Принц Реймон

Садясь в машину возле посольства Польши в Канаде, Лиам Ансуорт не ожидал нападения. Переговоры с представителями родной страны Богдана Маркевича пришли без проблем, как и расчитывалось, в посольство стоило приехать лишь формально. Членов синдиката — Кейстауна, Остина, Хэнкока и Маркевича — были готовы международный розыск, пока не придавая этому огласки. Потому что как только запахнет жареным, они будут бежать из страны. Остались переговоры со странами, не входящими в Евросоюз и не состоящими в дипломатических отношениях с Канадой. Солнце светило ярко, на небе — ни облачка. Загородив глаза от света ладонью, Лиам взглянул на Польский флаг над зданием. В этот момент раздался выстрел. Левый бок сзади обожгло невыносимой болью, инерцией его бросило вперёд, на сиденье, от боли он не смог даже закричать, с ужасом чувствуя, как кровь пропитывает пиджак и рубашку. Поднявшийся шум и выстрелы охраны он не услышал, уже потеряв сознание.

***

— Это... Что? — удивился Майк. В мессенджер Биллу пришли сообщения: Говорят что доставили Надеюсь у тебя нет алергии на шоколад Арахиса там нет я просил убрать Билл прижал телефон к груди, глупо улыбаясь. Юлиан помнит не только про сок. Он помнит, что у Билла, мать его, аллергия на арахис! Ощущение было невероятно приятным, таким, что на сердце мгновенно разлилось тепло. — Как мило, как мило, как мило! — Лиза захлопала в ладоши и едва не запрыгала на месте, хихикая. Майк переводил с сестры на брата тревожный взгляд. — Майк,— Билл подозвал его к себе, понимая, что тот запереживал,— Не беспокойся. Мне просто решили сделать подарок. Хочешь? — А мне? — уточнила Лиза. Билл сделал разрешающий жест рукой, и сам взял одну. Скоро в его комнате собрались все дети, прознав, что контрабанда справилась успешно и запрещенка была пронесена в дом. Обычно отец запрещал им есть сладости, домой их не покупали, расходы часто контролировались, особенно у младших. Их все равно можно было достать, но в свободном доступе ничего подобного не имелось. — Ты как это сделала-то? — уточнил наконец Билл у Лизы. — Нам должны были привезти собачий корм, но курьер задерживается. Поэтому когда в домофон сообщили о курьере, отец не стал перепроверять, я и взяла, а отцу сказала, что это к соседям выше и они квартирой ошиблись. — Ну и отлично. Хороший способ,— кивнул Райли. Билл шлепнул его по руке, когда младший брат потянулся за четвертой клубничкой. Вместо него тут же взяла Келли. — А от кого такой подгон? — ничуть не обидившись, уточнил Райли, протягивая руку к последней. Билл выхватил ее у него из-под носа. — Мое. А тебе хватит, а то аллергию обнаружишь, — назидательно сообщил Билл, на что младшие двойняшки захихикали,— Это от Юлиана. — От ухажёра,— пояснила Джессика, доедая свою клубничку. — С чего ты взяла? — возмутился Билл,— Мы просто друзья. — Ага, отлично вы дружите. Часто парни друг другу цветы и клубнику в шоколаде дарят без единого намека? — уточнила Лиза,— Я бы поверила, будь вы девочками, но мужики даже для возлюбленных обычно такое не делают. — Ага, ещё и всем нам,— поддержала Джессика,— Поищи кольцо в букете. Сестры захихикали. — Фу, вы что, геи? — Райли скривился. Билл закатил глаза, но почувствовал, как Майк, и так сидящий рядом, подвинулся ближе. — Фу, ты что, гетеро? — передразнил Билл,— Начинается... — А я б на твоём месте ничего против геев не имела,— Лиза усмехнулась,— Они не только сами не претендуют на девушек, но и забирают с собой одного конкурента. — Да, Лиза, похоже, поэтому такая счастливая весь вечер,— фыркнул Билл. — Ты что, лесбиянка? — удивился Райли. — А я би,— добавила Джессика. Младшие в этот момент переводили взгляды то на одного, то на другого. — Я один здесь гетеро? — возмутился он,— Это ненормально! — Ещё Лаура,— ответила Лиза, проигнорировав последнюю часть фразы,— Она, кстати, где?

