Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Утром их, как всегда, разбудила медсестра. Сунула Рафаэлю градусник и пошла дальше по своим делам. Джордж встал и начал складывать раскладушку, а парень не мог оторвать взгляд от бугорка, выпирающего из штанов учителя. Он смутился и прикрылся журналом. — Что ты смотришь? У мужчин такое всегда по утрам. — Я знаю. — Он откинул простыню, которой укрывался, демонстрируя свою эрекцию в трусах. — Зачем я посмотрел? — опять сокрушался Джордж. — Это чтобы ты не забывал, что тебя ждёт, когда меня выпишут. — Я и так думаю об этом постоянно. А ты словно специально провоцируешь меня. Я же могу не дождаться и... — Учитель сделал жест рукой, намекая на мастурбацию. — И... что? — спросил Рафаэль, ничего не поняв сначала. — И я могу удовлетворить себя сам, дома. — Нет! Это несправедливо! — возмутился парень. — Ты не должен! — Вот и прекрати показывать мне порно и свои прелести. Я постоянно на взводе. Рафаэль не подумал, что действительно провоцирует его, надеясь, что он согласится на ласки в больнице. Но учитель оставался неумолим и мог бы на самом деле расслабиться дома. Он подошёл к Джорджу, прижимая руку к телу, чтобы не выронить градусник. — Ты же не будешь это делать без меня? — Не знаю. Постараюсь. Ты же всё равно не узнаешь. — Он улыбнулся, довольный, что нашёл рычаг давления на парня. — Я узнаю. — Он сел на постель, рассерженно сопя. — Я всё узнаю! Я посмотрю тебе в глаза, и если ты меня подведёшь, тебе будет стыдно! — Не думаю. Мне будет хорошо. — Учитель поставил раскладушку у стены, и когда повернулся, в лицо ему летела подушка. Он рассмеялся. В палату вошла медсестра, чтобы забрать градусник. — Температура нормальная, ожидай доктора. Он тебя осмотрит ещё раз и откорректирует лечение. — Что это значит? — спросил Рафаэль. — Пришли твои анализы. Если всё в норме, то отменит капельницы. — Медсестра вышла. — Я иду умываться, — сказал Джордж, доставая из рюкзака зубную щётку, пасту и полотенце. — Ты со мной? Они сходили по очереди в туалет, и когда Рафаэль вышел из кабинки, Джордж уже чистил зубы. Он смотрел на ягодицы своего учителя и еле сдержался, чтобы не схватить его за них. В спортивных штанах он выглядел очень сексуально. Рафаэль стал рядом и выдавил пасту на зубную щётку. Он чистил зубы, глядя на Джорджа. Тот выплюнул пасту и прополоскал рот. — Тебе пора начинать бриться. Твоя подростковая щетина выдаёт возраст. Скоро она станет гуще и будет как у меня. Или не будет. Не у всех мужчин густая растительность на лице. — А тебе как нравится? — Тебе пока лучше начать бриться. Попроси отца купить тебе бритву и научить, как это делается. — А ты бреешься? У тебя же не длинная борода, как у многих священников. — У меня есть триммер, и я периодически убираю лишнее. Рафаэль запоминал всё, что говорил учитель. — Может, ты меня научишь? — Я не могу делать всё за твоего отца. Это он должен научить тебя такому. Я лишь должен наслаждаться твоим опрятным, красивым личиком. — Он улыбнулся и нежно потрепал парня за щеку. — Ты не сказал, как тебе нравится. — Я сказал. — Он накинул полотенце на плечо. — Пошли уже. Они вернулись в палату. Рафаэль был озадачен. Он никогда не думал, что в его внешности может вдруг не нравиться Джорджу. Ему нравилось всё в нём. Абсолютно всё! Но Рафаэль мог не понимать, что выглядит как-то нелепо со своим «пушком». Отец никогда не брился, с его бородой. Теперь ему стало неловко перед учителем. Он не хотел, чтобы тот видел его таким, каким он может ему не нравиться. И Джордж, казалось, заметил, что Рафаэль перестал смотреть на него и вообще повернулся к