Вампир голубой крови

•┈°⛧┈💙┈⛧°┈•

Машина остановилась в гараже. Проклятый, не желая разговаривать с Кирой, хлопает дверью и, терпя боль, идёт к знакомому кабинету. Ощущения были отвратительными: все мысли забиты ненавистью в адрес зеленоволосой бляди. В Мёрфи не прощают предательства, а то, что он сделал — это приговор. Дверь с грохотом распахнулась. Гетерохромные глаза, полные злости, впились в длинноволосого вампира и в того, кто сидел рядом. — Проклятый?! — расслабленное тело на диване напряглось, а крик Дейва только выдал его неожиданность. Взгляд Ласкано скользнул по Аденаю — от синяков под глазами до окровавленного бинта на ноге. Он смотрел на своего сына так, будто видел впервые. — Ты! — заорал Аденай, и в его голосе смешалась ненависть с отвращением. Он смотрел на эту рожу, помня каждое прикосновение. — Ёбаная мразь! — Аденай?.. — Ханзе перевёл взгляд с него на Дейва. — Что ты опять сделал? Его удивление исчезло, и вернулось недовольство? «Крыса» всегда улыбалась и стебала всех. — Ну давай, скажи, что я тебя тронул. Все знают, чем ты зарабатываешь. Может, твоему клиенту не понравилась твоя ус-лу-га шлюхи? — улыбка растянулась вместе со шрамами. Появилось чувство отвращения, отвращения, отвращения, отвращения, отвращения. — Закрой, сука, свой рот! — из глаз выступили кристаллики слёз; его истошный крик был слышен на весь этаж. — Мразь! Я тебя на куски разорву, если ещё что-то пизданёшь! Ханзеко со всей силы опустил кулак на деревянную столешницу. Грохот был таким, что Аденай дрогнул. В следующую секунду воцарилась напряжённая тишина — будто кто-то выключил звук в комнате. — Если вы не заткнётесь, я вышвырну вас обоих. — Отец, он… — приступ горечи заставил его закашлять. — Эта блядь работает на другую банду! — Ханзе, ты слышал? — он повернулся к Ласкано, разводя руками. — Я! Работаю на другую банду… Я! Который с тобой с самого начала… Я! Помог тебе в самый трудный момент, но меня обвиняют в том, чего я не делал. Представляешь? Отец выдохнул, посмотрев в пару чёрных глаз. — Он, наверное, не в себе… — голос звучал тихо, но Аденай смог его расслышать. Внутри Проклятого что-то громко треснуло — не как стекло или кость, а как трескается то, что создавалось годами. — Ты… — голос дрогнул, но он заставил себя договорить. — Ты выбираешь Дейва, а не меня? — Я не знаю, что с тобой случилось, но хочу, чтобы ты привёл себя в порядок и успокоился. Аденай смотрел на него и не узнавал. Этот вампир когда-то вытащил его из холодного леса, дал кровь и обучил книге. Ласкано принял его как родного сына, но в его голосе не было ни капли сожаления или грусти: он поверил крысе. Дверь в кабинет хлопнула. Шаги Аденая были слышны даже с первого этажа. Он сжимал кулаки до состояния побелевших костяшек; грудь сжималась от боли внутри. Девушка с красными волосами, глядя на него, согревала пальцами холодную связку ключей. Она не решалась подходить: сил хватило сделать шаг и неуверенно отступить. Кира редко видела его таким: раньше она могла достучаться до него, но сейчас — он был как стекло, готовое разбиться при любом прикосновении. — Аденай, подожди, — она не слышала свой шёпот: чужие шаги оказались громче. Проклятый, пройдя по лестнице ниже, зашёл к себе. Личная комната выглядела как место, где вампир только ночует, но никак не живёт. Руки безвольно раскинулись в стороны, взгляд встретился с серым потолком. Доска скрипнула, когда тело упало на кровать. Больная нога вновь напомнила о себе, но никто не собирался обезболить рану через бинты. — Аденай…? — тихо произнесла вампирша, зайдя к нему. — Что он тебе ответил? Он