Принц Реймон

Ребёнок, которого не обнимала деревня, сожжёт её дотла, чтобы почувствовать тепло.

Билл наконец вновь ощутил отпустившее уже чувство триумфа, накрывающее любого спортсмена на верхней ступени пьедестала. На шее золотые медали, их много настолько, что они начинают перевешивать и заставляют хрупкие плечи чуть опуститься. Он выиграл. Он — победитель. Он — лучший фигурист мира. Поднимая руку вверх, Билл взял корону и опустил ее себе на голову, но вернув взгляд вперёд, увидел... Перед ним стояли соперники. В спорте лишь один победитель. Один победитель, тридцать побежденных. И теперь все они были перед ним. Большая толпа: совсем маленькие мальчики, которых он обыгрывал в семь лет, взрослые фигуристы, почти годившиеся ему в отцы, которых пятнадцатилетний Билл оставил без медалей. Впереди стояли до боли знакомые ему личности. Хироку Савада, которому перевалило за двадцать пять — японский фигурист с мировым именем и долгой карьерой, Олимпийский чемпион, владеющий четверным акселем, который техникой и компонентами разносил всех и каждого уже больше десяти лет, но быстро обломавший зубы о вчерашнего юниора. Когда Хироку брал медали одну за одной, Билл ещё в пелёнках лежал, но когда они наконец встретились в одной категории, тот ни разу не смог выиграть. Руслан, олимпийский чемпион предыдущих игр, на которого Билл равнялся в детстве, теперь не может даже приблизиться к его уровню. Женя, стоящий там же и выступающий с ним в одной сборной, и не надеялся выиграть. Юлиан, всего на год старше и намного более компонентный, единственный, кто мог бы постараться обойти Билла, проигрывал в технике и на главных стартах сезона остался на вторых ролях. Лиам Фостер, Флоренс Картер, Влад Станчиков, Френсис Смит, Джеймс Мартин, Аоюнь Сюй, Вэй Ли. Билл не мог пересчитать всех, не мог назвать имя каждого. Ближе всех стоял Тимур. Размазывая слезы по лицу, он смотрел настолько ненавидящим взглядом, что Билл внутренне поежился. Тимур, проигравший Биллу юношеский Чемпионат Мира и сломавший себе карьеру из-за этого, имел причины на такую злость. Остальные смотрели спокойно, разочарованно, раздражённо, заинтересованно. Лишь в редких взглядах Билл видел поддержку. Майк обнял его сзади и встал рядом. Билл встретил близнеца улыбкой, но вокруг все резко потемнело. Со всех сторон послышалось: — 4 препарата — 4 препарата — 4 ПРЕПАРАТА Из лиц впереди видны остались лишь хищно светящиеся глаза. Трибуны скрылись во тьме, а на самом их верху одна за другой зажигались буквы: Д И С К В А Л И Ф И К А Ц И Я На него изначально были направлены прожекторы, но теперь они светили прямо в лицо, как на допросе. Билл закрыл лицо обеими руками, опустив голову, и корона с громким звуком упала вниз, скатившись с пьедестала под ноги соперникам. Тяжёлая рука сзади закрыла его глаза от яркого света. Билл все ещё чувствовал, что брат держит за руку, но сзади стоял другой человек. — Они не посмеют тронуть,— прозвучал голос отца сзади, и в этот же момент Билл почувствовал сильный толчок, скидывающий его тело с пьедестала и вырывающий его ладонь из руки Майка.

***

Эмиль вновь почувствовал длинные волосы, распущенные по плечам. Давно он не ощущал этого, очень давно... Он был в белой рясе и носках. Эмиль чувствовал, что его держат за руку, но не поворачивал головы, чтобы посмотреть кто это. Они были в ночном лесу. Холод сковывал все тело, кромешную темноту освещали лишь четыре огромных костра, светящих, но не греющих, горящих по периметру открытой местности. Три из них были хорошо видны Эмилю. Четвертый — за спиной. Над двумя крайними виднелись парящие фигуры матери и отца. Они горели, но не чувствовали этого. Их подбородки были задраны высоко наверх, а тела полыхали адским пламенем. Костер в центре оставался пустым, и тут его потянули вперёд, и Эмиль наконец взглянул вбок. Он держал за руку Мейсона. Ещё маленького, ему было около двенадцати. Мейсон как заворожённый начал двигаться вперёд, но Эмиль не отпустил руку. Мейсон замер и оглянулся. В глазах Эмиль прочитал страх, которая медленно начал перерастать в злость. Меняться стал и сам Мейсон. И вот, на вид ему уже лет шестнадцать. Мейсон резко вырвал руку и не оборачиваясь пошел к своему костру. Взглянув назад, Эмиль понял, что непреодолимая сила тянет его туда — туда, где и ему самое место, где вся его семья, куда ему и дорога. Эмиль остался на месте, сжимая кулаки и не поддаваясь. Костер уже полыхал вокруг его — Эмиль не видел ничего кроме. Только адское пламя, поступающее, но не поглощающее его. Миллионы голосов вокруг звали, звали вперёд, но он изо всех сил сопротивлялся.