нему спиной. — Ты будешь чай? Я принёс несколько пакетиков. Это, конечно, не такой вкусный, как у тебя дома. Рафаэль, что такое? Ты обиделся на то, что я сказал тебе? — Я допью сок. — Как скажешь. Рафаэлю не нравилось, что он не видит Джорджа, но в то же время ему было стыдно смотреть на него. Он налил себе сок в стакан, несколько раз вздохнул и лёг, расположившись повыше на подушке. — Я пойду наберу воды, видел тут бойлер. Сейчас вернусь. Рафаэль тем временем начал чувствовать, что его охватывает паника. Он, как обычно, старался глубоко дышать, и от этого становилось только хуже. Когда учитель вернулся в палату с маленьким чайником в руках, то увидел перепуганные глаза парня, услышал его частое дыхание и поспешил к нему, поставив чайник на тумбочку. — Ну, что такое? Стоило мне выйти... — Он обнял Рафаэля и крепко прижал к груди. — Успокойся, я тут. — Я тебе не нравлюсь больше? — спросил парень тихо. — Ты серьёзно? Я тебе рассказывал, как много ты значишь для меня, а ты всё забыл уже? — Я не знаю, не могу контролировать... Оно само наплывает, и потом я ничего не могу сделать. — Всё хорошо. Я рядом, держу тебя. Вместе мы справимся. — Извини, я такой дурак! — Ты не виноват. Это все твои переживания из-за случившегося. Но это скоро пройдёт. — Он крепко его прижимал, и тот, казалось, приходил в себя. — Давай я включу чайник, и мы попьём чай. Чашка у меня одна, так что придётся пить по очереди. Угостишь меня своим печеньем? Рафаэль улыбнулся. — Конечно. Там в холодильнике ещё есть еда. Позавтракаешь? — Хорошо. Мне сходить с тобой? — Я сам. Рафаэль вернулся через несколько минут с судочком, разогретым в микроволновке. Джордж заставил парня немного поесть и поел сам. Потом они пили чай из одной чашки, по очереди, передавая её друг другу. Иногда их пальцы соприкасались, и это было так обыденно — никто не извинялся и не убирал руку. Рафаэль старался запомнить и этот момент, когда они уже привыкли к своей любви и ничего не вызывало неловкости. — Спасибо тебе, Джордж. — Пожалуйста, а за что? — За то, что ты со мной. — Парень посмотрел учителю в глаза. — И тебе спасибо! — А мне-то за что? — За то, что ты есть в моей жизни, ангел мой. — Но... — Подожди. Прежде чем ты начнёшь опять говорить про проблемы, которые ты, якобы, создаёшь, я скажу тебе, что проблемы бывают. От этого никуда не деться. Главное, что мы проходим через это вместе, и... я люблю тебя. А ты любишь меня. — Джордж смотрел на Рафаэля, улыбаясь уголками губ, а глаза его светились любовью. — Мы вместе пройдём через все беды, поверь. Ты позволил мне найти самое прекрасное в этой жизни. Пережить самые чудесные моменты, такие как сейчас. Мы сидим и пьём чай из одной чашки — такого никогда бы не было в моей жизни, если бы не было тебя. Научись ценить то, что у тебя есть сейчас. Рафаэль смотрел ему в глаза и почувствовал пощипывание в своих. — Спасибо, учитель. — Он откинулся на подушку. — Ты меня опять растрогал. — Рафаэль промокал глаза. — Скоро придёт твой отец. Я с ним поговорю и пойду по своим делам. Постараюсь вернуться, когда тут ещё будет Виктория, чтобы ты не оставался один. Если я задержусь, попроси её побыть с тобой до моего прихода. Но я постараюсь в час дня быть тут. Понял? Рафаэль кивнул. — И не думай о том, что я тебе изменяю или занимаюсь онанизмом. Я люблю только тебя и жду, когда тебя выпишут. Потому что я хочу забрать тебя из больницы и отвезти к себе домой на пару часов. — Он улыбался, глядя на посветлевшее от улыбки лицо Рафаэля. — Ты же догадываешься, зачем? Тебе нужно быстро поправляться, чтобы этот момент наступил как можно скорее. Парень с