Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Через полгода, весной, появился Рафаэль. Это был красивый парень семнадцати лет. Скорее всего, один из его родителей был латиноамериканского происхождения. Об этом говорили его смуглая кожа, темные, почти черные глаза, кудрявые волосы. Он был невысокий, стройный, хорошо сложенный. Озабоченный своей внешностью. Вместе с ним в душевой комнате появились разные шампуни, кондиционеры, скрабы и всякое другое, назначение чего никто не знал. В его комнате было полно косметики, различных кремов, увлажняющих средств. Он всегда благоухал разными ароматами. Рафаэль быстро подружился с Андреем — тот был в восторге от него. Даже помог ему устроиться на базу, где сам работал. Несмотря на озабоченность своей внешностью, Рафаэль не боялся физически работать, считая, что это полезно для его фигуры. Он нравился большинству женщин и мужчин, которых не смущали его легкая манерность и женственность. Даже Тарас, казалось, слегка улыбался кончиками губ, когда сталкивался с Рафаэлем в приюте. На работе, где работали одни настоящие мужчины, над ним подшучивали, но без злобы и агрессии. И ни в коем случае не издевались. Он был очаровательным и красивым, с этим никто не стал бы спорить. На базе его называли не иначе как «красавчик» или «наш красавец». Он вел себя довольно сдержанно на работе, и лишь дома, в приюте, выпускал свою «внутреннюю принцессу», как говорил Влад. Рафаэль не сразу рассказал свою историю. Из-за его показного легкомыслия казалось, что он никогда не испытывал ничего трагичного и появился на свет сразу таким — семнадцатилетним красавчиком, порхающим по жизни, как эльф среди цветов. Но его жизнь, его детство и подростковый возраст оказались не такими легкими и безмятежными. Когда ему было всего три года, мать отдала его в детский дом. Его отцом был студент из какой-то латиноамериканской страны, и ещё до рождения Рафаэля ему пришлось вернуться в свою страну. Мать, растившая его до трех лет, вдруг решила от него избавиться. Он так и не узнал причину. Она просто привела его в детский дом и исчезла навсегда. Он даже не помнил ни ее лица, ни того, как она выглядела. Мать оставила только свидетельство о рождении, где было написано, что его зовут Рафаэль, и дата рождения. Имена его родителей уже не имели никакого значения, он остался в этом мире один. Первый год он ещё плакал и ждал, что мама его заберет, но нелегкая, даже для детей, жизнь в сиротском приюте быстро расставила свои приоритеты. Рафаэлю пришлось учиться выживать среди таких же обездоленных, как он. Он год за годом наблюдал за людьми, окружавшими его. Научился видеть, кем можно манипулировать, воспользовавшись своим ангельским личиком, пока ему не пришлось применить все свои навыки, полученные к семи годам. Тогда в приют пришла семейная пара — священник и его жена. Ему было за тридцать, круглое, румяное лицо, длинная борода и взгляд, излучавший любовь. Его жена была красивая молодая женщина, слегка полная. Она выглядела пышущей здоровьем, но почему-то не могла иметь детей. После многих лет постоянных взываний к Господу зачать дитя, они сдались в своих попытках и решили взять ребенка из приюта. Рафаэль увидел их, проходивших в комнату к главному воспитателю, и сразу решил, что ни за что не упустит свой шанс. Он стоял и ждал, когда они выйдут из кабинета, и, когда это произошло, не мог отвести взгляд от добрых глаз священника. Мелкими шажочками мальчик медленно приближался к священнослужителям, не отводя своих глаз от глаз священника, пока тот не обратил на него внимание. Прервав беседу с воспитателями, он внимательно посмотрел на мальчика и, улыбнувшись в бороду, спросил: — Как тебя зовут, мальчик? — У него был громкий низкий голос, приученный вещать в больших помещениях. Казалось, его вопрос раздался эхом в коридорах приюта. — Рафаэль, — ответил он громко и звонко, так, чтобы несуществующее эхо донесло его имя священнику. Святые супруги переглянулись, их лица, казалось, вздрогнули из-за чего-то, известного только им. Мужчина подошел к мальчику, а его жена осталась стоять на месте, словно застыла, превратившись в красивую статую. — Меня зовут отец Дмитрий, — он положил свою мягкую и теплую ладонь Рафаэлю на плечо. Теперь он не отводил взгляда от мальчика. Перед ним стоял, казалось, ангел. Кудрявые волосики, чуть длиннее, чем позволено в приюте, смуглое, слегка бледное круглое личико и пронзающий взгляд почти черных глаз. Священник присел на корточки перед Рафаэлем, слегка сжал его плечо и прошептал:  — Благослови тебя Господь. — Его глаза наполнились влагой и заблестели.  