мог не отвечать, мог бы закрыть глаза и сделать вид, что отрубился от стресса, но Аденай устал молчать: это было невыносимо. — Приведи себя в порядок, — голос звучал пусто, без злости или грусти. — Он даже не спросил, где я был и что со мной случилось. — А Дейв тоже был с ним. Да? — Ну, а куда без него. Аденай выдохнул и опустил взгляд ниже — на Киру. — Ты хочешь, чтобы я ушла? — Нет, останься. Она подошла к кровати и села на край, опустив голову. Пара небрежных красных прядей упала на бледное лицо. — Знаешь… Я всегда буду верить тебе. — Почему? — Потому что ты единственный, кто никогда мне не врал, — она улыбнулась. — Я доверяю тебе. — Это… — он отвёл взгляд. — Хочу говорить о другом. Девушка выпрямила спину и, приведя волосы в более-менее нормальное состояние, посмотрела на него. — Ладно. Ты когда-нибудь что-то чувствовал к клиентам? — спросила Кира. — Секс — это работа, — он пожал плечами. — А к чему вопрос? — Просто ты какой-то странный в последнее время… — она подняла бровь. — Я? Я всегда такой. — Ты что, познакомился с девушкой? Аденай сжал кусочек одеяла, чувствуя, как лёгкая теплота прилила к лицу. — Я не буду над тобой смеяться — продолжила вампирша. — Это… — он глотнул слюну. Слова приходилось вытаскивать из себя силой. — Это не девушка. — Понятно, — отреагировала она безэмоционально. Дышать становилось труднее, Аденай чувствовал, как границы между «можно сказать» и «нельзя» стираются. В таком состоянии он был готов выдать всё, что угодно. — Раньше ты мне говорил, что это всё херня и ты не такой. — Кира, меня очень сильно ударили по башке, и я несу бред. Не верь мне. — Перестань. Твои чувства — это нормально. Кстати, про голову: как ты себя чувствуешь? — Нормально… Кира хмыкнула и заявила: — Кто же смог украсть и растопить любовью твоё одинокое сердечко? Аденай закрыл ладонями горящее лицо от её слов: она попала точно в цель. Девушка, наблюдая за его реакцией, лишь негромко рассмеялась, жаждая от него ещё чего-нибудь. — Ты говорила, что не будешь смеяться… — слова звучали слабо, пальцы всё ещё прижимались к горячему лицу. — Я и не смеюсь, — Кира убрала улыбку, но алые глаза блестели. — Просто забавно видеть, как ты убиваешься. — Я не убиваюсь… — Убиваешься, убиваешься, — повторила она, чуть склонив голову набок. Аденай кашлянул, вспоминая про метку на шее. Сколько прошло времени с их последней встречи? Наверное, пока не стоит вспоминать про ту ночь с Микошей, а то проклятый скажет слишком много. И будет поздно жалеть. — Почему мы вообще начали говорить про это… — он тяжело выдохнул, вспоминая белые волосы. — Само как-то получилось? — Кира, мне кажется, я реально больной на голову… А ещё я устал, и мне нужно лечь спать. — Да почему больной-то? — она поднялась с кровати. — Я не такой… Я не знаю, что это… — Ладно… Тебе решать, — она шагнула к выходу и последний раз посмотрела на него. — Сладких снов.

Дверь тихо закрылась.

Он не мог решиться. Извиниться или лечь спать? Встретиться с ним или заблокировать снова? А может, вообще запугать, чтобы Микоша боялся Аденаю попасться на глаза? Мол, банда застрелит или сам проклятый. Он перебирал варианты, и каждый звучал как оправдание. Как очередной способ сбежать, спрятаться, сделать вид, что ничего не было. «Как же меня это заебало, просто невыносимо». Он медленно повернул голову к тумбочке. На тёмном дереве лежала брошь — цветок из чёрного серебра, с алмазными листьями. Аденай не носит её — слишком заметно и дорого. Но взять и выбросить давний подарок Микоши рука не поднималась. Ответ был найден. Проклятый был уверен, что поступит именно так.