***

— Почему, почему, почему? — Лаура почти кричала,— Почему всегда все тебе? Почему у тебя всегда все самое лучшее, чем ты это заслужил?! Ты не достоин Юлиана, так почему он вокруг тебя вертится, что он вообще в тебе нашел?! Зачем ты ему сдался, он был тебе не нужен все это время, и в тот момент, когда мне первый раз в жизни понравился мальчик, на пути снова встаёшь ты! Прознав о том, что цветы теперь пришли ещё и Биллу, Лаура разозлилась до слез. Едва успокоившуюся душу потревожили вновь, и Лаура вдруг ясно осознала, что Юлиан ей нравится. Что она не давала себе ощутить это, потому что знала, что ей ничего не светит и знала, что он заинтересован не в ней. Но Джессика ей передала, что цветы были от Юлиана. И сопоставив то, какой приятной волной это ощущалось, и то, какая волна разочарования захлестнула ее, когда цветы получил брат, она наконец все поняла. — Так это он вокруг меня, а не я вокруг него,— со злостью ответил Билл. Тяжело было не повышать голос, ведь он знал, что этим только причинит себе боль, — Если нравится — забирай. Да только вот ты ему не нужна, к чему эта истерика? — Да в этом и дело! Я опять плохая, я опять какая-то не такая, и даже когда ты наезжаешь на меня, он все равно остаётся с тобой и поддерживает тебя! Ты в этом всем виноват, ты-ты-ты! — голос сестры сорвался на плач. Она закрыла лицо руками и осела на пол. Билл прижал пальцы к глазам, чтобы тоже не заплакать. Он не представлял, что ему сказать, что ему сделать, он даже кричать в ответ не мог. Бессилие распирало изнутри. — Ненавижу тебя! — прокричала она, и в этот момент дверь в комнату открылась. Билл оторвал руки от лица и увидел отца, с непроницаемым лицом заглядывающего в комнату. — Это уже все границы переходит. Первый час ночи, вы соображаете что творите? Лаура — в комнату, Билл — спать. Живо. Лаура попробовала возразить, но он за локоть поднял ее на ноги и почти вышвырнул в коридор. — Спать,— ещё раз приказал он, обращаясь уже к Биллу,— И без глупостей.

***

Заведя Лауру за плечо в ее комнату, Мейсон отпустил, и та села на кровать, закрывая лицо руками. Плечи сотрясались от рыданий, она дрожала вся полностью. — По какому поводу истерика? — спокойным тоном спросил Мейсон,— Младшие спят уже, ты их своим криком перебудила наверное, как и соседей. Что он сделал, что потребовалось так орать? — А какая разница, что он сделал? — выкрикнула она, отнимая ладони от заплаканного лица,— Все равно ему ничего не будет. Все равно я останусь виновата, я всегда виновата, а он хороший всегда, все всегда ему! — Успокойся. Лаура, будто назло, заревела ещё громче и отчаяннее, и Мейсон недовольно вздохнул.

***

Билл пару минут смотрел в стену, усмиряя сердце, колотящееся так, будто хочет вырваться из ребер наружу. Собравшись и приняв более спокойный вид, он легонько постучал в стену костяшками пальцев, и через десяток секунд на пороге появился Майк. — Не хочешь поспать вместе? — вымученно улыбнувшись, спросил Билл. — Конечно хочу,— Майк тут же лег рядом и осторожно приобнял брата, уткнулся носом в его плечо. Билл хотел заговорить, но отбросил эту идею. Ему и самому было тяжело, а если ещё и Майк разволнуется, будет совсем плохо, к тому же Билл опасался злить отца ещё сильнее. Если у Майка будет приступ, Билл будет вынужден позвать на помощь. У отца что-то с рукой, но Билл подозревал, что если он захочет выпороть кого-то из них, он и левой это сделать способен. Заставить близнеца так испытывать судьбу Билл не мог. Майк тоже молчал, и Билл, стараясь успокоиться и сам, погладил его по голове, а потом притянул ближе и поцеловал в висок. Майк сонно улыбнулся и потерся щекой о его плечо. Он тоже молчал, и Билл прислушивался к его дыханию, чувствовал сердцебиение. Чтобы успокоиться и выровнять пульс, Майку понадобилось минуты три, и Билл тоже успокоился, наблюдая за ним. Он был рад, что смог дать ощущение безопасности хотя бы близнецу, потому что сам ощущал полное смятение. Билл больше не мог игнорировать то, что Юлиан за ним настойчиво ухаживает. Больше себя обманывать не получится, цветы и клубника ясно дали понять намерения, не дружеский это жест. Да и все вокруг, кажется, осознали все раньше него. Но Билл не знал, как ему на это реагировать. Юлиан был милым, Билл сам к нему тянулся, уже доверял, но была ли это влюбленность? Наверное нет. Нравился ли Юлиан ему? Наверное да. Наверное. Зато Лауре он уж точно нравился. По крайней мере, сегодня она решила именно так, и Билл понимал, что не смог бы видеть их вместе. Даже думая об этом он ощущал глупую, иррациональную ревность. Возможно дело было в том, что Юлиан — его первый друг, первый человек не из семьи, с кем Билл хотел общаться, хотел проводить время. Он ничего не ощущал, когда смотрел на их танец. Вероятно потому, что к Лауре Юлиан был очевидно и явно равнодушен. То есть, конечно, он был мил и доброжелателен, как и всегда, но с Биллом он вел себя иначе. Это чувство было знакомым и очень приятным. Засыпая, Билл решил, что завтра поговорит об этом с Лизой.