Он тут же встал и вернулся к супруге, которая так и стояла, не шевелясь. Наклонившись к ее лицу, он что-то прошептал. Потом повернулся к воспитателям и, что-то сказав, стал прощаться. Ещё раз, напоследок, взглянув на Рафаэля, перекрестил его, и они с женой ушли. Рафаэль долго не мог заснуть той ночью, размышляя о том, заберут его или нет. И через месяц его забрали. Когда за ним пришли, уже перед выходом из приюта, он в последний раз взглянул на своих воспитателей и ребят, которые с завистью смотрели на него из-за дверных стекол, и понял, что победил на этом этапе своей жизни. В новой семье ему пришлось отвыкать от конкуренции — он был единственным ребенком в доме Дмитрия и Катерины. Ему доставалось всё самое лучшее: самые вкусные кусочки еды, самые лучшие конфеты. Мать Катерина даже ругалась с отцом Дмитрием за то, что он балует Рафаэля, и тот смиренно соглашался, что нужно воздержание. Рафаэль, в принципе, был равнодушен к вкусностям, он не мог съедать много, иначе его начинало тошнить, и он чувствовал себя больным. Но что касалось вещей, он мог подолгу наряжаться в самые яркие одежды, которые ему приносили его новые родители. Особенно он гордился золотым крестом на золотой цепочке, которую ему подарили в день крещения. Его привлекало внимание тетушек-прихожанок и сестер, служивших в храме. Они все тискали его и угощали разными конфетами и печеньями. Казалось, они приходили в храм только чтобы посмотреть на него. Рафаэль очень быстро научился красиво креститься с исступленным взглядом, показывая, как он благодарен Богу за то, что тот избавил его от приюта, хотя он совсем не верил в существование кого-то, кто сидит на небесах и якобы переживает о судьбах бедных людей. Он слишком много горя видел в приюте. Ему скоро надоело это лицемерие, и он стал просто делать то, что от него требовали. Ему исполнилось восемь, когда его отправили в школу при храме. Он пошел во второй класс. Там он столкнулся с сыновьями других священников, которые выросли в верующих и прилежно служащих семьях. И ему скоро пришлось понять, что они были такими же завистливыми, наглыми и жадными, как дети в приюте. Как только наставники переставали следить за ними, начинались разборки: кто лучше, у кого богаче родители, кто какими благами обладает. Рафаэль возненавидел богословие, но продолжал прилежно учиться, чтобы ни в коем случае не огорчить своих родителей. Ему казалось, что это единственные искренние и честные люди, которых он когда-либо встречал. Они так радовались его успехам в учебе, что Рафаэль старался учиться ещё прилежнее, чтобы отец Дмитрий и мать Катерина ещё больше восхищались им. Он действительно полюбил их, насколько могло любить его детское сердце. Особенно он любил отца Дмитрия. Когда тот читал Рафаэлю слово Божье, мальчик любил сидеть у него на коленях или просто прижиматься к нему, стоя между его ног. Любил гладить его рыжеватую бороду, чувствовать запах благовоний, исходивший от его волос. Иногда он просто смотрел в его синие глаза, следившие за текстом Писания, и видел в них всю доброту, на которую способно человечество. Рафаэль повторял за отцом Дмитрием все молитвы, подражая его манере говорить. Казалось, это делает их единым целым. Священник, видя такую привязанность, старался обучить мальчика всему, что знал и умел. Он часто брал его с собой плотничать, показывал, как правильно использовать инструменты, учил делать рамки для икон и простую мебель. Отец Дмитрий раз в неделю устраивал себе банный день для очищения духа и закалки тела, как он говорил. Это делалось явно не для гигиены, поскольку он и так принимал душ каждый день. Обычно с ним ходила мать Катерина, но раз в месяц она бывала больна, как объясняли Рафаэлю, и тогда ему позволялось ходить вместо нее. Так он впервые увидел отца Дмитрия обнаженным. Он сравнивал свое худощавое тело с пухлым телом священника и не мог понять, почему