обожанием смотрел на своего учителя. — Я постараюсь. Учитель сел на стул и открыл журнал, решив дочитать, пока ждёт отца Рафаэля. — Ты можешь мне дать свой телефон? — попросил парень. Джордж протянул телефон подошедшему парню, разблокировав экран. Рафаэль вернулся на кровать и открыл напоминания в телефоне учителя. Создав новое, он написал: "Just a reminder that I love you". Он посмотрел на время — было 7:30 утра — и поставил время напоминания на 8:30. Каждый день. "Джордж его убьёт!" Он улыбнулся. Через пятнадцать минут приехал отец. В этот раз он был один. — Рафаэль, доброе утро! Божьих благословений вам, отец Георгий! — Он пожал руку Джорджу. — Как ты себя чувствуешь сегодня? — Кажется, лучше. — Он вдруг вспомнил, что почти сутки без обезболивающих. — Гм-гм. — Откашлялся Джордж, понимая, что Рафаэль ничего не собирался больше говорить. — Он немного позавтракал, совсем чуть-чуть, так что ему надо поесть ещё. Сегодня утром был небольшой приступ. Я вышел за водой буквально на минуту, вернулся, а он побледнел, глаза перепуганные. Но мы смогли справиться в этот раз. Вчера я его застал в гораздо худшем состоянии. Он лежал на полу, его вырвало. Испугал меня! Доктор сказал, что надо стараться, чтобы он не оставался один. Хотя бы эти несколько дней. Когда он вернётся домой, думаю, ему будет проще в знакомой обстановке. — Дай-то Бог! Я надеюсь, вы окажетесь правы. Отец Георгий, я в неоплатном долгу перед вами. Что я могу сделать для вас? Просите что угодно! Рафаэль закатил глаза и вскинул руки. — Отец! — Вы мне ничего не должны. Я исполняю свой христианский долг! — Он улыбнулся, заметив реакцию Рафаэля. — Благослови вас Бог! Все мои молитвы сейчас о Рафаэле и о вас! — Спасибо! И ещё одно... — Он подтолкнул отца Дмитрия к двери. — Я бы хотел с вами поговорить... Они вышли за дверь и поговорили несколько минут. Рафаэль догадывался, о чём они говорили. О том, что Джордж не сможет больше приезжать на занятия к ним домой. Что же скажет отец? Когда они вернулись в палату, учитель, взяв свой рюкзак, попрощался. — Я постараюсь быть вовремя. Никаких приступов! — сказал он Рафаэлю, погрозив пальцем. И собрался выходить, когда парень заметил, что его телефон всё ещё лежит на кровати. — Ты забыл... Ваш телефон! — Он осекся, понимая, что обратился на "ты" к учителю. — Ах! Спасибо! Молодёжь в наше время не может без интернета и дорогих гаджетов! — Он подмигнул Рафаэлю и вышел. Тот улыбался, вспоминая свою маленькую шалость. Отец просидел с ним, рассказывая про Анну и знакомых сестёр, пока не пришёл доктор. Анализы уже были в норме, поэтому он сказал, что отменит капельницу, оставив только укол. И забрал его на перевязку, отметив, что рана очень хорошо заживает и скоро снимут швы. Потом отец заставил Рафаэля съесть омлет и налил ему его любимый чай. И когда пришла Виктория, он, как показалось Рафаэлю, с облегчением оставил их. От этого парню стало немного грустно. Хотя чего ему было ожидать ещё? Он, наверное, наслаждается отсутствием Рафаэля, а поездки в больницу воспринимает как тяжёлое бремя. Виктория заметила его изменившееся настроение. — Ты, кажется, чем-то расстроен? — Наверное, хотя должен уже привыкнуть. — К чему? — Вы не заметили, с какой радостью отец ушёл? Словно отбыл наказание и теперь свободен. — Да, я что-то заметила такое. Просто не поняла, с чем это связано. Ты думаешь, для него в тягость навещать тебя? — Конечно. Дома любимая дочь, привычные дела, которые он всегда с удовольствием делает. И тут надо ехать к какому-то... Он скинул все свои обязанности на отца Георгия и думает, что сможет откупиться деньгами. Это он