16. Второй юношеский
15 июня 2026 г., 22:22
— Ты похож на дядю Эмиля,— немного подождав, сообщил Билл.
После установления тишины они ещё какое-то время смотрели друг на друга, задумавшись.
— Это... брат твоей матери? — спохватившись, уточнил Юлиан, хотя уже знал ответ.
— Отца.
— Странно... Нетипичное для Канады имя,— Юлиан беззаботно пожал плечами, стряхивая напряжение,— И чем же я на него похож?
— Ты тоже считываешь эмоции,— задумчиво произнес Билл,— Мой отец так не умеет, а Майк слишком, наверное, тревожный.
— Расскажи о нем. Ты ведь нигде не упоминал раньше, да? Почему? Вы не общались?
— Просто было нельзя. Да и сейчас нельзя, я не совсем понимаю почему, но мне запрещают говорить о нем,— Билл пожал плечами,— Он не появляется перед журналистами, никто даже не знает, как он выглядит.
— Он... Связан с чем-то незаконным?
Билл удивлённо на него посмотрел.
— Нет... Наверное. Я не знаю, честно говоря, но наверное нет. В жизни он не скрывается, в Германию ко мне приезжал,— Билл снова пожал плечами,— Он станет директором нефтяной компании, хотя отец не хочет этого, а у тети Шарлотты — его жены — есть своя церковь.
— Своя Церковь? — переспросил Юлиан.
— Да. Чего ты улыбаешься?
— Я всегда улыбаюсь
— Нет, ты странно улыбаешься.
— Извини.
— Ладно,— вздохнул Билл,— С него все это началось. Я позвонил ему, чтобы он помог Майку... Ему становилось все хуже, он очень переживал, и обстановка накалялась. Ему нужно было в больницу и я боялся, что отец может сделать с ним что-то. Я попросил о помощи, дядя Эмиль стразу вмешался.
— Он приехал? — уточнил Юлиан.
— Нет, он прислал к нам врачей и органы опеки. Нас опрашивали, забрали на экспертизу, вроде дело завели. А у них с отцом отношения складываются сложные, и виноват остался я.
— В том, что попытался спасти Майка?
— В том, что... — Билл замолчал, понимая, что не знает, как это выразить. Он мог же, мог вот недавно... — Я не знаю. И потом это он позвал сюда Джейн. И она меня спасла, наверное...
Билл ощутил, как погружается в воспоминания о страшной ночи, но тут же почувствовал теплую ладонь на щеке.
— Не надо, не вспоминай.
Билл поджал губы и отвернулся, вырываясь, и Юлиан покорно отпустил.
— Извини, что завел тему.
— Не извиняйся,— Билл удивился, и это помогло ему переключиться,— Ты-то здесь причем? Я просто в голове не туда залез, все в порядке.
Он вновь взглянул на Юлиана, все ещё сидящего на полу перед ним. Тот будто забыл об обычной улыбке — Билл замечал это часто в последнее время. Перед ним Юлиан иногда будто снимал маску. Возможно не только перед ним, может, с друзьями у него было то же самое, Билл не мог этого знать, но его искренний взгляд располагал к себе так сильно, что хотелось выложить вообще все, поделиться всем, что волнует, и Билл только усилием воли заставлял себя молчать о многом. Они не настолько близки, Билл ещё не до конца разобрался, что именно Юлиан хочет и если бы он испугался или отстранился после такого, Билл бы этого точно не перенес.
— Вообще, знаешь... Я рад, что могу рассказать тебе об этом,— наконец сообщил Билл, пряча взгляд.
Юлиан улыбнулся. Теперь Билл ощутил волну искренности, и от этого на сердце стало совсем тепло. Не то что бы до этого от него чувствовалась фальшь, но это было дежурно.
— Я... Да. Я тоже рад,— ответил он, и нельзя было не заметить смущение в его голосе.
— Мы все таки... Друзья, получается?
— Друзья,— подтвердил Юлиан, скользнув пальцами по его ладони и переплетая пальцы.
***
— И он вот так, при всех, начинает на меня наезжать. Но это он ещё вас постеснялся, я уверена, у него есть тормоза какие-то, но это все равно наглость, а представьте, что он думает на самом деле? — Да как он вообще может говорить такое девочке? — возмутилась Аня. В этот момент телефон Лауры завибрировал, и она поспешно приняла вызов. — Пап? — Где вас носит? — Мы в комплексе... Ты же разрешил. — Я за вами заеду,— недовольно вздохнул он,— Через десять минут чтобы были у ворот оба. — Можете написать этим двоим? — уточнила Лаура, согласившись и сбросив вызов,— Я не хочу.***
Билл и Лаура подошли к машине почти одновременно, хотя и избегали смотреть друг на друга. Выйдя, чтобы помочь Биллу забраться внутрь, Мейсон оглядел обоих. Напряжение между детьми он заметил с первого взгляда, оно было слишком очевидным. — Что у вас случилось? — спросил он. — Поссорились,— отстраненно ответил Билл. Лаура промолчал и прошла к переднему сиденью машины. — Кто разрешал? — уточнил Мейсон. — Я с этим сидеть не хочу,— проговорила она. — Мне стоит вмешаться? — уточнил он конкретно у Билла, чем разозлил Лауру ещё больше. Она поджала губы, руки затряслись от смеси гнева и отчаяния. Он уточняет у Билла, у любимчика, а не у нее, которой, очевидно хуже. Это ее обидели, но все внимание, разумеется, достанется распрекрасному Биллу, и именно он должен будет решить, стоит отцу вмешиваться в их отношения или нет. И Лаура была уверена, что виноватой останется она, при любом из возможных раскладов. — Мы разберемся,— опустив глаза, ответил Билл,— Все нормально. Недовольно вздохнув, Мейсон снова помог отчаянно сжимающемуся Биллу залезть в машину. — Ты прекратишь этот спектакль или нет? — наконец спросил он, поймав взгляд сына,— Ты самому себе больно делаешь. Билл отвёл глаза и не ответил. — А днём сегодня спорил и пререкался совершенно спокойно,— заметил Мейсон,— Хватит ломать комедию. Лаура, сядь уже куда-нибудь. В машине Лаура все же села вперёд с молчаливого согласия отца. Билл смотрел в телефон, но в момент очередного рывка вынужден был схватиться за ручку двери и взглянуть вперёд. Отец вырулил левой рукой, чудом избежав столкновения и глухо выругался на французском. — Пап, что у тебя с рукой? — Лаура наконец решилась задать вопрос, мучивший детей уже несколько дней. — Повредил плечо,— сквозь зубы ответил он,— Билл, осторожно, не дёргайся.***