***

В очередной раз подняв воспалённый взгляд от билетов к завтрашнему экзамену по истории средних веков, Женя уже начал думать о том, что Юлиана пора будить. Тот уснул час назад, но теперь метался, будто в каком-то кошмаре или неприятном сне. И Женя бы оставил это как есть — все равно проснется и не вспомнит — но лишние звуки отвлекали, а до экзамена осталось совсем мало времени. — Юль,— позвал он, надеясь, что сможет разбудить соседа одним лишь голосом, чтобы не совершать кучу лишних действий и не добираться до него, при этом не перебудив всех соседей, — Юлиан, проснись. Юлиан. — Что? — наконец сонно пробормотал тот, приподнявшись на локте. — Спи нормально. — А я что делаю, прыгаю что ли? — пробормотал Юлиан, переворачиваясь на другой бок, и наконец-то затихая. Женя тихо фыркнул. Но через несколько минут, Юлиан снова перевернулся спиной к стене и что-то промычал, кутаясь в одеяло. День был перенасыщен. Наказание от тренера и фактическое признание Биллу цветами окончательно увели почву из под ног. Он сам не знал, зачем послал цветы с определенным значением, если Билл уже спросил его об этом, значит мог посмотреть и догадаться. Можно уже сразу вставать на одно колено, без намеков, но Юлиан ощущал, как голова идёт кругом. С Женей, сосредоточенным на билетах, не было даже шанса поговорить, и в этот момент, ещё сонным, Юлиан ощутил острую потребность почувствовать себя в безопасности. Заснуть снова не представлялось возможным, а одиночество, даже несмотря на присутствие Жени в комнате, стало невыносимым. Сняв телефон с зарядки, он зашел в мессенджер и набрал сообщение, надеясь, что не разбудит.

***

Когда Аделаида Эдуардовна открыла ему дверь, Юлиан тут же бросился ей на шею и обнял. Замерев на пару секунд, она все же высвободила руки и обняла ученика в ответ, одной рукой закрывая за ним дверь в подъезд. — В чем дело, Юлиан? — наконец спросила она. — Простите, просто... Надеюсь на разбудил. Так много случилось сегодня и я... — Он неловко усмехнулся. — Раздевайся, — вздохнула она, мимолётно потрепав его по волосам и отстранившись,— Только веди себя тихо, все спят уже. Чай ромашковый будешь? — Если можно,— Юлиан неловко улыбнулся,— И за сегодня... Простите. Я правда не хотел, чтобы все так вышло. Тренер неопределенно махнула головой и зашла на кухню. Как и в коридоре, включены на кухне были только настенные лампы, окутывая все вокруг мягким желтым светом. Аделаида Эдуардовна достала чашку, из которой Юлиан пил все предыдущие разы, и залила в нее заварку из чайничка с ромашкой. — Вы тоже чай пили? — уточнил он, забирая предложенную чашку. — Да. — Переживаете? — уточнил он с улыбкой. — С вами ещё и поседеешь,— сообщила она, садясь за стол с чашкой. Дождавшись, когда ученик приземлится напротив, она заговорила,— Юлиан, тебе стоит пойти к психологу. — У меня все хорошо,— поспешно заверил он,— Правда, все в порядке. Я отлично себя чувствую. — Я вот именно об этом тебе и говорю. Вижу я твое "отлично", и это "все хорошо" нужно проработать ещё в начале, пока не перешло на стадию похуже. — Вы говорите так, как будто я больной,— усмехнулся он и отвёл глаза. От этого разговора резко стало очень страшно, Юлиан с ужасом понял, что руки задрожали, и поспешно поставил чашку на стол. — Ты не больной,— серьезно произнесла она, поймав его взгляд,— Через этот период все проходят по-разному, и особенно в олимпийский сезон хотелось бы сделать это менее болезненным. — Есть люди, которым... — Юлиан запнулся, вымученно улыбаясь,— Помощь нужна больше, чем мне. — Если ты про Билла, то об этом я осведомлена. У него есть те, кто готов ему помогать. — Кто? — спросил Юлиан,— Мои проблемы по сравнению с его это... Ерунда, понимаете? — Его дядя решил, что теперь это и его проблема тоже. Билл под защитой, а тебе уж точно не стоит об этом переживать. Иди спать, Юлиан. Второй час ночи, мне с утра тренировку проводить.