★︎┈︎°✦︎💙✦︎°┈︎★︎

Вечер опускался на реку медленно. В тёмной воде отражалось аметистовое небо, лёгкие волны переливались с фиолетового на синий, будто сама река, не решаясь отпускать день. Круглые камни на берегу казались серебряными, но когда волна касалась их, они на мгновение темнели. Лёгкий ветер задевал траву у самой воды, создавая шум; по телу проходили мурашки от успокаивающей мелодии природы. Запах свежести и прохлады на коже чувствовался резко. Белые волосы чуть колыхались от ветра — в их движении угадывался тот же ритм, что у волн: медленный и спокойный. Микоша обернулся на звук без удивления: он ждал его. Аденай не знал, что сказать, — слова застряли в горле. Он подошёл ближе, сам не понимая зачем, и уткнулся лицом в чужое плечо, чувствуя родной запах табака. Руки сжались на спине Микоши, пальцы сами вцепились в ткань его одежды. Проклятый не ожидал от себя такого. Он всегда был тем, кто убегает, молчит и терпит, а сейчас Аденай отказывался от самого себя. Стыд пронзал его полностью, хоть Моки не видел его смущённого лица. Он чувствовал позор за то, что позволяет себе слабость, за то, что Микоша видит его разбитым. Ненависть обожгла изнутри, но сил отпустить вампира не было. Моки обнял его крепче, и пальцы сами нашли затылок, но под волосами оказались бинты — сухие, чуть шершавые, мягкие. Микоша замер на мгновение, осознавая, что под ними рана. Рука медленно спустилась к шее, пальцы коснулись тёплой кожи, и он притянул его ещё ближе, сказав: — Я не думал, что ты обнимешь меня… — в голосе мелькнула усмешка. — Что с тобой? Он поднял голову и увидел красные глаза, смотрящие на него в упор. Дыхание перехватило. Аденай не выдержал и вскрикнул, рванул назад, чуть не потеряв равновесие. — Ой! — Микоша смотрел на проклятого с ошарашенными глазами. Он опустил руки по швам, осматривая Аденая. — Всё нормально? — Э-э… я… — он выдохнул и посмотрел в сторону. — Да… — Точно? Микоша наклонил голову набок и сделал аккуратный шаг, боясь напугать проклятого. Оттого в мыслях пролетело: «Что-то с ним не так.» — Моки… — виновато протянул Аденай. — Я хочу извиниться перед тобой. — Извиниться? — В тот раз я испугался… Да и сейчас тоже боюсь. — Ты боишься меня? — Не знаю… — он замолчал, пытаясь подобрать слова. — Я… я не… — Что именно тебя беспокоит? — перебил вампир. — Ты не смотришь на меня. Так дело во мне или это что-то другое? — Наверное, это что-то со мной не то, но ты тоже к этому причастен. — Я слушаю тебя. Аденай снова замолчал. Он смотрел в сторону — на воду, на камни, на что угодно, только не в алые глаза. Пальцы от волнения сжимали край майки. — Я, блять, даже не знаю, как объяснить… Ты постоянно рядом: то ходишь в клуб и смотришь на меня, то просто так мы встречаемся — вот даже сейчас. У меня столько клиентов было, и никто так сильно не лез в мою жизнь. — Ты думаешь, я делаю это специально? — Вот… — он не ответил, — вот что ты чувствуешь к другим парням? Хотя нет, не так. Что ты чувствуешь ко мне? — Интерес. — И что ты знаешь обо мне? — голос был хриплым, почти злым; в нём дрожала неуверенность. — Ты убийца и работаешь в мафии, — сказал Микоша, глядя на него спокойно. — И как ты к этому относишься? — Мне всё равно, — он нежно улыбнулся. — Наверное, это твой способ выжить? Аденай тяжело выдохнул, потёр глаза и посмотрел на Моки. — Вот это меня