Майк порывисто, но осторожно обнял его, как только Билл переступил порог дома. Билл ощущал, как дрожат его руки и как брат боится причинить боль, при этом отчаянно желая быть ближе. — Помоги мне лечь, ладно? — попросил Билл, освобождая одну руку, чтобы быстро, но ласково растрепать его волосы. Краем глаза он заметил букет на комоде. Опираясь на руку Майка, Билл освободил руки от костылей и лег на кровать, поняв, что обессилен. Это чувство все ещё было странным — он ведь ничего не делал, даже не двигался особо, а чувствовал себя так, как будто откатал десять произвольных. — Тебе удобно? — уточнил Майк, подсовывая подушку под левую руку. Забравшись на другую половину кровати, ближе к стене, Майк помог Биллу снять лишнюю одежду, поправил ортез и погладил пальцами повреждённое запястье. Билл снова ощутил отвратительное липкое ощущение беспомощности. Майк вроде заботился и ничего не говорил, но внутри Билла все равно нарастало возмущение. Это — не он. Он Чемпион Мира, лучший фигурист планеты, а не бесформенное нечто, неспособное даже двигаться. — Эй,— тихо позвал Майк, когда Билл зажмурился и отвернул голову в сторону. — Все нормально. Мне просто не нравится, что я... Такой. — Ты вылечишься, это ненадолго,— Майк переместил руку, поглаживая выступающие над впалым животом очертания его ребер кончиками пальцев, боясь даже немного надавить. — У тебя руки дрожат,— Билл, в свою очередь, вытянул здоровую руку, подтолкнул Майка, чтобы он тоже лег на спину и накрыл ладонью место, где под ребрами, целыми, в отличие от его собственных, колотилось сердце,— Все хорошо, Майк. — Все хорошо, — повторил он. — Ты переживаешь. Тебе нельзя, у тебя слабое сердце, а ты и так нанервничался в последнее время. Я не хочу, чтобы у тебя случился инфаркт или остановка сердца. — Я не могу не переживать. Тебе больно. — Но мне становится лучше. Уже нет смысла переживать по этому поводу, все, что могло, уже произошло. — Но я все равно волнуюсь,— вздохнул Майк. — Отшлепать для успокоения не могу,— пошутил Билл. — Да, в этом и проблема...— пробормотал близнец, закрыв глаза. Билл повернул голову с внимательно посмотрев на него. — А поподробнее? — попросил он, наблюдая, как Майк тут же смутился, видимо, надеясь, что Билл не станет заострять на этом внимание. — Не знаю... Я чувствую себя в безопасности, когда ты так можешь,— постарался объяснить Майк,— А когда не можешь — не чувствую. Я как будто один... Понимаешь? — Ну, у меня это ненадолго, — задумчиво произнес Билл, а потом улыбнулся,— Через недели полторы почувствуешь, не сомневайся. Майк поднялся на локте и пару секунд близнецы смотрели в глаза друг другу. Билл не успел понять, чего именно он хочет, как Майк уже потянулся к нему и осторожно поцеловал в щеку, в один из участков кожи, не скрытый бинтами. Сердце забилось быстрее. В первый раз в жизни Майк проявил инициативу сам — не попросил, а поцеловал сам, пусть даже не в губы, за что Билл был ему безмерно благодарен, ведь Майк снова принимал таблетки из запрещённого реестра. Билл погладил его по щеке, а потом притянул обратно, целуя уже в уголок губ, а потом в нос, заставив улыбнуться. — Солнце, я так тебя люблю,— сообщил Билл, взъерошив его волосы и потянув на кровать рядом с собой,— Ты бы знал как. — Я знаю,— тихо произнес Майк. Он лег рядом так, чтобы одновременно быть и очень близко, и не прижиматься, так как боялся навредить,— Куда вы ездили? — Лаура танцует с Юлианом вместо меня,— вздохнул Билл,— Ездил контролировать процесс. — Ты должен был танцевать с Юлианом? — не понял Майк. — Нет, я должен был танцевать с Лаурой,— Билл улыбнулся, — Но я б лучше с Юлианом танцевал, чем с этой... — У вас что-то случилось? — Поссорились,— Билл вздохнул.***
— Юлиан, сколько можно! — Женя дотянулся костылем и несколько раз стукнул в дверь ванной,— Ты там сдох? Че можно делать целый час? Подрочить за пятнадцать минут успеешь. — Дай помыться! — раздался голос Юлиана из-за двери сквозь звуки льющейся воды. — Что ты там моешь столько времени? Если ты пытаешься смыть грехи, то это в другом месте. Или у вас с Биллом все сложилось и ты уже к чему-то готовишься? — Женя! — выкрикнул он с возмущенными нотками, но Женя был уверен, что он рассмеялся. — Юлиан, имей совесть, мне тоже нужно в ванную! Спустя десять минут дверь наконец распахнулась. — Надо же, явление Христа народу! — делано обрадовался Женя, пересаживаясь с кровати на коляску. Юлиан неловко усмехнулся, старательно вытирая волосы полотенцем. — Принеси мне пожалуйста из кафе удон с креветками, весенний салат без масла и протеиновый коктейль с черникой. Запомнил? Юлиан кивнул, отходя в сторону, чтобы не мешать другу заехать в ванную. — А ещё сегодня нужно подмести и помыть полы, снять сухое белье с сушилки и развесить мокрое... Ты чего так долго то? — Жень, я его боюсь,— сообщил Юлиан, садясь на кровать. — Кого, белья? — не понял Женя,— Оно не кусается, я проверял. — Билла,— усмехнувшись шутке, пояснил Юлиан,— Он резко начал со мной сближаться, слишком резко, понимаешь? Он сначала оборонялся долго, а потом резко перестал, а я не понимаю почему, и вообще я не был к этому готов! — по ходу речи голос его становился все более нервным. — Так это же хорошо,— пожал плечами Женя,— Тебя разве не радует, что он перестал шугаться? — Радует, но... У меня такого не было ещё, я не знаю как реагировать. — Ну ты же как-то отреагировал,— заметил Женя,— Я так понимаю, что-то уже произошло, и ты из этой ситуации как-то вышел. — Он сегодня днём после экзамена внезапно решил погладить меня по щеке,— Юлиан повторил его движение в точности, ведь след его прикосновения до сих пор ощущался на коже,— Сказал, что комар, но комара не было. И... И потом все. Его забрал отец, мы разошлись, и я чуть с ума не сошел, а потом он приехал с Лаурой и мы общались, будто ничего не было. А потом мы все перессорились, но я остался с ним, и он сказал, что я похож на его дядю, да, кстати, мое предположение было верным, Эмиль его дядя, так вот, и он назвал меня другом, представляешь! — Невероятно, скоро целоваться полезет, осторожнее там,— Женя усмехнулся. Юлиан фыркнул в ответ и принялся одеваться. Дверь ванной закрылась. Только теперь Юлиан внезапно осознал окончательно, что поссорился с подругами. По крайней мере с Аней. Замерев с полотенцем в руках, он выдохнул и продолжил собираться, теперь думая о том, как помириться.***