***

Проснулся Юлиан в "своей" комнате от того, что сверху на него запрыгнула Марьяна и начала неистово трясти. — Юлиан! А ты когда пришел? Мама сказала ты тут! Уже восемь, вставай! А у меня каникулы, представляешь?! Юлиан схватил девочку за руки и повалил на кровать рядом, стряхивая с себя. Упав на кровать с громким смехом, она вновь поднялась и ещё раз его потрясла. — Мама сказала вставать! — Марьяна, не мешай спать человеку,— послышался голос Виолы из коридора. Марьяна убежала, а Юлиан медленно открыл глаза, потягиваясь. На сегодня была запланирована школа, съемка рекламы спортивного питания и... Репетиция с Лаурой. А ведь они так и не поговорили. Юлиан не знал, обиделась она на него или нет. Хочет продолжать это все, или уже не хочет. Поднявшись и быстро натянув одежду, он прошел на кухню. Айше накладывала белковую овсянку в три тарелки, две обычные, синего цвета и одну маленькую с голубыми цветочками. На столе лежали нарезанные ветчина и сыр, стоял заварочный чайник. Юлиан сел на свободное место, рядом плюхнулась Марьяна. Темные волосы девочки сильно кудрявились после сна и были похожи на гриву львёнка. Юлиан смахнул упавший на ее лоб локон, а девочка тут же, чуть не смахнув со стола тарелку, крепко его обняла, сидя боком. — Эй,— мягко засмеялся он,— И тебе доброе утро. — Юлиан, если ты спишь здесь, это ещё не значит, что тебе не нужно ставить будильники. Я не могу спихнуть на Виолу ещё и твое расписание,— раздалось из дверного проема. Юлиан обернулся. Аделаида Эдуардовна, уже в уличной одежде и с собранными волосами зашла в зал и села за свое место, сразу наливая чай,— К какому тебе уроку? — Ээ... — Юлиан постарался вспомнить,— Думаю, уже не к первому. — Да уже и не ко второму,— она взглянула на электронные часы над дверью. Было восемь пятнадцать,— На твои оценки смотреть страшно. Ты обещал закрыть все неаттестации. — Я почти закрыл,— заверил ее Юлиан,— Ещё немного. — Будут тройки по основным предметам — запишу к репетитору на следующий год,— пригрозила она,— Тебе ещё ЕГЭ сдавать. — Мам, а мы куда в отпуск поедем? А Юлиана возьмём? Давай возьмём? — Марьяна, нетерпеливо подпрыгивая на стуле. — Ешь,— приказала Аделаида,— Пока кашу не доешь, никуда не поедем. Юлиан не собачка, нельзя взять его в охапку и потащить с собой, не спрашивая. — Ты поедешь с нами? — Марьяна повернулась к нему,— Мы с мамой очень хотим, чтобы ты поехал с нами. — Я... — он встретился глазами с тренером и та еле заметно кивнула,— Да. Поеду с вами. — Тебе присвоили звание фигуриста года,— произнесла Аделаида вперёд дочери, которая, воодушевившись, уже хотела продолжить болтать,— Знаешь об этом? — Не хочу знать,— мягко улыбнулся Юлиан,— Если это правда так, то я откажусь. Аделаида кивнула, ничуть не сомневаясь в его ответе. — Сделай это официально. — Почему? — удивилась Марьяна,— Зачем отказываться, если присвоили? — У меня второе место по итогам сезона, я проиграл главные старты,— объяснил Юлиан,— Награду заслужил тот, кто их выиграл. И я не буду поддерживать такое неуважение в его сторону. Они хотят столкнуть нас лбами, а я хотел бы, чтобы этого не случилось. — Лишний раз,— дополнила Аделаида,— Столкнуть вас лбами ещё один раз. Если Билл восстановится и его оправдают, вы будете соперниками весь следующий сезон, и он, кстати, неизбежно будет тебе проигрывать, первую половину — и это при лучшем раскладе. — Но это другое,— возразил Юлиан,— В этом сезоне он тоже проигрывал мне вначале, но это было хоть немного честно. — Немного? — На него давили, его не хотели видеть,— Едва слышно вздохнул Юлиан и вновь нацепил на лицо расслабленную улыбку,— А меня любили. Мне было намного легче. — Никогда никто не тренируется в равных условиях,— Аделаида вздохнула,— Всем всегда что-то мешает. У всех проблемы, у кого-то травля, кто-то родных потерял, кто-то травмирован, все со своими демонами на старт выходят. — У меня проблем не было. — То, что ты свои проблемы таковыми не считаешь, это только твое достижение. Другие на твоём месте, может, и не доехали бы до мирового уровня. Это твоя заслуга. Юлиан пожал плечами, вложив в жест как можно больше напускной легкомысленности. — Юлиан, — снова обратилась Аделаида,— Просто хочу узнать. Если выяснится, что Билла они не признают первым по сезону в любом случае и это невозможно, ты заберёшь ее себе или ее отдадут третьему? — Тогда пусть Женя забирает,— фыркнул Юлиан,— Но он тоже откажется. Это ведь унижение. Если я откажусь и заявлю об этом, Женя не сможет её признать без ущерба для репутации, даже если захочет, ведь я уже вслух заявил, что забрать награду — значит обесценить заслуги Билла. Он так не подставится, и остальные тоже. Им придется либо отдать награду Биллу, если он, конечно, примет, либо отказаться от этого вовсе, но скандал-то все равно будет. Аделаида пришурилась, внимательно смотря на него, и Юлиан понял, что, кажется, наговорил лишнего. — То есть дураком ты только прикидываешься? — уточнила она. Юлиан не знал, что на это ответить, поэтому неловко усмехнулся, отводя глаза. Да, прикидывается? Нет, реально дурак? — Тебе прекрасно известно, как работает институт репутации. Ты замечательно строишь логические цепочки. То есть всю дичь, которую ты творишь, ты творишь абсолютно осознанно, я тебя правильно понимаю? Ты понимаешь, что портить свою репутацию, но все равно это делаешь? Зачем, Юлиан? Юлиан отвёл глаза.

