Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

А ещё через два года мать Катерина умерла от рака матки. Когда они обнаружили, что она больна, было уже слишком поздно. Метастазы пошли в другие органы. Отец Дмитрий долго убивался, молился, что бог подарил ему дочь, но забрал жену. Рафаэлю было его жалко с одной стороны, но с другой он был убеждён, что тот заслужил эти страдания. Ему уже исполнилось двенадцать, и его начали интересовать другие темы. Отец совсем не уделял ему время, так что на все вопросы, которые возникали в голове взрослеющего мальчика, ответы он начал искать у одноклассников или чужих взрослых мужчин. Рафаэль начал наблюдать перемены в своём теле, и это его очень волновало.Во-первых, внизу живота начали расти чёрные волосы, и по утрам его член становился большим и твёрдым. Прикосновения к нему, когда он был таким, вызывали сладостные ощущения. Мальчик не понимал, что же происходит, но иногда трогал себя там.Во-вторых, в школе он учился только с мальчиками, и они стали замечать, что он становится привлекательным. Многие стали предлагать ему дружить, делать уроки вместе. А потом появилась игра «братский поцелуй». Одно только название вызывало у Рафаэля трепет. Говорили, что игроки должны запереться в тёмной комнате и поцеловаться в губы. Он очень хотел попробовать поиграть и ждал, пока кто-то ему предложит.А в-третьих, он стал замечать, что один из учителей смотрит на него чуть пристальнее, чем на других ребят. Он преподавал английский и приходил проводить урок три раза в неделю. Как и все другие преподаватели-священники, этот был одет в чёрную рясу, но он не был такой же пухлый, как отец Дмитрий и многие другие служители. У этого были широкие плечи, тёмные, густые волосы, перехваченные резинкой в хвостик, чёрная борода и усы, в которых пробивалась редкая седина. Густые брови, из-под которых он смотрел на всех учеников красивыми карими глазами. Немного крупный искривлённый нос как бы указывал на то, что в своей прошлой мирской жизни отец Георгий часто дрался. Так представлял себе Рафаэль. Когда учитель говорил, объяснял урок или отвечал на вопросы учеников, Рафаэль закрывал глаза и представлял, что он — единственный ученик в классе, и преподаватель объясняет свой урок только ему. Как-то раз он так замечтался, что, когда учитель позвал его по имени, он с закрытыми глазами мечтательно заулыбался, чем вызвал смешки и хихиканье других учеников. — Рафаэль..., Рафаэээль, ты опять спишь на моих уроках? — с упрёком проговорил преподаватель, подойдя к его парте. Рафаэль посмотрел на учителя снизу вверх. — Извините, отец Георгий, но я не сплю, — ответил он, смущаясь. — Тогда почему ты всё время сидишь с закрытыми глазами? — Я так лучше запоминаю. — Тогда повтори, что же я объяснял сейчас. — В классе стояла гробовая тишина, все ожидали, что Рафаэль облажается, чем даст повод посмеяться над ним. Но Рафаэль запомнил все слова отца Георгия. — Вы объясняли разницу в употреблении артиклей. Определённый артикль ставится, когда мы говорим о чём-то известном или о конкретной вещи, а неопределённый — когда мы упоминаем что-то в первый раз или когда его можно заменить словом «какой-то». — Что ж, ты правильно понял, — отец Георгий удовлетворённо кивнул. — Скажи, ты раньше занимался английским? Кто-то учил тебя раньше? — спросил он, слегка прищурив глаза. — Нет, я раньше не занимался, — ответил Рафаэль, не отводя взгляда от преподавателя. — Ну что ж, продолжим. Рафаэль, не спи больше, — по классу пронеслись разочарованные вздохи. Вскоре ему предложили сыграть в «братский поцелуй». Сердце его учащённо забилось от волнения, а внизу живота всё сжалось. Он знал, что если его поймает кто-то из взрослых, скандала не избежать. Это придавало игре особую пикантность. И ещё больше хотелось сыграть, так как это было запрещено. Ему предложил пухлый мальчик из его класса, с прыщавым лицом, носивший очки. Он был на год старше Рафаэля, но он всё равно не хотел с ним запираться в чулане. Если бы это был отец Георгий, тогда бы он не раздумывая согласился. Или другие мальчики из класса, которые