— Мы не можем винить его за то, что он остался с Биллом,— Яна погладила подругу по плечу,— Он видел, что мы пошли к Лауре, к тому же он ведь его любит. Вот ты бы осталась с тем, кого любишь, или с сестрой того, кого любишь? — Он не сестру на него променял, а меня! — вскинулась Аня,— Он остался с Биллом, который очевидно виноват, и заявил, что он прав. В целом можно и подписаться под его словами, да? — Аня,— вздохнула Яна,— Вам с ним нужно поговорить. Подготовка к биологии откладывалась — после отъезда Реймонов Аня, даже не взглянув на Юлиана, быстро направилась к общежитию, а Яна, бросив на него взгляд, убежала за ней. — Ты на чьей вообще стороне? — Я с тобой сижу, а не с ним, если ты не заметила. И вообще, я считаю что никого он не променивал, а находился меж двух огней и выбрал того, кто, по его мнению, больше нуждался в помощи. Я не хочу, чтобы мои лучшие друзья поссорились между собой из-за такой глупости. Серафима, скажи ей. Сима сидела на полу, подтянув колени к груди. Она в инциденте участия не принимала, так как весь день была на съёмках, а потому не знала, что и сказать. Подруги не смогли спокойно объяснить ей что произошло, Сима понимала только, что они поссорились с Юлианом, что до этого момента прозвучало бы как явная глупость. Поссориться? С Юлианом? Как это вообще возможно? — Я уверена, что это недоразумение,— сказала Сима, вставая и подходя к подруге,— Нам нужно собраться и поговорить. Яна приобняла ее за плечи, Сима положила руку на колено, и Аня была вынуждена согласиться. — Окей, я поговорю с ним. Дайте мне остыть, в конце концов! — Аня раздражённо скинула их руки и, встав с кровати, ушла в ванную. — Ян, что произошло? — наконец спросила Сима, садясь поближе к подруге. — У Юлиана с Лаурой получается не очень хорошо,— Яна вздохнула,— Билл вспылил, Лаура тоже, наговорили друг другу гадостей, Ане от Билла тоже досталось. Юлиан поддержал Билла, а не Аню, а она вот... Расстроилась. — Может, позвать его? Я уверена, он не со зла. — Я его найду,— пообещала Яна,— Сейчас помиримся.***
— О, Юлиан, привет! — Даша помахала рукой, и тот, не задумываясь, сел рядом. — Привет. Ну как ты на почти-индивидуальных? Выползаешь? — Да. Мне сказали, что к следующему сезону смогу прыгать четверной тулуп. Меня, кстати, удивляет, что Аделаида Эдуардовна такая... Тактичная, что ли? Юлиан поднял брови. — Ну,— Даша смутилась и опустила взгляд в свой том-ям,— На меня всю жизнь орали и скакалками били. Ирина Владимировна нас только криками и наказаниями тренировала, идёшь на лёд каждый день как на казнь, постоянные упрёки, на еду запрет. А тут все как будто адекватные, это даже пугает. — Даниил Романович тебе тоже нравится? — поинтересовался Юлиан. — И он, и Аделаида Эдуардовна, говорят что именно делать, а не просто кричат "сделай нормально, сволочь, ты не сумоистка!" — передразнила она, Юлиан тихо засмеялся. — Да, видимо мне повезло, что Родионова меня за дверь выставила,— сказал он наконец,— Аделаида Эдуардовна и правда хороший тренер. — Подожди, ты что, хотел к Ирине Владимировне? — округлила глаза Даша,— Когда? Ты не рассказывал. — Упоминал где-то,— Юлиан пожал плечами,— Это не так важно, я не только к ней пытался попасть. Меня изначально в Москву привезли, и когда там меня в большинстве мест даже смотреть отказались, мы с тренером приехали сюда.2016 год
— Во сколько лет начал заниматься? — спросила тренер, критически оглядывая ребенка. Юлиан же разглядывал ее в ответ. Ирина Владимировна Родионова была полноватой женщиной пенсионного уже возраста, со строгим взглядом, сухо поджатыми губами и свистком на шее. Она слишком уж сильно отличалась от Елены Игоревны Васильевой — тренера, с которой Юлиан занимался вот уже два года. Та была молодой светловолосой женщиной низкого роста. Когда Юлиан подслушал их последний разговор с бабушкой, то узнал, что она в собственной спортивной карьере выполнила только Кандидата, поэтому и хотела отправить его из глуши в Москву к более квалифицированным тренерам. — В девять,— ответил Юлиан и тут же увидел, как ощутимо напряглась стоящая позади Елена Игоревна. Родионова подняла на него тяжёлый взгляд. Он внезапно и сам занервничал, хоть и не осознавал, что именно сказал не так. — В таком случае я не могу тебя взять,— сообщила она, а после повернулась к его тренеру,— Вы тратите мое время. Я не работаю с любителями. — У него собраны все двойные,— заверила ее Елена Игоревна, но Ирина Владимировна лишь отмахнулась от нее: — Он пришел в спорт в девять, профессионалы начинают с трёх. Любительские группы дальше по коридору в пятую тренерскую.***
— И что нам теперь делать? — спросил Юлиан, садясь на лавочку возле выхода из ледового дворца. Бабушка говорила ему, что его точно возьмут к лучшему тренеру России, если он хорошо себя покажет. Но на него не стали даже смотреть. — Мы можем попробовать пойти к другому тренеру,— задумчиво сказала Елена Игоревна, садясь рядом. — Почему она меня не взяла? — Ты очень поздно пришел в фигурное катание. Она человек... Консервативный,— сказала она, надеясь, что ребенок поймет слово по контексту,— Она точно взяла бы тебя, если бы оставила на просмотр. Юлиан пожал плечами, с полуулыбкой глядя перед собой. Над клумбой с растущими на ней сиреневыми цветочками жужжала пчела. — Мы можем попробовать пойти к Морозовой в "Авангард", в "Эльбрус" к Полейчук... — Я не знаю кто это,— Юлиан мотнул головой,— Но давайте попробуем. А мы можем мороженое купить? Мне бабушка тысячу рублей дала. Поскольку ученику было без разницы к кому идти, Елена Игоревна быстро нашла номера менеджеров и набрала обеим спортивным школам. — У нас группа с первого разряда, вас со вторым юношеским никак записать не можем,— сухо сообщили в "Авангарде". — Мест нет, группа набрана,— отрезали в "Эльбрусе". — Что будем делать? — спросил Юлиан после третьего отказа, попивая компот из смородины. Они зашли в столовую, чтобы поесть впервые за день. Руки и плечи отказывали от сумок, головы гудели, как и ноги, и Юлиан не представлял, как сможет выйти на лёд сегодня и показать там хоть что-то. А вот мороженое ему все-таки пообещали. — Перспективные тренеры в Москве закончились. Есть ещё пара спортивных школ, но тебе нужно большее. Есть ещё Стасевич, она в Петербурге. — Поехали в Петербург, — легко согласился Юлиан. — До Петербурга на метро не доедешь,— объяснила она,— Это либо снова на самолёте, либо на поезде. — Давайте,— легко повторил Юлиан. Решив дойти до конца, Елена Игоревна набрала номер последнего оставшегося штаба. — Добрый день, спортивный комплекс "Грань", я вас слушаю,— прозвучал мелодичный голос девочки-диспетчера,— К сожалению, набор в основную группу к Аделаиде Стасевич уже закончен,— произнесла она, выслушав вопрос,— Но мы можем предложить вам любительские или детские группы. — Можно ли напрямую связаться с тренером? — в надежде спросила Елена Игоревна.***