и пугает… Ты принимаешь меня. — Это плохо? — Я чувствую себя странно… Ты ничего не делаешь, ни о чём не просишь, а просто наблюдаешь за мной — и всё. — Аденай, это обычные чувства, и ничего страшного тут нет. Я не понимаю, что тебя пугает. — А я для тебя вещь? — Чего… — Ладно, похуй, скажу прямо, — Аденай выдохнул, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я тебе нравлюсь в любовном плане? — Нравишься… Проклятый посмотрел в алые глаза, не в силах вымолвить ни слова. Внутри всё дрожало, а жар окутал тело до самых кончиков пальцев. «Он принимает меня? А чем я заслужил его любовь? А если он так шутит надо мной, чтоб поиздеваться? Хотя я сам в это не верю…» — Ты не шутишь? — Нет, не шучу. Мне нравится быть с тобой. Когда ты рядом, я чувствую себя спокойно. — А ты точно уверен, что тебе нравятся парни? — Я ещё в подростковом возрасте это осознал. — Ная знает об этом? — он произнёс её имя спокойно. — Она сказала, что всё в порядке, — ответил Микоша. — И что я должен быть счастлив. — Странно… Просто понимаешь… — проклятый выдохнул. — Я с мужчинами только по работе. Я не должен хотеть этого. Мне всегда это говорили. — Ты что-то чувствовал к женскому полу? В голове всплыл осколок воспоминания: когда Аденай пришёл в клуб к Кире и забрал её на задание. Она ходила перед ним голая, но никаких ощущений от этого не было. Она, конечно, красивая, но, может, дело не в Кире? Порножурналов он видел много, и все девушки казались обычными, скучными. Туда же попадают участницы банды. — Наверное, нет… — Тебе нужно принять себя. — Как? Я себя за личность не воспринимаю. — Нужно работать над собой. Кстати, сейчас у тебя это получается. — В смысле? — он поднял бровь. — Ты не сбежал от меня, — Микоша хихикнул. — Прогресс есть. — Эй… Не издевайся надо мной, — он хитро улыбнулся. Микоша убрал улыбку, и его алые глаза стали серьёзнее. — Так что с тобой случилось, пока мы не виделись? Кто тебя так? Внешность Дейва вспомнилась сама собой. — Я… я успел побывать в плену у одной банды, но мне уже лучше. — Не в обиду, но ты всё равно плохо выглядишь… Будто не усталость, а что-то другое. Аденай замер. «Он говорит про мои синяки под глазами? А если у меня правда вены чёрные? Хотя нет… Это грязь» — Да забей, — он наигранно улыбнулся. — Просто мне надо привести себя в порядок. — Ладно… Проклятый выдохнул, ощущая, как Микоша пронзает его взглядом. Это принесло новую мысль: «Нужно срочно сменить тему, или мне пиздец» — Аденай, — начал Микоша, — а ты уве… — А какой ты краской пользуешься? — это единственное, что пришло в голову. — Чисто белый цвет очень красивый у тебя. — Э-э… Я родился таким… А реален ли чистый белый цвет волос с рождения? Аденай вглядывался в каждую прядь. — Да ну… — переспросил он. — В смысле, родился таким? — Ну как тебе сказать… — он, почесав голову, посмотрел на озеро. — Ная нашла меня белым котёнком, забрала к себе и превратила в человека, а потом в вампира. — Ты серьёзно? Говоришь так спокойно, будто это происходит со всеми. — Я смирился с этим. Аденай хотел сказать что-то серьёзное, хотел спросить, как это возможно и как он себя чувствовал, но мозг выдал абсурдную картину. Он представил. Из магического дыма появляются очертания парня, а потом и тело. Моки стоит, смотрит на Наю, ошарашенно хлопает глазами и стоит совсем без одежды. «Тогда ему, наверное, было