ему нравились. Когда он представлял отца Георгия, как он его целует в губы, его член напрягался, и ему хотелось погладить его. Чем он и занимался дома, у себя в постели перед сном. Мальчику, предложившему ему братский поцелуй, Рафаэль ответил, что подумает. Но среди учеников вскоре пошёл слух, что кого-то всё-таки поймали, и все постепенно отказались от этой затеи. Рафаэлю было немного обидно, что он так и не успел сыграть, даже с тем, кто ему предложил, но с другой стороны был рад, что он не был и ни в чём уличён. Дома с отцом он продолжал быть холоден. Тот почти не обращал на сына внимание, всё время уделяя заботам и воспитанию своей дочери. Рафаэль беспрекословно исполнял все просьбы отца Дмитрия, помогал ему по дому, занимался уборкой. Приготовление еды и кормление взяли на себя сестры при храме. Они приходили к ним в дом по очереди, как на дежурство, готовили еду на несколько дней, занимались с Анной, когда отцу приходилось отлучаться по церковным делам. Сестры постоянно хвалили Рафаэля за то, что он так помогает отцу, восхищались его красотой, говоря, что он якобы будет хорошим служителем, когда вырастет. И печалились из-за того, что мальчик растёт таким грустным и молчаливым. Они считали, что он тоже сломлен горем, как отец Дмитрий, потерявший дорогую супругу. Но под показной грустью ничего не скрывалось. Рафаэль относился абсолютно безразлично ко всему, что происходило дома, к отцу и приходившим сестрам и к его сестре Анне. Хотя к Анне он не был безразличен — он её тихо ненавидел.С прихожанками, которые помогали им по кухне, он тоже не ладил. Особенно его раздражали их дети-девочки, которых те приводили познакомиться с Рафаэлем. Ему не хотелось с ними разговаривать, его раздражали их заинтересованные взгляды. Он всегда старался уйти, ссылаясь на какую-нибудь неотложную работу. Девочки его не интересовали, и он не находил их привлекательными. Так Рафаэль прожил ещё два года — в постоянных заботах о доме, физическом труде, учебе в школе. Он вырос, его телосложение потеряло детскую угловатость и стало всё больше приобретать признаки мужественности. Он часто смотрел на себя в зеркало, когда одевался перед школой, и радовался тому, какие широкие стали у него плечи, узкая талия и бёдра, круглые ягодицы. Он оставался худым, так как всегда мало ел, поэтому его мышцы красиво проявлялись под кожей. Рафаэль всегда с удовольствием брался за тяжёлую физическую работу, потому что начал понимать, что такие упражнения тренируют его тело. Отец продолжал покупать ему любую одежду, которую парень просил. Это было единственное, о чём он его просил. Парень выбирал такие вещи, чтобы они подчёркивали его фигуру: штаны поуже, чтобы его круглые ягодицы и красивые бёдра особенно выделялись; рубашки в обтяжку, насколько позволяли правила в школе, чтобы были видны его бицепсы и грудные мышцы. Рафаэль никогда не стригся коротко, и его кудрявые волосы всегда выглядели красиво, покрывая затылок и почти доставая до плеч. Черты его лица тоже уже не были невинно детскими. Чёрные густые брови и чёрные глаза, длинный прямой нос придавали ему суровости, но если поймать его взгляд, то уже невозможно было отвести глаз. В них были и грусть, и желание любить, и будто бы ему всё безразлично. В его глаза хотелось заглянуть ещё раз, чтобы убедиться — действительно ли ему всё равно.Рафаэль ни с кем не сблизился из своих одноклассников, считая их неинтересными. У него даже начал затухать интерес к отцу Георгию, с которым он уже тысячу раз добился желаемого в своих фантазиях, пока тот продолжал бросать на Рафаэля неоднозначные, как ему казалось, взгляды. Учёба, по-прежнему, давалась парню легко. Единственными предметами, которые он ненавидел, были богословие и чтение писания. Все ребята старались по этим предметам, потому что хорошие оценки могли повлиять на дальнейшее поступление в христианские институты. А Рафаэль уже точно знал, что не свяжет свою жизнь с православием и христианством. Всё это он считал лицемерием. Никто из знакомых людей, кроме отца, не жил и даже не старался жить праведно. После церкви вся набожность