До поезда им пришлось проводить время на вокзале. — Айаана Владиславовна, в Москву не взяли. Да, не посмотрели даже, слишком поздно начали заниматься. Нет, обратно не поедем, мы в Петербург, к Стасевич, она согласилась посмотреть. За мой счёт, не беспокойтесь об этом. Юлиан болтал ногами и слушал очередной телефонный разговор тренера. При переговорах со Стасевич Елена Игоревна расхвалила его так, что теперь Юлиан слишком уж боялся ее разочаровать. Из разговора он выяснил, что четверых уже взяли, это лимит, но поскольку один мальчик взят на платное, то его могут рассмотреть. Видимо, это был последний шанс, но Юлиан так и не понял почему? Разве он будет мешаться в группе? Почему фигуристов может быть только определенное количество, они ведь не яйца в ячейках, куда как не пытайся — одиннадцатое не засунешь. Ленинградский вокзал был забит до предела. В конце-концов какая-то женщина с сумками согнала его с места, усевшись туда сама, а тренер встала вместе с ним, уступив ещё одному тюку. — Почему тут так много людей? — спросил Юлиан, когда тренер положила трубку. — Конец мая. Студенты и школьники по домам разъезжаются, отпуска начались у всех.***
— Ты у нас, значит...? — спросила черноволосая женщина со строгим взглядом. Юлиан отметил про себя, что смотрит она так же, как Ирина Владимировна, и от этого вновь стало не по себе. — Юлиан Ковальчук, одиннадцать лет, второй юношеский разряд,— отрапортовал он, стараясь не упасть от усталости. Ночь в поезде, с вокзала — сразу сюда, потому что время у тренера было лишь в семь утра, до начала тренировок основной группы. — В одиннадцать лет второй юношеский? — скептически уточнила она у Елены Игоревны. — У него собраны все двойные, с акселем. Понимаете, мы живём в маленьком городе, там нет возможности получить разряд выше. Он не мог ездить на соревнования в последнее время. — Иди в коридор и разминайся,— скомандовала она, слушая его тренера краем уха, и Юлиан не смог не подчиниться. — Так вот, в Сибири огромные расстояния, а он безумно талантливый, вы увидите. Я ничего не могу ему дать, он у меня в стагнации находится, ему на всероссийский уровень надо, а семья не может себе это позволить. — Где родители ребенка? — Он им не интересен. Там семейный конфликт серьезный, он живёт с бабушкой. — А документы мне подписывать тоже бабушка будет? — со вздохом спросила она.***
— Программа поставлена? — На предыдущий сезон да. — Музыку привезли? — Да, на флешке. Только мы несколько дней в дороге, он очень устал. — Ничего, все равно видно все будет. Почему после основного набора пришли? — Мы ехали на просмотр к Родионовой, но когда она услышала, что он поздно начал заниматься, даже смотреть не стала. — И когда же он начал заниматься? — В... Пять лет. — К тому, что я пришла в семь, у нее претензий не было,— отмахнулась Стасевич, — Ничего, сейчас выясним, что с ним не так. Юлиан снял чехлы с коньков и вышел на лёд. Аделаида Эдуардовна, чье имя он не смог выговорить с первого раза, подозвала его к бортику. — Так, прыжки с тебя спрашивать бессмысленно, поэтому катаешь программу, которая поставлена на сезон. Мне нужно посмотреть как ты двигаешься. Ничего не бойся. — Почему бессмысленно? — спросил он. — Ты спал сегодня нормально? — Да,— с готовностью ответил он,— В поезде нормально. Но я на коньки не вставал уже четыре с половиной дня. — Тогда давай на лёд. Музыка к программе была базовая, "Щелкунчик". Аделаида Эдуардовна наблюдала за его движениями от бортика, делая внутренние отметки. Пытается охватить весь каток, к углам не жмется, но размеры непривычны. Мягкие руки и колени, удивительно хорошее скольжение, артистичен, но расслаблен и техника просто ужасная, с нужной — квады запрыгает. — Я его беру,— сказала Аделаида, сосредоточенно следя за прокатом. Очень гибкая спина, его обозначенный талант не был преувеличением, но с ним нужна работа. Скобка, скобка, короткий заход на сальхов, толчок и падение. На ходу поднялся, продолжение После финальной позы Аделаида покачала головой. Программа для его разряда, но не его уровня. Он прямо сейчас мог бы спокойно сдать на первый спортивный, с таким разрядом он действительно прожигал свой талант. Мог бы прямо сейчас и на КМС сдать, да вот только маловат и неопытен, но это не значит, что ему стоит позориться на одних стартах с шестилетками. — Вы меня возьмёте? — спросил он, подъезжая к тренерам, когда программа была закончена. — Сделай тройной флип с обычного захода. — Тройной? — удивился Юлиан. — Тройной. А как ты хотел, всю жизнь перекидные делать? В июле на сборах квады учить будем. — Так вы меня берете? — он схватился пальцами за бортик, глаза заблестели от воодушевления. — Я тебя беру,— серьезно сказа она,— Но ты осознаешь, что это значит? Бабушку и родителей в ближайшее время не увидишь, после того, как переведёшь сюда окончательно, приезжать к ним будешь пару раз в год. Жить будешь в интернате с другими детьми, в школу пойдешь здесь. Тренировки тяжёлые, работать будем на результат. В отличие от других взятых детей на этом отборе, этот мальчик, скорее всего, не представлял, что ему предстоит. Слишком лёгким он казался. — Я поеду на Олимпиаду? — спросил он. — Поедешь, если будешь стараться. Мы готовим будущих чемпионов, чтобы поехать на Олимпиаду, нужно быть лучшим. Но в другие страны будешь ездить уже через пару лет, как тринадцать исполнится. Готов? — Да,— четко ответил он,— Я очень-очень готов. — Вы торопитесь? — уточнила Аделаида Эдуардовна у Елены Игоревны. — Нет. Уже никуда не тороплюсь,— вымученно улыбнулась она. — Тогда переодевайся в тренировочное, можешь что-то поесть, через тридцать минут тренировка основной группы.***