холодно? Или он сразу начал мяукать от неожиданности?» Аденай зажмурился. Он пытался, но не сдерживающий смех сам разнёсся по берегу. Микоша резко повернул голову в сторону Аденая. Лицезрея его реакцию, вампир поднял одну бровь, ожидая, пока он успокоится. — Нашёл с чего ржать… Но ор стал ещё громче. Он уже не смеялся — он задыхался. Звук был такой, будто чайка попала в приступ астмы и решила взять реванш у всего мира. Мимо пролетела какая-то птица, испугавшись смеха проклятого. — Ой-й… Не могу… — проклятый довольно выдохнул. — Чуть не сдох. — Успокоился? — Микоша всё ещё стоял с приподнятой бровью, но в уголках губ дрожала усмешка. — Кое-как… Кстати, а сколько ты живёшь? Ну, в смысле, как вампир. — А сколько дашь? — В рот? — вырвалось у Аденая быстрее, чем он успел подумать. — Ну разочек можно… — Так, ладно, хватит шуток, — Аденай постарался придать голосу серьёзность, но улыбка его выдавала. — Сколько тебе? — Двадцать. — Ты меня на год старше. Аденай, отведя взгляд, утонул в своих мыслях так сильно, что перестал чувствовать реальность. Всё растворилось: шум воды, ветер, шелест. Но резкий запах табака врезался в сознание. Аденай дёрнулся, возвращаясь в реальность. Он поднял голову и увидел тлеющую сигарету меж пальцев Микоши. Серый дым тянулся вверх, смешивался с вечерним воздухом — и мир снова стал реальным. — Опять свою дрянь куришь? — спросил проклятый, смотря на него с презрением. — Не надоело? — Мне нравится горький вкус. — Интересно, сколько у тебя сигарет уходит за один день… — Полпачки. Аденай хотел ответить, но его взгляд зацепился за фигуру вдалеке. Зелёные волосы мелькнули между деревьями, и сердце Аденая ёкнуло. — Бля… — выдыхая, его голос сорвался на хрип. Микоша заметил его напряжение: он перестал улыбаться, зажал сигарету пальцами, не затягиваясь. — Что случилось? — спросил Моки, и в его голосе больше не было игривости. — Бежим, — в его голосе не было ни капли шутки. Аденай рванул в сторону леса, не оглядываясь. Внутри всё горело от воспоминаний. Руки Дейва, его голос, его слова, которые до сих пор звучали в голове, заставляя кожу покрываться мурашками. Трава шуршала под ногами; где-то за спиной он слышал, как Микоша бежит следом, не задавая вопросов. Аденай завернул в тёмный проём заброшенного здания, прижался спиной к холодной стене, выдохнул и тут же подавился кашлем. Горло обожгло, и чёрные капли брызнули на старый бетон, оставляя горький вкус на языке. Он судорожно вытер губы тыльной стороной ладони, надеясь, что в полумраке никто не увидит. — Твою мать… — прошептал проклятый, глотая остатки горечи. В тот же миг Микоша следом скользнул в здание и остановился рядом. Его дыхание было ровным, но в глазах читалась тревога. Он смотрел на дрожащие плечи Аденая, на его глаза, наполненные страхом. — Тебя кто-то ищет? — слова Моки вышли на выдохе. Он затянулся сигаретой. — Типа того… — он не мог нормально дышать. Острая боль пронзила грудь насквозь. Аденай прижал ладонь к груди, глотая воздух ртом. — Случайно застрелил одну деваху, а эта деваха какая-то особенная была. Теперь меня ненавидят за это и хотят отомстить. — Опасный ты, — он прислонил сигарету к губам. — Слушай, с тобой точно всё нормально? Тебе не плохо? — Просто отдышка… — Аденай посмотрел на разбитое окно и оглядел лес. — У меня всегда так. — Расскажешь, кто