заканчивалась, и люди возвращались ко лжи, прелюбодеяниям и другим богомерзким деяниям. Это вызывало у Рафаэля отвращение к религии. Хотя он чётко себе уяснил, что не имеет права кого-то судить. При знакомстве с новым прихожанином он внимательно наблюдал, чтобы узнать его грех. Были и так называемые «истинно верующие», которые исступлённо молились, посещали все библейские занятия с самого начала, внимательно вслушивались в каждое слово священника, согласно кивая или сокрушаясь. Но через несколько месяцев их пламя затухало, и они становились как все остальные — по привычке делая, что от них требовалось, или исчезали вообще. Поэтому церковь позволяла своим служителям многое, главное — не попадаться. Однажды он долго складывал свои вещи после урока английского. Следующим должен был быть урок божьего слова, и он не спешил. — Отец Георгий, как вы пришли к Богу? — спросил он, когда все остальные ученики ушли из класса. Он не знал, зачем спросил об этом, в принципе его это не интересовало. Учитель посмотрел на него с нетерпением — это был его последний урок на сегодня, и он собирался уходить, но не мог не ответить на такой вопрос. — Я жил не очень праведной жизнью, — начал он, откинувшись на спинку стула. — Правильнее сказать, в моей жизни ничего не было праведного и хорошего. Я много лгал и совершал другие грехи, пока в один момент не понял, что это пустая жизнь и она не приведёт меня к чему-то, чем я мог бы гордиться. Меня всё это стало огорчать, я перестал радоваться чему-либо, чему-либо интересоваться. Тогда я начал задумываться, что нужно сделать, чтобы изменить мою жизнь. Так постепенно я начал понимать, что только в Боге могу обрести смысл и радость жизни. Так и пришёл в церковь. — Он смотрел, как Рафаэль внимательно слушает его, наклонив голову. — И вы перестали лгать и совершать другие грехи? — спросил парень. — Я стараюсь не делать ничего такого. И я остаюсь грешным человеком и продолжаю иногда падать, но кровью Христа я искуплен, поднимаюсь и иду дальше к Богу. — Вы думаете, что ложь — это самый... — он на мгновение задумался, подбирая слова. — Большой грех, в котором не стыдно признаться? — Я делал много того, в чём мне сейчас стыдно признаться даже самому себе. А ложь — это очень серьёзный грех, с него начинается падение человека. Тебя что-то беспокоит? Какие-то внутренние сомнения или борьба? Мальчики в твоём возрасте не задаются такими вопросами. Тебе сколько лет, четырнадцать? — Да, — ответил парень. — Я просто думаю, что не смогу быть с Богом и оставаться самим собой. — Рафаэль посмотрел в окно, отведя взгляд от учителя.  Отец Георгий молчал, размышляя над словами своего ученика. Раздался звонок, оповещающий о начале нового урока.  — Мне пора на Божье Слово, отец Иоанн не любит, когда опаздывают. Мне опять влетит! — Давай я тебя отведу и скажу, что ты задержался, потому что у нас был разговор, — он собрал свои вещи в рюкзак. — Может, ты с отцом Иоанном поделишься своими мыслями и тревогами? Я думаю, он найдёт, чем тебе помочь. — Учитель опять пристально посмотрел на парня. Рафаэль улыбнулся ему. — Я не смогу и не захочу ему открываться, как открылся вам. Спасибо, что уделили мне время, — он с благодарностью посмотрел в глаза своему учителю. — Пойдём, — отец Георгий сжал легенько плечо Рафаэля и прижал к себе. — Я очень ценю то, что ты доверился мне.  Рафаэль на мгновение оказался рядом с губами, которые миллион раз целовал в своих фантазиях. Так близко, что не мог оторвать свой взгляд от них. От учителя не пахло благовониями, как от отца Дмитрия. Он пользовался одеколоном, и от него пахло очень приятно, совершенно иначе, чем, по мнению Рафаэля, должны пахнуть все священники. По телу парня пробежала дрожь, он резко отпрянул от учительских объятий. — Спасибо вам, — сказал он, виновато глядя себе под ноги, и вышел в коридор.  Отец Георгий, как и обещал, провёл его на следующий урок, сказав, что Рафаэль задержался с ним из-за обсуждения важного вопроса. Уходя, он ещё раз встретился взглядом со своим учеником. В глазах парня была грусть, а в глазах учителя — недоумение.