— Тебе очень повезло,— заявила Даша, переварив услышанное,— Хорошо, что тебя туда не взяли. И ты и правда очень талантлив. — Все к лучшему. Видишь, и ты теперь здесь. Ещё годик, и чемпионкой станешь,— легкомысленно, но все же пообещал он. — А Елена Игоревна ведь твой первый тренер, да? Ей ведь платят сейчас? — Конечно. Со всех призовых выплаты. Мы с ней периодически созваниваемся, она очень в меня верит. — А почему она поехала с тобой, а не родители или бабушка? — Ну,— Юлиан усмехнулся, отводя взгляд,— Бабушка ведь работала, к тому же она не разбирается, а с моим разрядом было очень надо, чтоб меня зарекомендовали. — А родители? Неужели они отпустили тебя одного на другой конец страны? Ты ведь из Якутии? — А родителей у меня нет,— с мягкой улыбкой отрезал Юлиан. — Уже тогда не было? — удивилась она,— Но ты же... — Уже тогда,— Юлиан поднялся из-за стола, завидев Яну у лестницы.***
Юлиан замер на пороге комнаты девочек в нерешительности, и только мягко подтолкнувшая сзади Яна помогла ему переступить порог. — Аня... — Чего? — ровным тоном спросила она, не глядя на него. Аня сидела на подоконнике, подобрав ноги под себя, и смотрела на дерево за окном, кусая губы. Юлиан выдохнул и прошел вперёд. Сев на подоконник рядом, он склонил голову, пытаясь поймать взгляд подруги. Аня старательно его избегала. У него было время подумать над тем, что именно нужно сказать. Обижать ее он совсем не планировал, но если бы оказался в такой ситуации опять — выбрал бы Билла заново. И теперь это предстояло объяснить. — Может, поговорим? Извини пожалуйста. Аня промолчала. — Извини, что остался с ним, а не пошел с тобой. Билл не прав в том, как сформулировал свои мысли, да и его эмоциональное состояние... Оставляет желать лучшего. Я не мог оставить его там одного, он же ещё и физически сильно травмирован. Но мы с ним поговорили, он согласен, что погорячился. Он извинится. Аня вздохнула и перевела на Юлиана усталый взгляд, встретив виноватую улыбку с его стороны. — Прости. Я решил, что так будет правильно. Ты здорова и в порядке, а он... Билл не был в безопасности, в отличие от вас. — Ты любишь его,— вздохнула она. — Да,— Юлиан отвёл глаза,— Но ты моя подруга. Ты дорога мне. Пожалуйста, не заставляй выбирать. — Я не настолько жестока. Просто злюсь,— она зажмурилась,— Ты правда, наверное, не виноват. Ситуация просто... Дурацкая. Тебе ещё перед Лаурой извиняться, кстати. — Ничего, извинюсь... — усмехнулся он,— Нужно подумать как. — Мы все обсудили и пришли к общему мнению, что вы с Биллом козлы каких поискать,— Аня слабо улыбнулась, а Юлиан тихо рассмеялся. — Ладно. Хочешь выпустить злость? — Предложишь мне тебя побить? — уточнила она, прищурившись. — А тебе хочется? — уточнил он. — Неа,— Аня тоже спрыгнула с подоконника,— Я против такого. — Тогда предлагаю тренировку на износ, все равно сегодня был только утренний лёд. Можем побегать на стадионе. — Пошли. У тебя десять минут на сборы. Вы с нами? — Аня обернулась на молча наблюдавших за примирением Яну и Серафиму. — У меня тренировочной одежды нет с собой, я не рассчитывала бегать,— Яна улыбнулась,— Но за компанию с вами постою. — Я тоже мешать не стану,— Серафима переглянулись с Яной, счастливо улыбнувшись. Казалось бы, что они уже помирились, но, взглянув на Аню, Юлиан все равно обнаружил льдинки в ее глазах.***
— Я так рада, что обошлось малой кровью,— сообщила Яна подруге, сидя на трибунах стадиона и глядя на разминающихся друзей. Они не разговаривали между собой, будто все ещё были в ссоре, но напряжения при этом в воздухе не ощущалось. — Аня была так расстроена, я уже боялась, что это серьезно,— Серафима подтянула колени к груди. — Юлиан же никак не не оскорбил, она просто не понимала почему он с ней так,— Яна пожала плечами,— Неприятная ситуация, конечно. С Лаурой ещё... Надеюсь, Реймоны помирятся. — Может, на следующую репетицию мне пойти с вами? — уточнила Сима,— Я же не сдаю ЕГЭ, в отличие от вас, у меня больше времени. — Я не знаю, будет ли вообще следующая репетиция при таком раскладе,— Яна опустила голову,— Лаура обижена. Это мы виноваты...***
— Ну что, наперегонки? — предложил он. — Ну давай,— фыркнула Аня, надевая налобную повязку. Они подошли к дорожке и встали на старт, будто со рвались сдавать нормативы. — Три... Два... — начала отсчитывать Аня,— Один. Они сорвались с места. Не было договоренности ни о количестве кругов, ни о скорости, но оба понимали, что хотят измотать друг друга. Аня из чувства мести, Юлиан — чтобы дать выплеснуть злость. — Не смей поддаваться,— крикнула Аня, когда Юлиан начал отставать в конце второго круга. — Ну, это ненадолго,— вслух сказала Яна, наблюдая с трибуны. Серафима молча кивнула — на такой скорости они вымотаюися слишком быстро. Так и вышло, на третьем круге оба заметно выдохлись. Яна с Серафимой напряглись, наблюдая за этим. — Переквалифицироваться в легкоатлетов решили? Только спринт с марафоном перепутали. — Три круга это километр двести. А прошло около четырех минут,— Яна взглянула на часы. На четвертом Юлиан наконец остановился и рухнул на колени, упёршись локтями и лбом в землю. Лёгкие горели, мышцы ног жглись и будто налились свинцом, воздуха катастрофически не хватало, кровь гремела в ушах так, что он ничего вокруг не слышал. Увидев это, Аня и сама затормозила, перешла на шаг, пытаясь отдышаться. — Не останавливайтесь, идиоты,— выкрикнула Яна, спускаясь вниз, и тут же обнаружила, как локти Юлиана подкосились и он упал на бок, больше признаков жизни не подавая. После этого вскочила и Серафима, вдвоем они подбежали к другу. Аня оглянулась и пошла в их сторону. — Ходи и дыши, мы сами,— отмахнулась от нее Яна, садясь на колени рядом с Юлианом. — Что с ним? — испуганно уточнила Сима,— Воды? — Не надо. Гравитационный шок. У него резко давление упало,— вздохнула Яна,— Кто ж так делает? Аня, я тебя поздравляю, ты ему