должен ночевать тут со мной, а не отец Георгий. — Но ты же не возражаешь? Тебе же нравится больше времени быть с отцом Георгием? — Мне это нравится. Но это кажется неправильным... Или я ошибаюсь? Может, с приёмными детьми так и должно быть? — Трудно сказать, правильно ли это. Может, у него есть причины? Ты не думал об этом? — Я ему просто не нужен, и он не может отказаться от меня, чтобы не прослыть плохим человеком. Вот и вся причина. — Если хочешь, я поговорю с ним. — Нет, это ничего не изменит. Давайте сменим тему. Виктория внимательно посмотрела на Рафаэля и что-то записала. — Тогда расскажи мне про свой вчерашний приступ. Твой доктор сказал, что это было в первый раз так сильно. — Мне, как обычно, стало страшно. — От чего? — Что я остался один, и меня может обидеть кто угодно. Я ещё с детского дома усвоил, что мне не на кого надеяться, и не знаю, почему так расстроился. — Неужели у тебя никого нет, кому ты доверяешь и кто заботится о тебе? — Да, есть отец Георгий. Он единственный, кто не безразличен ко мне. — Ты в нём уверен? — Кажется... да. — И тебе показалось, что ты можешь потерять его? Рафаэль посмотрел на Викторию. Он удивился, как она смогла заглянуть в самую глубину его души. Он кивнул ей в ответ. — Рафаэль, то, что ты переживаешь, это абсолютно нормально, — продолжила она. — Это наша человеческая природа — искать себе опору, того, кто может любить и заботиться. Это одна из основных потребностей человека. И то, что вероятность потерять таких людей вызывает у тебя страх, — тоже понятно. Тем более под влиянием пережитого стресса. — И как мне бороться с этими страхами? — Начнём с того, что страх — это одна из важнейших эмоций человека. Она помогает нам, когда наша жизнь подвергается опасности. Мы пытаемся убежать или затаиться, спрятаться. Мы не можем избавиться от него, он нужен для сохранения нашей жизни. Но бывает непродуктивный страх — это тот, который нас не спасает. Некоторые люди боятся потерять близкого человека, как ты, например. Кто-то боится, что не понравится людям. Нужно признать свой страх. Вот в твоём случае: "Мне страшно потерять дорогого человека". Когда у тебя появляются такие мысли, просто прими их. "Да, мне страшно, что этот человек не придёт на встречу". Вот мой страх, а вот я. Мы не одно целое. Не позволяй страху захватить себя, а признай, что он есть, но это что-то другое, не часть тебя. Ты понимаешь, что я сейчас объясняю? — Я понимаю... — У тебя ведь не было раньше такого? — Нет. Я, конечно, мог накрутить себя... Меня часто посещает мысль, что я никому не нужен. — И как ты справлялся? — Я говорил, что привык к этому. Это же я — сирота, брошенный матерью в три года. Но когда касается близкого человека — это другое. Я боюсь сделать что-то плохое, например. — Это нормально. Это заставляет нас поступать правильно и честно, если мы боимся потерять кого-то. — А скажите, моя растительность на лице может вызвать отвращение? Виктория удивилась резкому переходу. — Не думаю... Это же естественно в твоём возрасте! Кстати, борода твоего отца выглядит неопрятно. Только между нами, — прошептала она, и Рафаэль улыбнулся. — А вот отец Георгий выглядит стильно, хотя у него тоже борода. — Стильно? — Да, видно, что он ухаживает за собой. — А мой отец не ухаживает, и поэтому я не знаю, как это делать. — За внешним видом в семье всегда следит мать. Но у тебя, к сожалению... — А что вы скажете? Мне стоит начать бриться? — Гладкое лицо всегда выглядит опрятно. Думаю, да. Рафаэль задумался. Почти так же сказал Джордж. И с женщиной действительно полезно общаться. Он начал воспринимать Викторию иначе. Она