это? — Я не хочу об этом говорить… — он выпрямился и сделал вдох. — Может, лучше что-то другое расскажу? — Например? — Клуб? Это первое, что мне в голову пришло. «Почему я сегодня так часто говорю о работе?» — О-о, — он улыбнулся. — Где я ещё услышу интервью у ночной бабочки. — Мне всё равно на секс. Я во время работы люблю «отключаться» из-за лёгких наркотиков… — Блять, ты нарик ещё? — Микоша уставился на него, выдыхая серый дым. — Э-эй спокойно. На трезвую голову невозможно работать, а принимаю я только на работе. «Он не узнает про мою заначку на чёрный день». — А ещё какую дрянь принимаешь? — он не сводил с него глаз. — Ну-у… — Аденай замялся — Виагра и лекарства в повышенных дозах. Иногда во время перерыва мажу себя афродизиаком или прочей дрянью, чтоб больше денег дали. — Я заметил твой запах на работе, — Микоша посмотрел на него. — Только не увлекайся этим, а то последствия будут ужасные. — Переживаешь? — Аденай усмехнулся, но в голосе дрогнула неуверенность. Микоша, ничего не ответив, нахмурился, раздражённо глядя на сигарету. Он прижал окурок к шершавой стене и с силой провёл им по штукатурке. Пепел и крошки табака осыпались вниз, смешиваясь с пылью. — Я ещё не хочу терять тебя. Микоша стоял рядом, и его плечо почти касалось плеча Аденая. Проклятый чувствовал его тепло сквозь ткань, и в этом было что-то такое, от чего хотелось закрыть глаза и успокоиться. Он представил, как нежная ладонь Микоши проходит по синим волосам. «Какое расслабляющее и приятное чувство…» Он не знал, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо. Аденай открыл глаза и посмотрел на Микошу. Тот разглядывал старые разрисованные стены. — Я тоже не хочу тебя терять, — холодный ветерок коснулся шеи и ключиц. — Почему мне стало легче? — Потому что ты перестаёшь убегать от меня? — предположил Моки. — Возможно… — он встретился с ним взглядом. — Аденай, если тебе будет нужно поговорить или понадобятся деньги, ты мне скажи. Я всегда тебе помогу. Он смотрел на него, и внутри разливалось что-то тёплое. Проклятый не знал, как отвечать на такие слова: он никогда не умел, но появилось желание запомнить этот момент. — Я не привык просить… — кое-как ответил он, — но попробую. Аденай усмехнулся с удивлением, слыша что-то настоящее. Он достал телефон. Экран загорелся, освещая темень заброшенного места. Он приятно провёл время, но нужно было возвращаться. — Мне пора, — ответил Аденай, положив телефон в карман. — Подожди. Микоша, не став медлить, подошёл к нему ещё ближе, наклонился, и его губы мягко коснулись губ Аденая — всего на пару секунд, быстро и легко. Моки не задерживался, не настаивал — просто поцеловал на прощание. Аденай замер на мгновение. Внутри всё остановилось, а потом забилось быстрее. Он не отстранился: руки висели по швам, пальцы чуть дрожали. Проклятый даже не заметил, как перестал дышать на пару секунд. Лёгкий, почти невесомый след от поцелуя остался на губах — как напоминание. — Хочешь, я немного провожу тебя? — Моки улыбался, следя за его реакцией. — Я… — щёки горели, — я сам дойду. Аденай, выйдя из заброшки, быстро пошёл в сторону особняка. Эта сцена с поцелуем повторялась в голове всё чаще и чаще: мозг будто начинал плавиться от удовольствия. В душе царило чувство спокойствия, но это счастье оборвалось резким головокружением.

💙Вампир голубой крови💙