отомстила,— окликнула она подругу. — На спину... И под ноги что то... — сквозь одышку произнесла Калашникова, подходя ближе и наконец останавливаясь. Она упёрлась руками в колени, а потом и вовсе легла рядом с Юлианом, стараясь отдышаться. Яна перевернула его на спину, Серафима заметалась в поисках какого-то возвышения, ведь вещей они с собой не брали. — У вас все в порядке? — окликнули их со стороны комплекса. Повернув голову, Яна обнаружила двоих парней постарше, которые уже приближались к ним. Серафима подозвала их ближе, и парни подбежали, сразу приняв указания Яны. Эти двое оказались волейболистами, решившими добить вечернюю тренировку пробежкой. Появились они очень вовремя, причем с сумками, которые значительно облегчили задачу девочкам. Все произошло слишком быстро, с момента потери сознания Юлианом прошло секунд пятнадцать. — Что случилось у вас? — уточнил парень в белой майке. — Он резко остановился после бега,— Серафима отвела глаза,— И вот. — Вас что, не учили, что так делать нельзя? — Учили. — Вы у нас кто такие? — спросил второй парень, в зелёной спортивной футболке. — Фигуристы, — вздохнула Яна. — То-то я и смотрю, мелочь. Юлиан, тем временем, проморгался, а когда взгляд стал слегка осмысленным, парень в белой майке пощелкал пальцами перед его лицом. — Норм? — спросил он. Кивнув, Юлиан попытался подняться, но Серафима удержала его за плечи. — Лежать,— скомандовала Аня,— Приди в себя сначала. — Лови,— парень перекинул Яне бутылку с водой,— Закрытая, с электролитами. Только теплая, уж не обессудь. Напои его, что ли. — Ты совсем идиот? — поинтересовалась Аня, все ещё тяжело дыша, когда Юлиан сфокусировал взгляд на ней,— Ты решил... что если сдохнешь, я тебя прощу? Мог бы... и остановиться пораньше. — Значит так, малышня, давайте-ка номер тренера,— второй поднялся на ноги, поняв, что Юлиан приходит в себя.***
Аделаида хмуро оглядела выстроившихся в ряд фигуристов, имеющих крайне виноватый вид. — Ну,— потребовала она,— Я объяснений жду. Какого черта мне звонит неизвестно кто и говорит, что Юлиан потерял сознание? Вы чем там занимались? Аня смотрела в пол, упорно не желая поднимать взгляд. Взглянув на нее и на переглядывающихся Яну и Серафиму, Юлиан вернул глаза на тренера. — Это моя вина,— быстро сказал он с виноватой улыбкой,— Ничего страшного не случилось. — Я знаю, что твоя,— невозмутимо ответила она,— Отхватишь, даже не сомневайся. Но я хочу услышать все версии событий. — Не виноват он, во мне дело,— Аня не поднимала головы, но говорила твердо,— Я не простила его сразу, мы пошли бегать. Это я его так загоняла. Полтора километра на полной скорости... У меня было больше сил. — Мы должны были вмешаться,— перебила ее Яна,— Мы видели, что обстановка накаляется. — Мы все виноваты, — подтвердила Сима. — Я хотела бы услышать полную историю. За что не простила, что вообще у вас случилось? Анна Алексеевна, вас слушаю. Аня вздохнула и подняла голову. Юлиан, стоящий рядом, коснулся ее руки. — Мы позвали Реймонов на репетицию,— сказала она, — Лаура позвала Юлиана на вальс выпускников, мы согласились помочь им выучить танец. В процессе поругались, потом до конца не помирились, и решили выйти побегать. Ну и... — Почему Реймоны во множественном числе? — Мы позвали Билла,— вздохнул Юлиан, и, предвещая вопрос, добавил,— Идея была моя. — С момента обморока поподробнее,— решив, что разберётся с этим позднее, потребовала Аделаида,— Юлиан. — Я... Не знаю, — соврал он. Правда о фразе Ане и о его собственном желании действительно выбиться из сил подставила бы подруг,— У меня резко кончились силы. Я знал, что так нельзя, я просто не смог двигаться дальше. — Ты легко отделался. Мы не просто так запрещаем вам останавливаться резко после серьезной нагрузки. Теперь вы видите к чему это приводит,— она постучала пальцами по подлокотнику. Юлиан все настойчивее лез в такие места, куда соваться не стоило. Что ж, отжиманиями он не отделается. Все они. — Все четверо отстранены от тренировок до отпуска. Официально,— произнесла она, наблюдая за тем, как ученики этого испугались. Впрочем, возражать никто из них, судя по всему, не планировал,— Свободны вы трое, Ковальчук, останься. Официальное отражение означало не просто выгон с тренировки — об этом объявляли в соцсетях. Информация останется в интернете, перед журналистами придется оправдываться, фанаты начнут строить теории о том, что именно они натворили. Юлиан замер на месте, а подруги, переглянувшись, вышли, но Юлиан был уверен, что они подождут под дверью. — Что с тобой делать? — серьезно спросила она. Юлиан молчал, опустив глаза в пол. Да, ситуация вышла нехорошая, очень нехорошая, а ведь он этого даже не планировал — кто ж знал, что это настолько серьезно? Он слышал о проблемах с сердцем, которые могут появиться от остановок, но чтобы шлепнуться в обморок от одной пробежки, это на его памяти впервые. Даже Майк так не падал. — Простите,— тихо сказал он. — Ну куда ж я денусь? — вздохнула она,— С тобой что делать, я спрашиваю? — Я больше так не буду,— по-детски произнес он, ощущая, как лицо резко начало сводить. — Так не будешь, я даже готова в это поверить. Новое что-нибудь придумаешь. Ты же так и норовишь в петлю залезть в последний месяц, причем весьма оригинальными способами. Сначала в открытую конфронтацию с Тимуром вступил, потом на лёд в сломанных коньках вышел, теперь принял решение загонять себя до обморока. Мне как на такое реагировать? Что дальше, под машину бросишься? Мне как тебя наказывать, если обычные способы не работают? Юлиан невольно бросил взгляд на висящие на стене скакалки, и внутренне поежился. Поняв, на что он смотрит, Аделаида откинулась на спинку стула. — С тем, чтобы вред себе причинить, ты и сам справляешься отлично. Тебе, может, витаминов каких-то не хватает, Юлиан? Или случилось у тебя что-то, о чем я не знаю? — она смягчила голос, поняв, что ругать его уже бесполезно. — Все хорошо,— Юлиан поднял голову и вновь заставил себя улыбнуться. — Нет, не хорошо. А знаешь, что хуже всего? Что я совершенно не представляю, что с тобой делать по этому поводу. С ними пусть разбираются их родители, но