***

— Кто-то умер? — сходу спросила Аделаида Эдуардовна, приняв звонок. Судя по звукам на заднем плане, она была за рулём. — И вам доброе утро,— недовольно вздохнула Варя. Ее раздражало, что это единственный выход, и ещё больше раздражало, что Жанна дистанцировались и предоставила ей разбираться с этим в одиночку. Варя никогда не была дипломатом, а уж идти "на поклон" к тренеру, от которого ушла со скандалом, чтобы просить совета, вообще представлялось чем-то крайне унизительным. Но Тимур не реагировал ни на что. На тренировки он ходить перестал, учиться даже не начал, он второй день подряд не ел — по крайней мере, не спускался в столовую, и после тех слез в первый раз на контакт больше не шел. И вот, снова не появился на завтраке. — Что-то с Тимуром? — безошибочно определила Аделаида, и Варя только сжала зубы. — Он вам звонил? — Нет, но я сомневаюсь, что ты надумала извиняться, поэтому вариант один. — От вас перешли ещё двое, может с ними. Почему сразу с Тимуром? — Сомневаюсь,— коротко ответила она,— В создании проблем Савранскому равных нет. — Да, с Тимуром,— сказала Варя,— Он... В депрессии. Из комнаты выходить отказывается, плачет и грозится умереть от голода назло всем, что с ним делать? — А что у него на этот раз? — скептически уточнила Аделаида. То, что она не прониклась ни каплей сочувствия, было слышно сразу. — Говорит, что все его ненавидят. — Уточни у него, кто именно в этом виноват и не забудь выяснить, что конкретно он сделал, после чего внезапно пришел к таким выводам. — Думаете, он с кем-то поссорился? — Это Тимур, он не мог с кем-то не поссориться. Вопрос только в количестве лиц, с которыми уже успел. — У него отдельная комната, отдельные часы, отдельный стол, я не понимаю, чего ему ещё не хватает. — Ремня ему не хватает,— проворчала она,— Я понимаю, что попустительство — это политика вашего штаба, но и в крайности уходить тоже не надо. Тимур прощупывает, можно ли вам сесть на шею, чтобы вы вокруг него бегали, и он отлично понял, что можно и даже нужно. — Мы не бегаем вокруг него,— разозлилась Варя. — Жанна может и не бегает, а вот ты — да, иначе не позвонила бы мне. — Я не знаю, что он может с собой сделать, и какие меры предпринять. — Да ничего он с собой не сделает, Варь. Он проверяет, насколько тебе его жалко и на что ты готова пойти. Тимур обожает ощущать себя центром вселенной, он будет хоть у края крыши стоять, лишь бы все распереживались, но он ни разу ещё ничего серьезного с собой не сделал, потому что на самом деле этого не хочет. Перестань обращать на это внимание и он перестанет комедию ломать в отсутствие благодарных зрителей. — Он весь день не ел, это не самоповреждение? — Нет, это он заигрывается. Он мальчик очень театральный и очень драматичный, он и два дня может не есть, и в голодный обморок свалиться. Этому нельзя потакать, за это надо наказывать. — Я не могу наказывать ребенка за эмоции. — Ты в принципе не можешь наказывать ребенка, и это твоя, как тренера, проблема. Тимур проверяет границы, а границ нет, и эмоциональной стабильности тоже нет. Заиграется, и пойдете его всей группой с крыши снимать, если успеете, конечно, потому что он передумает только когда станет поздно. Варя шумно выдохнула, а Аделаида продолжила. — А эмоции можно выражать по-разному, какие-то способы допустимы, какие-то нет. Убить человека в порыве гнева — это тоже своего рода выражение эмоций, но это не значит, что это нормально. — И что мне делать? Как вывести его из этого состояния? — Тебе — никак.

***

Лента рекоменлаций Тимура сыграла с ним очень злую шутку. Она всегда была настроена на фигурное катание и новости оттуда, потому что это, так уж вышло, одно из немногих, что его правда интересовало. Сейчас же нельзя было зайти в соцсети, не увидев там либо Реймона, либо Ковальчука, либо обоих разом. От каждого упоминания первого хотелось выть. Все это лишь напоминало о том, что он сделал, о том, что он слишком сильно виноват, чтобы просто забыть, о том, что его так и не раскрыли. Чувство вины пожирало его, медленно, мучительно. А в соседней комнате жил Ярик. Пребывание здесь стало невыносимым, ещё хуже была мысль о том, что сегодня ему все же придется выйти из комнаты. Тем не менее, когда на телефон поступил звонок от Аделаиды Эдуардовны, Тимур пару минут колебался. Он хотел взять трубку, он скучал... Но ужасно боялся. Потому что она — линия, соединяющая его с прошлым. — Д..да? — с запинкой произнес он, наконец ответив. — Тимур,— произнесла Аделаида Эдуардовна, и сердце его упало вниз. — Я. — Что ты творишь вообще? — Что я творю? — безжизненным от ужаса голосом уточнил он. — Опять решил показательную депрессию словить? Ты помнишь, с каким скандалом ушла Варя? Почему теперь она мне звонит, не зная, что с тобой делать? Помереть решил? — А вот и решил! — наконец пришел в себя он,— Они все меня ненавидят, хотя я им ничего не сделал. Я не понимаю, к чему такая жестокость? — Даже если ты ничего не сделал лично им, тебе стоит вспомнить, что ты творил здесь. Свое отношение к Биллу, Владу, Юлиану, к младшим, которые тут не задерживались. И переходили они в кометы, там все о тебе наслышаны. — Но я же ничего не сделал,— прошептал он, зажмуриваясь. Слушать это было невыносимо настолько, что хотелось сбросить вызов. — Те, кому ты что-то сделал, уже не в Кометах. Они перешли, сбегая от тебя. Ты не раскаялся, не исправил ошибки и даже не попытался это сделать, почему они должны тебя принять? Тимур всхлипнул.