не была больше врагом. — У меня ещё вопрос. — Я слушаю. — Могут ли человека посадить за то, что он вступил со мной в сексуальную связь? — Конечно, если ты несовершеннолетний, а тебе ещё даже нет шестнадцати. — Ну, допустим, если меня заставят сказать, что у нас с отцом Иоанном всё было по любви... — Во-первых, даже если это было по любви, его всё равно признают виновным. А во-вторых, он пытался тебя убить. У него как минимум будет другая статья. Кто-то пытался тебя уговорить заявить, что он не хотел тебя изнасиловать? — Нет, но церковь может. Она недоверчиво посмотрела на него. — Я слышал, что они хотят замять дело. Вот и подумал. — Хорошо, тогда я ещё кое о чём спрошу. У тебя был регулярный секс или эпизодический? До того как ты попал в больницу. Он задумался, как ответить. — Ну, регулярный. Она опять посмотрела очень внимательно на парня. — Скажи, это кто-то старше тебя? Рафаэль похолодел. Он не знал, что сказать в ответ. — И прежде чем ты ответишь... Я ни в коем случае не хочу навредить тебе, причинить тебе боль. Я твой друг. И то, что ты сейчас скажешь, останется между нами. Я не могу разглашать такую информацию. Это как тайна исповеди, понимаешь? — Тогда зачем вы спрашиваете? — Это моя работа. Я работаю с тобой, пытаюсь помочь тебе. — Да. Виктория помолчала, несколько секунд обдумывая, что означает это "да". Рафаэль смотрел ей в глаза, пытаясь понять, что будет дальше. — Исходя из того, что я уже знаю о тебе, это не женщина. Рафаэль покраснел и опустил глаза. — Как вы догадались? — В твоей жизни нет ни одной женщины. Послушай, я не хочу заставлять тебя... Но если ты захочешь когда-то поговорить об этом, я дам тебе свой номер. — Она огляделась, ища что-то, потом увидела свою сумочку, которую повесила на ручку двери, и встала, чтобы взять её. Рафаэль смотрел на неё и вдруг неожиданно сказал: — Я люблю его. — Эти слова прозвучали так непривычно! Он ещё никогда не говорил о своей любви постороннему. Виктория остановилась и повернулась к нему. Она не улыбалась, как обычно. Вернулась с сумочкой и села на стул. — Только сделайте вид, что я вам ничего не говорил. Вы же догадались, кто он? Если что-то всплывёт, я буду всё отрицать. — Я умею хранить секреты. Уже некоторое время работаю с подростками-геями и лесбиянками. Вот мой номер. Если тебе будет нужна моя помощь как психолога, звони. — Она протянула визитку. — И по-вашему, мы больные? — С чего ты взял? — Ну, считается, что мы отбросы общества. — Ты как считаешь? Ты отброс? — Нет. Но нам нельзя держаться за руки, поцеловать любимого человека, когда вокруг другие люди. Нас бьют и убивают, потому что ненавидят. — В нашей стране пока так. Но в других странах, не во всех конечно, это воспринимается нормально. Я надеюсь, что и в нашем государстве скоро всё изменится. Её прервал телефонный звонок. Рафаэль ответил на вызов. — Рафаэль, как ты? — У нас сеанс с Викторией. — Спасибо тебе за напоминание. Это так мило, я весь день думаю о тебе. — Рафаэль улыбнулся и подошёл к окну, чтобы Виктория не видела его радость. — Я уже еду к тебе. Скоро буду. Попроси Викторию, чтобы она не уходила до моего приезда. Хотя... дай ей телефон, я сам с ней поговорю. Рафаэль протянул телефон Виктории. — Алло?... А, добрый день!... Да, я понимаю... Хорошо, я подожду... Да, увидимся... — Она передала телефон обратно. — Он просил передать тебе трубку. — Рафаэль? Я буду через минут пятнадцать. Может, что-то купить в кафетерии? — Не знаю. А что ты хочешь? — Может, мороженого? — Да! Класс! — Тогда жди меня. И никуда не уходи! Целую! — сказал он почему-то шёпотом. Рафаэль завершил разговор. Он