: «Замки, как люди, — надо найти слабое место». Как и ожидалось, замок щёлкнул, и цепь звонко свалилась на пол. Он поднялся, но наступать было почти невыносимо. Дверь подвала не была заперта. Дейв даже не удосужился закрыть её как следует. Аденай толкнул её плечом, вышел в тёмный коридор и захромал к выходу, оставляя кровавый след. Отовсюду слышались чужие голоса и стуки — появилось острое ощущение, что его вот-вот увидят, затащат обратно и устроят групповуху, после которой Аденай точно не сбежит. Впереди показалась большая дверь, скрывающая свободу. Он не знал, куда ещё идти, поэтому просто толкнул её — и она поддалась. Горячий воздух сменился холодным. Небо над головой тёмно-синее. Что-то между четырёх утра и пяти. Чёрные деревья сливались с тьмой. Ветер давно стих. На улице стояла такая тишина, что не было слышно ни машин, ни души. Проклятый не сразу понял, что находится на окраине Край-сити. Перед глазами всё расплывалось. Единственная машина рядом оказалась открытой, но пустой. На переднем сиденье валялся его пистолет и телефон. Белый экран ослепил лицо. Возле батареи горело число 17 — времени было немного, но звонить прямо сейчас, находясь на территории Харди, не хотелось. Тело вампира холодело с каждой секундой, кроме головы и ноги. Не покидало чувство, что в рану залили перца. Забор здесь широкий — можно протиснуться между прутьев.

𖤐 ⭑·︎💫·︎⭑𖤐

Он дошёл до пустой автобусной остановки. Лавка была холодной и влажной от ночной сырости. Аденай сел, прижал раненую ногу к груди и достал телефон. Пошли гудки, на экране высветилось: «Кирочка». Проклятый дышал ртом, дрожащая рука едва держала телефон. «Кира, пожалуйста…» Гудки прекратились, как и звонок. Аденай набрал снова, не в силах больше держать телефон, сделал звук громче и прикрыл глаза. — Ты зачем звонишь мне в такое время? — сонно произнесла дочь Ласкано. Её слова прошли мимо ушей. Аденай пытался что-то сказать, но получилось лишь неразборчивое бормотание, а потом с горла сорвался кашель вместе с чёрной мокротой. — Аденай, тебе плохо? — спросила подруга. — Помоги… — голос будто стал чужим. — Я нихуя не понимаю… — Ты… ты в себе? — Помнишь, когда ты забрала меня из переулка? — Помню… — Помимо голоса было слышно шуршание одежды. — Тот переулок, где ты прятался от законников. Я тогда ещё сказала, что ты выглядишь неважно. — Я тут за углом… Забери меня, или я застрелюсь. — Я так и знала. А что ты там забыл? — Взгляд упал на куртку, висящую на крючке. Вчера Кира вернулась поздно и просто бросила всё в коридоре. Она запустила руку в карман и нашла ключи. — Меня украла банда Харди… — Пиздец… — выдохнула она. — Я сейчас уже выходить буду. — Кира, мне кажется, я умираю… — В другой руке проклятый сжал пистолет. — Успокойся. — Она сказала это не как приказ, а как напоминание. — Я знаю, что тебе хреново, но просто дождись меня, ладно? — Мне ногу прострелили, и из бошки кровь… Кира тронулась с места и вылетела на пустую дорогу Край-сити. За окнами фонари отбрасывали свет, освещая улицы; вывески горели неоном, как всегда. Кира держала телефон у уха. — Ты получал раны и похуже… Аденай, что с тобой происходит? — Сука! — хриплый голос сорвался на крик. — Почему мне так хуёво? — Может, ты… подцепил что-то? — Не знаю… — В голосе не было ни злости, ни страха, только бесконечная усталость. — Я не знаю, где я был и что они мне вкололи. Свет фар ударил по остановке и замер, разрезая тьму. Кира выскочила из машины почти мгновенно. Её красные волосы спадали на плечи спутанными прядями. Она в два шага оказалась рядом с другом. — Аденай… — Она оглядела его с ног до головы, и её голос дрогнул — всего на секунду. — Ты… блять, на тебе и лица нет… — У тебя есть бинты?.. — прохрипел он. Дойдя до машины, она стащила пачку бинтов из заднего сиденья, зубами разорвала упаковку и склонилась над Аденаем. Нашла рану под синими прядями и на ноге. Бинт лёг туго, пропитываясь кровью почти сразу. Её пальцы двигались быстро и точно — Кира делала это не в первый раз. — Ну как? — поинтересовалась она. — Нормально, спасибо… — Было бы за что… Ходить можешь? — Могу… Ты иди, я сам дойду. — Точно? — Ага. В машине привычно пахло клубничными духами. Двери машины хлопнули почти одновременно. Красные глаза поймали взгляд гетерохромных. — Может, тебя в больницу к нашему врачу отвезти? — спросила Кира, посмотрев на дорогу. — Ты как-то слишком болезненно выглядишь — даже в прошлый раз ты выглядел лучше. — Тебе кажется… — Аденай, у тебя нога прострелена и… — Я сказал: домой… — перебивает он. — Почему ты не слышишь меня? — Я не могу просто везти тебя домой, ты выглядишь… — она мельком посмотрела на него. — У тебя вены на шее, что ли, чёрные — или это так свет падает? — Кира, блять… Похуй. Мне надо… — А мне нет! Я же твоя подруга — как ты можешь отказываться от моей помощи? Аденай, я переживаю. — Со мной всё нормально, это ты прицепилась! Он резко повернул голову в её сторону. Рука проклятого дрожала так, что пальцы едва удерживали рукоять, но ствол смотрел чётко в висок. Аденай сам не понимал, что с ним происходит: его трясло, перед глазами всё плыло, а в горле стоял знакомый горький привкус. Он не хотел этого делать, но палец застыл на спусковом крючке, и он не мог заставить себя опустить оружие. Одно движение — и стёкла машины окрасятся кровью подруги. — Вези. Меня. Домой. Кира замерла. Её дыхание стало прерывистым, а плечи напряглись. Она медленно перевела взгляд с него на дорогу, и в её глазах не было ни гнева, ни обиды — только тихий страх. — Аденай… — тихо прошептала она, боясь сделать лишнее действие. — Убери пистолет. — Кира. Она медленно выдохнула, потом кивнула — коротко и сдержанно. Её голос стал тихим и ровным: — Хорошо. Я отвезу тебя домой. Убери пистолет. Аденай опустил оружие. Пальцы разжались, и пистолет упал на колени. Он закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья — из груди вырвался долгий, прерывистый выдох, напоминающий всхлип.

Остаток пути они ехали молча.

💙 Вампир голубой крови 💙