***

Юлиан, заинтересованно вытащивший наушник, смог расслышать все, о чем тренер разговаривала с Варей и Тимуром. — А ты чего сидишь уши греешь? — недовольно спросила она, скосив взгляд на ученика. — Как-то даже жалко его,— Юлиан неловко улыбнулся. — Билла с Владом пожалей лучше. Они это больше заслужили,— отрезала она,— Тимур даже не попытался все исправить. Юлиан не ответил, понимая, что тренер права. А опустив взгляд в телефон, он заметил, что Билл на него подписался...

***

Билл проснулся от голоса сестры. — Вставайте, курьер приехал уже. Мы вам йогурты заказали. Приоткрыв глаза, Билл обнаружил, что Майк так и спит на его плече, которое за ночь уже порядком затекло. — Майк, проснись! — уже намного громче произнесла Лиза, и тот вздрогнул, открыв глаза и сжав руку на предплечье Билла. — Дура что ли? — возмутился Билл,— Он сердечник, ты зачем пугаешь? — Что он вообще делает у тебя в постели? — Моя постель, кого хочу, того и приглашаю! — Билл мельком погладил близнеца по плечу и недовольно взглянул на сестру. Она фыркнула и вышла. Майк помог Биллу сходить в душ, ели они уже на кровати, потом пришлось ехать в больницу на перевязку и осмотр, а потом в школу, чтобы сдать хоть какие-то контрольные. Теперь отцу не было нужды его трогать, потому что рядом были Майк и Джессика, которая тоже весь год посещала только тренировки, в значит помочь могли они. В больнице Биллу назначили новые таблетки для восстановления, на прием которых, впрочем, нужно было спрашивать разрешение у антидопингового агентства, сменили бинты на лбу и носу на более неприметные заплатки, но все ещё запретили тревожить швы. Сказали, что нужно надувать мыльные пузыри, чтобы тренировать лёгкие и избежать пневмонии из-за поверхностного дыхания. В школе же Билл был очень рад, что отец решил остаться в машине и позволил им самостоятельно закрыть долги. При виде Билла учителя в основном охали, ахали и интересовались как он себя чувствует, а оценки сильно натягивали, но финальным боссом оказалась учительница по географии. Недавно всем написали, что должников с девятых и десятых классов она принимает только в этот день строго после седьмого урока. Билл даже не удивился, когда возле кабинета увидел половину своей группы. Тимур и Ярик стояли совсем не рядом, а по ощущениям — специально как можно дальше друг от друга. Тимур, выглядящий теперь просто ужасно, будто не спал неделю из заболел, с безразличием скользнул по Биллу взглядом и тут же опустил его, но спохватился и перевел в сторону. Ярик же вообще не обратил внимания на него, хоть тоже стоял в одиночестве. Эрика и Вероника помахали рукой, и Билл кивнул, не будучи способным помахать в ответ, ведь руки были заняты костылями. Фигуристки обратили внимание на Майка — слишком давно его не видели, а теперь могли рассмотреть. Майк же, заметив взгляды, шагнул за спину брата. Билл же, тем временем, обнаружил того, кто сейчас интересовал его больше всех перечисленных. Юлиан, спокойно болтавший с Серафимой, обернулся и сразу оживился при виде него, бросив подруге какую-то фразу, подошёл ближе. — А чего уже обниматься не лезешь? — возмутился Билл в ответ на приветствие вслух. Юлиан фыркнул и все же осторожно обнял его за плечи, а потом кивнул в знак приветствия Джесс и Майку. — Что она там? Ставит оценки или валить начинает? — уточнил Билл. Юлиан, не ответив, осторожно взял его лицо в руки, мягко, давая возможность отстраниться. Билл позволил ему рассмотреть, а когда встретился взглядом, Юлиан резко смутился и шагнул назад, отпуская руки и неловко улыбаясь. — Это... — взгляд забегал,— У тебя...сняли швы? — Их раньше сняли,— вздохнул Билл,—Просто теперь заклеили и это выглядит не так стрёмно. Чего испугался-то? *** Юлиан смог заболтать географичку маршрутами Гран-При и интересными фактами про Южную Корею и та поставила ему вымученную четверку, о чем он рассказывал Реймонам чуть ли не с гордостью. Билл сдал три реферата и за несчастный вид смог рассчитывать на пять, вместе с Майком, зная ситуацию которого, всем было вообще все равно, что ему ставить. Что "пять" у него в году, что "три" — разницы особо не было, поступать Майк никуда не собирался. Джессика, тоже рефератами, заполучила и свою пятерку. Домой Билл вернулся полностью вымотанный. Он не переставал удивляться тому, как быстро уставал в последнее время, так ещё и новости не радовали. Звание "фигурист года" присвоили Юлиану, и как бы Билл им не проникся в последнее время, все равно от этого было ужасно обидно. Он не решался заговорить с отцом или тренером о том, что хочет сменить федерацию, но уже об этом думал. После этой новости, пусть федерация и не приложила к этому руку, звание ведь было неформальным и присуждалось им крупным спортивным изданием, Билл всерьез задумался о том, насколько ему это все нужно. Его здесь не любили, и он устал пытаться заслужить любовь и признание, которые были у всех, но не у него. Если его так настойчиво спихивают на обочину, может, стоит уступить? Зная, каким уважением пользуется его дядя — в Канаде с него будут пылинки сдувать. Гражданство у него двойное. Может, к черту Россию, пусть и дальше восхищаются Юлианом и Тимуром? Чего ради ему терпеть это? Остаться в группе у Аделаиды Эдуардовны он может и на платной основе, денег на собственное содержание у Реймонов уж точно хватит. Не сдались ему эти подачки. На телефон, тем временем, пришло сообщение: Привет Можеш помочь Юлиан. Конечно Юлиан. Билл сразу зашёл в чат и ответил:

Что случилось?

Ничего просто у меня проблемы с английским а ты его хорошо знаешь И скинул стикер с котёнком. Билл усмехнулся.

У тебя и с русским проблемы. Что там такое?

Юлиан скинул фотографию нескольких заданий из учебника. Билл подумал о том, что сайт с ГДЗ все ещё существует, и его по этому поводу беспокоить совершенно не обязательно, но блеснуть знаниями перед Юлианом был не против.

Тебе просто сделать задания или объяснить?

Спасибо Лучше обьяснить

Я могу позвонить тебе, вместе сделаем

— Привет,— послышался воодушевленный голос в трубке. Взбудоражил его так уж точно не английский, и Билл против воли улыбнулся. — Привет. Сразу начнем? — Мы так и не поговорили в школе. Вчера что-то было? — вместо ответа спросил он,— Вы помирились с Лаурой? Мы сегодня репетируем? Как она вообще? — Ага, конечно, помирились,— Билл закатил глаза, хоть Юлиан и не мог этого увидеть,— Видел бы ты ее истерику в час ночи после твоих цветов. Спасибо, кстати, ещё раз, мне очень приятно. — Что случилось? — Юлиан, кажется, испугался. — Да ничего, просто она очень оскорбилась, что ты после случившегося мне подарки даришь, а ей даже не перезвонил,— фыркнул Билл,— Надумала себе всякого. Да, ты, кстати, ей нравишься. Отшей ее, что ли, помягче, а то она и дальше будет мозг выносить нам обоим. Юлиан недолго помолчал. — Ты не беспокойся,— заверил его Билл,— Это у нее... Временно. Ещё днём ты ей не нравился, а потом она резко себе это внушила. Это несерьёзно. — Ты уверен? — уже тише спросил он,— Я не хочу ее обижать. — Да она сумасшедшая, ее обижать не надо, она сама справится. Как, кстати, твоя Эрика реагирует на то, что ты танцуешь с другой девочкой? — Я опасаюсь на нее смотреть,— со смешком признался Юлиан,— Боюсь, дырку во мне прожжет. Кстати, насчёт этого. Меня Аня попросила передать, что Вероника попросила передать, что Эрика спрашивает, что Леша переживает, что ты ему не отвечаешь. — Какой ещё Леша? — не понял Билл. — Касаткин. Новенький,— пояснил Юлиан. — А...Передай по этой цепочке обратно, что он такой не единственный. Если я каждому встречному отвечать буду, у меня времени ни на что не хватит. — Только мне отвечаешь, получается? — Ну не только. Сестрам отвечаю, Майку. Даже отцу приходится,— Билл наигранно вздохнул. — И больше никому? — Могу и тебе перестать. — Молчу,— усмехнулся Юлиан. — Да, и ещё, прежде, чем мы начнем,— Билл скользнул взглядом по экрану с открытым каналом из штаба,— Вы что такого натворили?