ты-то — моя ответственность. Юлиан промолчал, а Аделаида продолжила: — Чего тебе не хватает? Он неловко пожал плечами. — Ты что-нибудь скажешь сегодня или опять будешь стоять, воды в рот набрав? Ты не на допросе, я просто хочу понять, почему ты вредишь себе и выпрашиваешь наказания? — Я не выпрашиваю. — Выпрашиваешь. Юлиан вздохнул. — Ты внезапно становишься невероятно послушным, но только после того, как уже что-то натворил. Не споришь, не оправдываешься, не остаиваешь позицию, будто специально только этого и добиваешься. Юлиан отвернулся, потому что лицо такого насилия над самоконтролем не выдерживало. — А с этим я тебя к психологу отправлю,— донеслось из-за спины,— Хватит дурака валять уже, это нездорово. Но можешь говорить так, если легче. — Причем здесь девочки? — наконец спросил он,— За что отстранять их? Я виноват, но они ведь не могли на это повлиять, это было мое решение. — То есть это все же было решение, а не случайность? Юлиан вновь промолчал. — Потому что это, кажется, последнее, чем я могу на тебя влиять. Даже не думай приближаться ко льду или стадиону в ближайшую неделю, а лучше займись восстановлением. — Вы... Меня не выгоните? — Юлиан обернулся. — Ну вот ещё. Останешься тут, пока человеком не вырастешь.***
— Женя,— вернувшись в комнату, Юлиан сел на кровать, даже не начав раздеваться, хотя был в тренировочном. Тот отмахнулся, разговаривая по телефону с Дианой, и тогда Юлиан прошел в ванную, чтобы умыться, ощутив себя вымотанным. Девочки все же дождались его, они с Аней обнялись, вроде помирились, но все равно ведь наказаны. Из-за него. То есть сначала он подставил Билла, чем-то начал раздражать Касаткина, потом поссорился с Лаурой и теперь из-за него отстранили подруг. Месяц вышел так себе. — Что случилось? — окликнул его наконец Женя, сбросив звонок. Юлиан вернулся назад и сел на кровать Жени в позу лотоса. Женя противиться этому не стал, потому что друг выглядел странно — улыбался, но был каким-то непривычно тихим. Это встревожило в первые же секунды. — Отстранение от тренировок — это очень плохо? — уточнил он, наблюдая, как у соседа вытягивается лицо. — Ты, вроде, на пробежку собирался. Что ты там такого натворил? Женя был слишком удивлен. Если Юлиан спрашивал, значит речь шла об официальном отстранении, которое использовалось как крайняя мера и могло хорошенько подпортить медийный образ. До этого отстраняли только Диану и Варю, а потом Тимура — всех за нарушение спортивной этики и срыв тренировок. Но что подобного мог натворить Юлиан, будучи любимчиком и едва ли не приемным сыном тренера, Женя и представить себе не мог. Он бы больше поверил в то, что Аделаида Эдуардовна все же использовала угрозу с ремнем, чем в это. Юлиан пересказал ситуацию, неловко отводя взгляд. — То есть отстранили вас четверых? Ты решил благородно перетянуть обсуждения в интернете с Реймона на себя? Юлиан неловко пожал плечами: — Я знаю, что виноват, но что будет-то? Что с Варей и Дианой было, я не помню. — Да ничего...— Женя задумался, вспоминая,— Все были в курсе, что у них конфликт. Они потом извинились публично, дали объяснение. Тимура, вроде как, жертвой сочли. А вас отстраняют с какой формулировкой? — Не знаю. — Я думаю, что это скорее нарушение техники безопасности, чем нарушения тренировочного процесса. Это не так страшно. Максимум все подумают, что вы подожгли каток,— Женя усмехнулся, — Но тебе лучше объяснить в соцсетях, что кроме тебя никто не пострадал. Ну ты и гений конечно,— Женя фыркнул, качнув головой.***
Майк решил поиграть на компьютере в его комнате, чему Билл совершенно не возражал. Майку надоело сидеть рядом и смотреть вебинар по обществознанию. Да и Биллу это осточертело через несколько минут. Он выключил видео, отложил наушники, взглянул на спину Майка, строящего дом из тропического дерева в Майнкрафте и вспомнил о том, что по приезде обнаружил ещё один букет на комоде у входа. Он увидел, как отец разозлился, видя его и как вспылила вышедшая из комнаты мама. Ещё цветы подарили сестрам. Это было странно, но Билл решил проверить догадку. Открыв мессенджер, он написал в самый верхний диалог.Это ты был?
Юлиан не был в сети до этого, но мгновенно зашёл и скинул вопросительный знак.Ты заказал цветы моим
сестрам и маме?
Да это я Юлиан скинул стикер с котёнком и Билл закатил глаза.Вчера
— Подарить цветы его маме? После кивка посмеиваюшийся до этого Женя открыто расхохотался, а Юлиан сложил руки на груди с ироничной улыбкой. — Ну что? — Бля, Юль... Ты же понимаешь как это звучит,— Женя рассмеялся сильнее,— Ты будто.. будто пытаешься решить две проблемы разом. — М? — Хочешь одновременно и склонить мать на свою сторону,— Женя вытер выступившие слезы, все ещё хихикая,— И стать к нему поближе, поссорив его родителей? Ты хочешь стать Биллу отчимом? Увидев, как расширились глаза Юлиана, Женя вновь рассмеялся, но теперь уже вместе с другом. — Мне нравится этот план, — отсмеявшись и вытерев выступившие слезы, Женя взял в руки телефон,— Лучше позвонить Диане, чтобы она помогла подобрать цветы. Я разбираюсь в этом меньше. — В чем? — Юлиан заинтересованно пересел на его кровать. — Язык цветов, все дела. Некоторые смотрят значение, так что лучше подбирать по нему. Диана на этом собаку съела,— Женя усмехнулся,— Мне тоже приходится за это шарить, но я понятия не имею, какие гладиолусы надо вручать будущей свекрови. Юлиан ткнул его в бок. Сбитая с толку Диана сказала, что им двоим эту задачу не доверит и скинет Жене в мессенджере уже составленные букеты из приложения, а потом перезвонила Юлиану для уточнения посыла букетов.***
Я надеюсь, ты хотя бы
не подписал их?
Неа Им понравилось ?Ага, особенно отцу.
Он просто в восторге,
назвал это диверсией и теперь
ищет виновного.
У тебя была сотня возможностей
вывести из себя моего отца, и ты
не упустил ни одной.
Не сдавай меня🤫Ну разумеется.
Хотя сестры, кажется,
уже догадались. Ты правда
цветы по значению выбирал?
Ага Диана помогла Через ЖенюТо есть вы там всей общагой выбирали цветы моей семье?
Юлиан снова скинул стикер с котёнком. Билл посмотрел на это, прищурился, подумал и написал:А мне букет?