было столько различий. Почему, например, у Рафаэля не было волос на груди и под животом, где скрывался маленький, сморщенный член отца Дмитрия, в то время как у него самого всё было гладким и без морщин. Это настолько интересовало его, что он однажды спросил об этом отца. Тот ответил, что у детей так, а у взрослых иначе, и запретил задавать подобные вопросы. Самое важное, ради чего Рафаэль полюбил ходить в баню, — это когда отец просил помыть ему спину. Он протягивал ему мочалку и поворачивался спиной. Мальчик медленно натирал спину отца мылом, получая какое-то невиданное удовольствие, когда прикасался к его коже. Иногда он даже касался и гладил его ягодицы, которые не были такими мягкими, как остальное тело священника. Порой он так увлекался поглаживаниями, что отец прикрикивал на него: — Что ты там возишься, просто потри мне мочалкой спину!  Потом, когда приходила пора «поддать пару», Рафаэлю уже не было интересно. Он просто сидел в невыносимой жаре и ждал, когда это всё закончится. Но однажды Рафаэль стал свидетелем чего-то совершенно невообразимого. Когда его родители пошли в баню, и его, как всегда, не взяли, он подсмотрел в щель, как отец сильно обнимал мать и раскачивался на ней, а она, обнимая его руками и ногами, крепко прижимала к себе. Он целовал ее в губы, сжимал руками ее груди и шумно дышал, обливаясь потом. Потом стал раскачиваться быстрее, чаще дышать, а мать, положив руки ему на ягодицы, как бы вдавливала его в себя. Через мгновение они остановились, часто дыша. Мать улыбалась, глядя на отца, а тот, вытерев ладонью пот с лица, встал с нее. Его член стал больше, распух и вместо сморщенного червяка теперь был похож на ручку от метлы или лопаты. Он торчал из копны волос под животом, и это было даже красиво. Как какое-то волшебство. Рафаэль был настолько поражен увиденным, что чуть не пропустил момент, когда отец, накинув полотенце, направился к двери, за которой он скрывался, наблюдая за всем этим. Опомнившись, он побежал к себе в комнату, как никогда не бегал. Весь оставшийся вечер он пытался понять, что же увидел. Даже отказался от ужина, сказав матери, что у него болит живот. Ещё долго не мог заснуть, размышляя о том, что нужно сделать, чтобы член отца так вырос и преобразился. Вспоминал, как мать, схватив отца за ягодицы руками, помогала ему раскачиваться на ней всё быстрее и быстрее, пока тот не затих. И как она улыбалась ему, застенчиво и благодарно, потом. Когда Рафаэлю исполнилось десять, мать Катерина родила ребенка. Девочку. И жизнь его изменилась. Он перестал быть любимчиком, теперь всё внимание окружающих занимала его сестра, Анна. Хотя отец всё так же с добротой относился к Рафаэлю, они почти перестали проводить время вместе. Долгожданный ребенок — чудо Божье! Рафаэль вновь начал чувствовать себя отвергнутым, никому не нужным, как игрушка, которой наигравшись, закинули в ящик со старьем. Он потерял интерес к учебе, учителя стали ругать его за невнимательность на уроках. В конце концов, об этом узнал отец и впервые сильно отругал Рафаэля. В тот вечер он стоял перед священником, опустив глаза, полные слез от обиды, и слышал только отцовский вопрос:  — Почему? Тогда он выпалил в ответ:  — Вы меня больше не любите! У вас есть настоящая дочь, а я теперь не нужен... — Отец Дмитрий смотрел ошарашенно на мальчика, как будто его слова ударили его по лицу пощечиной.  Он подошел к нему, присел перед ним на корточки, как когда-то в приюте, когда они впервые встретились.  — Перестань думать так о нас, мы тебя очень любим! — Священник обнял Рафаэля и прижал к себе. — Просто ты видишь, что Анна слабенькая и часто болеет. Надо быть терпеливым, как Иисус... Рафаэль, она же твоя сестра, будь терпелив, — успокаивал он его. Мальчик вырвался из его объятий.  — Сестра? — сказал он тихим голосом, на его лице появилась гримаса ненависти. — Ты меня ни разу сыном не назвал, — из его глаз брызнули слезы.  Он развернулся и ушел к себе в комнату, оставив отца Дмитрия с поникшей головой. Их отношения больше никогда не были такими же теплыми, как когда-то. Рафаэль стал опять стараться хорошо учиться, помогал родителям по хозяйству, делал всё, что они просили, но оставался холодным и больше никогда не смотрел в глаза отцу.