улыбался, глядя на телефон. — Я люблю его! — Он посмотрел на Викторию. — А он, похоже, любит тебя. — Это заметно? — Если знаешь, то это многое объясняет. — Что, например? — То, как он относится к тебе. Безразличный человек не стал бы столько делать, столько времени уделять кому-то, к кому он безразличен. — Я очень боюсь его потерять. Из-за этого мои последние приступы. — Рафаэлю было нелегко говорить правду кому-либо ещё про свои переживания. — Подумай: есть реальная опасность потерять его или это всё в твоей голове? Он задумался. То, что его пугало в последний раз, было плодом его воображения. Реальной опасности можно было избежать, если не афишировать их отношения. — Это возникает в моём воображении, но потом я не могу остановиться. — Понятно. Значит, как мы обсуждали, постарайся отделить себя от того, что тебя пугает. Ты — отдельно, страхи — отдельно. Они не реальны. — Я кажется представил себе, как это может работать. — И ещё один совет: никогда не говори ему, что ты недостоин, что своими проблемами создаёшь ему трудности. Он может подумать, что ты не ценишь то, что он делает для тебя. Не требуй от него постоянных признаний в любви, в том что он тебя не оставит. Это раздражает мужчину, и он может устать от таких отношений. Это я тебе говорю как женщина. После рабочего дня мужчина нуждается в покое и заботе, а истерики, постоянные притязания, требование доказательств верности и любви заставят его искать этот покой в другом месте. Сейчас твоё состояние оправдывает всё, но на будущее, если ваши отношения будут продолжаться, постарайся сделать каждую вашу встречу похожей на праздник — и тогда он сам будет постоянно говорить о том, как любит тебя. Рафаэль слушал, что говорила Виктория, с широко открытыми глазами. Это было словно откровение! Её слова были настолько важными, что он постарался запомнить каждое. — Я не умею готовить... — вдруг сказал он. — Я бы хотел устроить ему романтический ужин. — Этому можно научиться. В интернете полно рецептов и советов, так что это не проблема. Он хотел ей ответить, но в этот момент дверь открылась, и Джордж вошёл с пакетами в руках. — Добрый день, Виктория! Простите, что заставил вас ждать. — Он подошёл к Рафаэлю, сидящему на кровати, и погладил по спине. — Как мой... ученик? — У нас сегодня прорыв. Мы наконец-то смогли откровенно поговорить и разобраться, что вызывает страхи. Я объяснила, как с ними справляться. Теперь всё в его руках. Конечно, поддержка будет нужна, но думаю, Рафаэль со всем справится. — Тогда отметим это! — Он достал из пакета мороженое и раздал всем. Рафаэль скромно улыбался, поглядывая то на учителя, то на Викторию. — Ох, спасибо! — сказала она. — Это вам спасибо, что побыли с ним. Вчера я задержался на несколько минут и нашёл его на полу в каком-то ступоре, еле привёл в чувство. — Надеюсь, такое больше не повторится. Мы поработали над этим. — И ещё: он бурно реагирует на замечания по поводу его внешности. Я ему сказал всего лишь, что ему надо начать бриться, и вышел за водой. Когда вернулся, у него уже начинался приступ. Может, это и не связано... Рафаэль покраснел и опустил глаза. — Он сейчас очень ранимый, — ответила Виктория. — Это всё безусловно связано с произошедшим. Надо быть осторожным с оценкой и замечаниями пока. — Понятно, — Джордж откусил от мороженого. — Как там Лёша? — Чуть не забыла: он передавал привет. Он испытывает сильное чувство вины. И телефона у него сейчас нет. Тебе, Рафаэль, нужно обязательно с ним встретиться. Я поговорю с доктором, чтобы мы устроили это в ближайшие дни. Они поговорили ещё некоторое время, потом Виктория