Понял Юлиан вышел из сети, и Билл, улыбнувшись, тоже свернул диалог. Нужно было заняться соцсетями наконец. Фотографий своего замечательного состояния он не делал, поэтому Инстаграм отпадал. Зайдя в телеграм, Билл написал в канал короткое сообщение: Со мной все хорошо, насколько это возможно. Я уже в сознании и способен передвигаться. Мне сделали несколько операций, так что перезашита у меня не только коленка, но и лицо. Ребра срастаются. Ждите на Олимпиаде. Нажав на кнопку "опубликовать", он уже спустя пару секунд обнаружил с десяток комментариев. На первый же комментарий "КАКОГО ХУЯ ПРОИЗОШЛО" он ответил крылатым выражениемShit happens
И вышел из сети. Зайдя в Инстаграм, он первым делом нашел аккаунт Юлиана и подписался на него в ответ. У того был миллион и сто тысяч подписчиков, а вот подписок около ста. Билл даже удивился этому числу, у него самого было не больше десятка. Теперь одна подписка прибавилась, и Билл уже представлял, как через час эта новость будет во всех каналах. Назло отцу и в качестве протеста Билл пролайкал его последние посты, а под один, который посвящался чемпионату Штаба с поздравлением призеров в конце, скинул фиолетовое сердечко. Зайдя в Тик-ток, Билл нашел и там аккаунт Юлиана — ну, точнее, его общий канал с женской сборной. Начал смотреть видео подряд, увлекся, пролайкал, надеясь, что и это фанаты заметят, и с чувством выполненного долга отложил телефон. Он хотел бы и в свой канал выложить что-то про Юлиана, но не придумал что именно, совместного контента пока не было, да и влететь за такое могло как минимум словесно. Фанаты и так с ума сходить начнут.***
Тимур не спустился к обеду, не пришел на тренировку и точно так же не объявился на ужин. После вечерней пробежки Варя поднялась в общежитие и постучала в комнату нового ученика, уже начав нешуточно беспокоиться. Илона собиралась поехать только на сборы, а вот Ярослав, вернувшись из Канска на экзамены, влился в группу, причем влился пугающе быстро. Варя помнила этого мальчика, и помнила то, что он никогда не был частью коллектива и даже не стремился влиться и подружиться хоть с кем-то. Новость о том, что их с Тимуром исключают вместе, порядком удивила, но мало ли, что произошло в группе за три года. А теперь вот, значит, как... Ярик выходит на тренировку, спокойно болтает с фигуристами, ест с ними за одним столом, а Тимур из комнаты носа не высовывает. Это окончательно запутало, но Варя решила пока не привлекать Жанну к этому делу. Когда на стук в дверь реакции не последовало, Варя дернула ручку и зашла внутрь. Тимур был обнаружен на кровати, завёрнутый в одеяло и в наушниках. Варя отметила заплаканные глаза, но решила это не комментировать. — Тимур... Что происходит? — она села на край кровати. Тимур отнёсся равнодушно, но наушник вытащил. — Ничего. Соблюдаю контракт, никого не трогаю,— ровным голосом произнес он. — Ты не пришел на тренировку. — Я ужасно болен, у меня сломана нога. — Ты не ел с самого утра, — вздохнула Варя. — И пускай, вообще сдохну от голода,— мстительно пообещал он,— Будут знать. — Если ты обиделся на группу, то голодовка на них не подействует. Они будут только рады от тебя избавиться, и это даже не шутка. — Вот в этом и дело! — слезы вновь заблестели в глазах. Тимур рывком скинул одеяло и поднялся на локте, оказываясь в опасной близости с тренером,— Они будут только рады моей смерти, они все меня ненавидят, но я же ничего им не сделал, за что? — Тимур упал назад, зажимая глаза руками. Он сам не знал, он злился или был расстроен в большей степени, — Меня даже Реймон так не ненавидит, как они... — Тимур... — Варя вдохнула и поджала губы, подбирая слова,— Я не думала, что тебя это так волнует... — Потому что я мразь, да? Вы тоже ведь меня считаете прокаженным. Тимур сам пытался разобраться, почему его это так волнует теперь. Может,дело было в том, кто группа Аделаиды Эдуардовны совсем не была дружной, в отличие от "Комет"? Там он просто был сам по себе, воевал с кем-то периодически, даже вступил в недо-отношения с Никой, а здесь очень явно ощущал себя за бортом. Все дружили против него, и это давило, особенно вместе с чувством вины. Снова почему-то захотелось вернуться туда, хоть Тимур и знал, что уже не получится. Черт с ним, публично извинится, отсидит все карантины, потерпит цензуру, да хоть публичную порку, лишь бы не оставаться наедине с этой шайкой неудачников, ставящих себя выше него. Их ненависть чувствовалась плевками на коже, сочилась из стен, заполняла все пространство. Становилось трудно дышать. — Тимур, нет. — Ты врешь,— незаметно для себя он обратился к ней уже снова как к одногруппнице, а не тренеру,— Вы все меня ненавидите и смерти мне желаете, зачем вообще приняли тогда? Он скрутился в позу эмбриона и отвернулся к стене. — Это не так,— сказала она, положив руку ему на плечо, но он дернулся, стряхивая. Вздохнув, Варя тихо вышла в коридор. — Варвара Дмитриевна, что-то случилось? — спросила Карина, выглядывая из комнаты. — Нет, отдыхай,— качнула головой Варя. Спустившись вниз, она взяла себе кофе из автомата и стала думать, что ей в связи с этим делать. Зная драматичную натуру Савранского и то, что он уже несколько раз обещал всему миру наложить на себя руки, делать что-то было надо. — Але, Жанна, слушай... — начала она, набрав номер подруги и главного тренера по совместительству. — Быстрее. — Тимур расстроен. — Я его с этим поздравляю. У меня индивидуалка с Джеффри, говори, что хотела. — Поняла, не отвлекаю,— Варя сбросила трубку и задумалась. Пальцы сами зашли в журнал контактов, пролистали вниз до буквы С и замерли. Звонить бывшему тренеру казалось неправильным сейчас, когда все мосты сожжены. Стасевич даже трубку не возьмёт, Варя была в этом уверена. Но с Тимуром что-то делать было нужно, а звонить его родителям, про которых он уже рассказал, она не собиралась. Вздохнув, она набрала Жанне ещё раз. — Ну? — Ты не могла бы позвонить Стасевич и спросить, что делать с Тимуром? — уточнила Варя, ни на что особо не рассчитывая. — Ты перегрелась там совсем? — раздражённо ответила Жанна,— У меня урок, я даже не знаю, что там с твоим Тимуром, сама ей звони, если посчитала нужным.***
Через час, когда Билл уже успел забыть о переписке, раздался звонок в домофон, а потом на пороге комнаты появилась загадочно улыбающаяся Лиза. — Тебе тут это... Тоже,— Лиза вручила Биллу букетик. На фоне остальных он был маленьким, но благоухал так, что Билл начал опасаться за лёгкие Майка, тут же обернувшегося на сестру. — Спасибо,— Билл забрал цветы у сестры из рук. Они были в крафтовой бумаге , но не полностью. Она не перекрывала цветы — светло-розовые и белые маргаритки, фиалки и незабудки. — Этот... Так отличается от ваших,— задумчиво произнес Билл, рассматривая и вдыхая запах,— А у тебя сейчас от улыбки лицо треснет,— он покосился на сестру,— А ну выкладывай, что собиралась. — Ну уж нет,— хихикнула она,— Все хорошо. Ничего не случилось. А ещё вот. Она передала ему крафтовый пакет, который Билл сразу и не заметил. В недоумении вытащив круглую бело-голубую коробку, он обнаружил внутри клубнику в шоколаде, выложенную по кругу. Сначала шло кольцо из клубники с молочным шоколадом и золотыми шариками посыпки, следом — с розовым и белыми брызгами, дальше — с белым и сублимированными ягодами. На дне обнаружились четыре стеклянные бутылочки с апельсиновым соком. Судя по всему — свежевыжатым. — Ого... — только и смог сказать Билл, беспомощно оглядывая подарок. Он ожидал несколько цветочков, ну, может, букет вроде того, что у сестер, но чтобы вот так? Юлиан помнил его любимый напиток... Билл задумался, упоминал ли его вообще. Возможно, заказывал на обеде, и Юлиан просто запомнил это и решил подарить? Клубника ещё эта, в голубой упаковке с розовым нутром, будто Билл только что узнал, что ждёт ребенка и это будет девочка. Странно это все.