***

*События в сцене происходят на английском языке

— На теле есть раны помимо ножевого. Врачи говорят, что по анализам на теле найдены следы... — Администратор запнулся, раздумывая над формулировкой,— ДНК троих человек. — Установить личности нельзя? — уточнил Эмиль. Он удивился бы, если бы на ней ничего не было, но даже учитывая, что неожиданностью это не стало, все равно становилось неприятно. — Можно попробовать, если у вас есть подозрения. — Оставим это пока. Ее можно увидеть? Как она себя чувствует? — Молчит. Не выдает никакой информации, ждёт вас. — Воды не боится? — Нет, в душ сходить согласилась, но согласилась принять помощь от Эммы только сегодня. Эмиль постучал в дверь и вошёл спустя несколько секунд. Девушка сидела на кровати с какой-то книжкой, но как только Эмиль показался на пороге, вздрогнула и торопливо отложила книгу, вскочив на ноги и поклонившись. Распущенные волосы были все ещё влажными. На теле девушки была широкая ночная рубашка, скрывавшая перевязанные раны. Средний рост, темные волосы, но взгляд не запуганный, какие обычно бывают у жертв торговли. Она смотрела с отчаянной решимостью, будто если нужно — перерезала бы горло всем присутствующим или себе, не размышляя. — Оставь это, ты ранена,— быстро проговорил он,— Сядь. Девушка так же судорожно приземлилась на кровать, вцепившись в нее пальцами. Ясно, придется для начала успокаивать. — Ничего не болит сейчас? — Вы меня защитите? — она подняла глаза,— Защитите же? Они меня убьют, только не отдавайте назад, и не рассказывайте мне ничего, ничего не рассказывайте, умоляю. — Успокойся. Я тебя не отпущу и никому не выдам, мне невыгодно это делать. Девушка закуталась в одеяло и опустила взгляд. Она была напугана до чёртиков, а судя по тому, что прошло уже больше суток, в таком состоянии и находилась все это время. Она говорила на английском бегло, но с акцентом, который сложно было распознать. — Давай для начала уточним, кто ты такая и откуда взялась,— мягко спросил он. — Келси,— подумав, ответила она,— Я от... Господина Маркевича. Я работала горничной в одном из отелей. — Оставь эти легенды, если не будешь отвечать на вопросы или соврешь, я не буду тебе помогать,— хотя в фразе была явная угроза, тон остался мягким,— Кто ты на самом деле? И откуда? — Йетмира Гьони,— понизив голос, произнесла она так, будто слишком давно не произносила этого вслух,— Я из Албании. — У тебя есть семья? Как ты попала сюда? — Есть... У меня есть мама и папа. Ну, были... — она перевела дух, глаза заслезились. Эмиль только удостоверился в том, что перед ним не взрослая девушка, а перепуганный ребенок,— Меня, наверное, похитили... Я не помню, последнее — мы отдыхали в Турции, а потом... Не знаю. — И давно это было? — Два года назад. — Сколько тебе лет? — В... — начала она по привычке и осеклась,— Я родилась шестого марта две тысячи шестого года. — Получается, тебе сейчас пятнадцать? Она кивнула. — И много вас таких... Горничных? — Я видела человек двадцать. Но я не знаю настоящих имён, нам запрещали... — Понятно. Но что, все таки, случилось сейчас? Как ты смогла сбежать, почему? — Теодор умер...я не знаю как, но его, похоже, убили. Тогда господин Маркевич и Дэвид вернулись в каком-то страшном состоянии. Они кричали друг на друга, Дэвида тошнило и все наши ушли по комнатам, а я испугалась и уйти не смогла, я подслушала из-за арки... Я плохо знаю польский, но знаю, они обсуждали, что вы в этом виноваты, и что они собираются это как-то... А потом мистер Маркевич вышел, а Дэвид пошел в мою сторону, я не успела спрятаться, и он... Вот. — То есть Богдан Маркевич не знал о том, что ты подслушивала? — уточнил Эмиль. Рассказ девочки был слишком сбивчивым. — Не знал... Он был очень пьян, он бы не заметил, даже если бы прошел мимо меня. — Так, а Дэвид? Как он выглядел, в каком состоянии был? — Ему было очень плохо. Как будто его мучили, но ран не было. Он был почти в истерике. Он ударил меня ножом, вжал в стену, но я его ударила и вырвалась, он был очень слабым... И я смогла убежать. — Почему ты пришла ко мне? — Я не знаю... Я подумала, что смогу быть вам полезна. Они хотят убить мистера Ансуорта и мистера Джона Генри Реймона. — Зачем тебе нужно быть мне полезной? — чуть твёрже спросил Эмиль. — Если они вас боятся, значит вы можете навредить им,— твердо, но со сквозившис в голосе отчаянием проговорила она, опустив голову,— Я хочу вам помочь, потому что тоже хочу навредить им. — "Им" это кому? — Мне нужно перечислить всех? — спросила она. — Напиши на бумаге. Тебе принесут. — Ладно, — девочка покорно кивнула,— Что со мной будет? Я не буду сопротивляться, я просто хочу знать. — Ты нужна мне до тех пор, пока все не кончится. После этого тебя вернут к родителям на родину и ты вернёшься к обычной жизни. Тебя больше никто не тронет. Девушка сжала пальцами одеяло и зажмурилась. Эмиль проследил, как волной на нее накатило облегчение и как тяжело ей было теперь сдержать слезы. Она поверила. — Йетмира, можешь плакать, если нужно,— успокаивающим тоном произнес он.

***

Эмиль прикрыл за собой дверь комнаты, передавая девочку на попечение полиции. По звонку он передал данные Йетмиры предположительный адрес и номера телефонов, которые она помнила. Выяснилось, что она пару раз пыталась связываться с родителями. Маркевичи действительно не на ту напали. Наконец опустившись на диван в гостиной, Эмиль набрал номер сына: — Джон, это будет легче, чем я думал. Они их не вербуют. Весь синдикат, похоже, держится исключительно на их страхе друг перед другом. Как я и предполагал, они там друг друга ненавидят. — Отец, они стреляли в Лиама. Сердце Эмиля на мгновение остановилось. — Что?