попрощалась и ушла. Рафаэль следил за Джорджем, как тот сел на стул, облегчённо вздохнув. — Ты устал? — Рафаэль встал с кровати и подошёл поближе к своему учителю. — Немного. Пришлось поездить по городу, помотаться по организациям. А ты как? — Доктор сказал, что отменит капельницы, потому что у меня хорошие анализы. И мне скоро снимут швы. Хочешь, я заварю тебе чай? Отец привёз немного из дома твоего любимого. Конечно хочешь, чего я спрашиваю! — Он схватил чайник Джорджа и выскочил набрать воды. Когда он вернулся, учитель с интересом наблюдал за парнем. — Может, ты хочешь прилечь? Давай я постелю тебе раскладушку! — Ты что, ухаживаешь за мной? — спросил он с улыбкой. — Я всегда ухаживал за тобой дома. Разве нет? Виктория сказала, что мне нужно пытаться возвращаться к моей прежней жизни. Вот я и пытаюсь. Но тебе нужно быть снисходительным ко мне, потому что я ещё не всегда могу контролировать некоторые вещи. — Окей, — Джордж улыбался. — Так тебе разложить раскладушку? — Не нужно пока. Я посижу. Мне кажется, если я лягу, то засну. — Ну поспи. Разве это плохо? Отдохни! — И пропустить, как мой парень ухаживает за мной? — Это же не последний раз? Я буду ухаживать за тобой, научусь готовить тебе, — говорил он, заваривая чай в чайничке. Учитель встал, подошёл к Рафаэлю, обнял его сзади и поцеловал в щеку. — Мне очень приятно, спасибо! — Он тут же отпустил парня и сел на стул. — Подсаживайся к тумбочке. У меня остались печеньки. Может, тебе разогреть еду? Я даже не знаю, что там привёз отец. — Давай потом, я сейчас выпью чаю и всё. — Он подсел поближе к тумбочке и откинулся на спинку. Подождал, пока Рафаэль наполнит его чашку. — Я так скоро привыкну к хорошей жизни. — Он улыбался, гладя колено парня, который сел напротив него на кровати. — И что? — И потом не смогу без этого жить. — Тебе не придётся. Мы же когда-нибудь будем жить вместе? — Я очень хочу этого. Тем более если ты всегда будешь таким заботливым. — По сравнению с тем, что ты делаешь для меня, это — пустяк. — Он взял Джорджа за руку и, поднеся к своим губам, поцеловал. Потом поднёс его ладонь к своей щеке. Учитель убрал руку, посмотрев на закрытую дверь. — Не переживай, я не буду больше к тебе приставать. Не хочу, чтобы ты нервничал. Джордж с удивлением посмотрел на парня. — Что с тобой сделала Виктория? Ты какой-то другой после её сеанса. — Мы с ней поговорили, и мне стало легче. — Хорошо... И что она тебе сказала? — Она объяснила мне, что такое страх, какую роль он играет в наших жизнях. И как мне бороться с моим. — Видишь, я же говорил, что надо довериться ей! — И ты был прав! Хочешь ещё чая? Может, уже проголодался? — Нет, но я, пожалуй, прилягу. — Он допил свой чай и встал, чтобы поставить раскладушку. — Отдохни. А я мог бы полазить в интернете, если ты дашь мне свой телефон. — Конечно! Только никакого порно! — Я обещаю! Джордж расположился на раскладушке, улёгшись на бок и с улыбкой уставился на Рафаэля. Постепенно он начал закрывать глаза, и ему становилось всё труднее их открывать. Так он и заснул. Рафаэль понял это по его сопению. Тогда он расположился поудобнее и забил в поиск "как устроить романтический вечер парню". Результатов было много. Он просмотрел десятки сайтов и понял, что не сможет выбрать ни один из предложенных вариантов. Может, когда выпишется, но сегодня... Пойти в кафетерий и заказать романтичный бургер? Такого в меню наверняка не было. Даже не сможет достать цветы или свечи. Он бы хотел подарить Джорджу цветы, хотя бы один. Рафаэль посмотрел на мирно спящего учителя — такого родного и неимоверно красивого — и накрыл его своей простынёй.