Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Через несколько дней он наконец-то попал на урок танцев. Девочки всегда принимали его с особым вниманием и даже называли его «подружкой». Все они обсуждали танец из TikTok, и он не переставал восхищаться — даже сказал, что хочет сделать что-то похожее. Они не заметили, как в зале появился Саша. Он слышал всё, что они говорили, но, как всегда, начал урок с разминки и растяжки. После разучивания новых движений они сделали небольшой перерыв, и Саша подошёл к Рафаэлю. — Так ты хочешь засветиться в Тиктоке? — спросил он. — Не то чтобы… Я просто хочу, чтобы люди оценили мои успехи в том, чем я занимаюсь. Это плохо? — Ну почему плохо!.. — Он пробежал взглядом по его телу. — Когда человек творит, естественно, что он хочет поделиться этим с другими. Ты творишь красоту с помощью своего тела, твои движения выражают чувства, которые вызывает музыка… Твои движения — это не просто механика. Ты чувствуешь музыку и передаёшь её через тело. Это талант. Ты вкладываешь сердце в танец! Я собираюсь снимать рекламу для нашего класса и хотел бы предложить тебе принять участие. Рафаэль расцвёл. — И что я должен буду делать? — не в себе от радости спросил он. — Танцевать… с девочками, улыбаться… Всё то, что ты обычно делаешь на уроке. — Он по-дружески похлопал его по плечу. — Я придумал новый танец и сценарий, — громко сказал он, обращаясь уже ко всем. Девушки подошли поближе, чтобы послушать, что говорит Саша. Лиза подошла к Рафаэлю, и он обнял её. — Все, кто хочет участвовать в съёмках, будут заниматься отдельно, возможно, каждый день. Поэтому я прошу отнестись к этому серьёзно. У нас мало тех, кто ходит на платные уроки. И денег на оплату аренды не хватает! Надо сказать, Саша не брал денег со своего «основного» состава — с девочек, которые ездят с ним на конкурсы и заработки. А платных учеников действительно было мало. У Рафаэля участилось сердцебиение от мысли, что то, как он танцует, увидят множество людей. У него уже появились подписчики в TikTok, где он иногда выкладывал их с Антоном занятия. Пора поделиться с ними новым увлечением. — Я начинаю волноваться… — прошептал он Лизе, крепче прижимая её. Она посмотрела на него с улыбкой. — Перестань, дурачок! — Девушка поцеловала его в щёку. — Ещё слишком рано переживать! — А вдруг у меня не получится? — обеспокоенно шептал он. — Саша в тебе уверен. Этого мало? — Да… Ты права. Я должен стараться! — ответил Рафаэль, пытаясь откинуть своё беспокойство. К ним подошла одна из девушек из «основного» состава. Её звали Лена, но Рафаэль всегда обращался к ней — Елена. Он считал, что так звучит красивее. — Лиза, что-то давно не видно твоего парня… Вы ещё встречаетесь? — спросила Лена, хитро прищурившись. Она была самая старшая в классе — двадцать семь. Насколько слышал Рафаэль, она была матерью-одиночкой. Была довольно симпатичной, но до Лизы ей было далеко. В представлении Рафаэля, Лиза была идеалом красоты, а все остальные — просто симпатичные. — У него сессия, а потом начинается практика, так что… Он пока занят и не может приходить с нами. А почему ты спросила? Остальные девушки стали прислушиваться, некоторые даже подошли ближе, чтобы лучше слышать. — Вы же с Рафаэлем не родственники? Твоего парня нет, а ты обжимаешься с ним. Вот мы и подумали… — Кто это — «мы»? — спросила Лиза и немного отстранилась от объятий Рафаэля. — Мы все! — Лена описала рукой полукруг, указывая на всех девушек. — Мы не спим с Лизой, если ты намекаешь на это. Мы друзья! — вступился Рафаэль. — И Антон — мой лучший друг! Я бы никогда не стал делать этого. — Делать что? — не унималась Лена. Теперь в её голосе слышалась насмешка. — Спать с девушкой моего лучшего друга. Лена посмотрела на всех присутствующих с улыбкой, словно говорила: «Знаю, знаю, вы все так говорите». — Рафаэль, не нужно никому ничего объяснять. Они всё равно будут думать, что мы спим. И завидовать. Так ведь? — Лиза посмотрела на Лену с нагловатой улыбкой. — Чему — завидовать? Что ты трахаешься с двумя? — Лена повернулась к Лизе. — Да… В твоём воображении. Девушки начали шептаться и хихикать. Рафаэль посмотрел на Сашу, ища поддержки. Но тот молчал, слушая их спор. — Мы не спим с Лизой! — резко возразил он. Почувствовал, как внезапная волна волнения сдавила горло. Парень облизал мгновенно пересохшие губы. — Я гей! — Все резко повернули лица к нему. — И меня не интересует никто из присутствующих здесь. Раздались вздохи, кто-то сказал «ой» от неожиданного неудобства, кто-то — «ого», выражая удивление. Даже Саша посмотрел на Рафаэля, широко раскрыв глаза, хотя ему это было известно. — Больше вопросов и подозрений не будет? — спросил он у Лены. Та фыркнула и отошла. — Я хотел бы только попросить вас… Просто… пожалуйста… Пусть это останется между нами. Я открылся вам, потому что… потому что надеюсь, что вы отнесётесь к этому нормально. Но новички… Кто знает, как они воспримут. Пусть никто больше об этом не узнает. Все согласно закивали. Раздались хлопки — Саша захлопал в ладоши, даже, скорее, зааплодировал, снова выходя в центр зала. С восхищением и восторгом посмотрел на Рафаэля. — Чёрт, это было круто! — Он широко улыбнулся. — Рафаэль поступил правильно. Он всем всё разъяснил. Его поступок достоин уважения. И он прав — если кто-то проболтается или проявит хотя бы намёк на гомофобию — это будет его последний день в группе. Всем ясно? Он обвёл всех взглядом. В ответ послышались утвердительные ответы. Рафаэль наконец облегчённо вдохнул. — А теперь — подтянули задницы и продолжаем! — весело сказал Саша. После занятия Рафаэль посадил Лизу на автобус и сам решил поехать к Джорджу. Его ещё немного трясло от волнения. Даже усердное выполнение упражнений не сняло напряжение полностью. Ему так хотелось обсудить всё с любимым! Он даже не надел наушники и не включил музыку, представляя, как расскажет Джорджу о произошедшем. Возле подъезда он вспомнил, что у него есть ключ, и не стал звонить в домофон — просто вошёл. Открыв дверь в квартиру, крикнул: — Любимый, это я! Скинул обувь и куртку и вошёл в комнату. Там никого не было. Джордж вышел из кухни, схватил парня за руку. — Я тебе звонил весь день! Почему не отвечал? Он выглядел обеспокоенно и даже не поцеловал Рафаэля. Это показалось странным. — У меня же был экзамен, потом тренировка, а после — танцы! Я так устал и хочу есть!.. И… — Мама приехала! — прервал его Джордж. — Она пробудет здесь три дня! Рафаэль уставился на него, поражённый. — И что? Ты теперь выставишь меня на улицу? — резко сказал он. — Нет, конечно же нет! — Наконец он обнял парня. — Я просто не знаю, что мне делать… Рафаэль опустил глаза. — Она ведь… Она ведь специально это сделала? — прошептал он, расстроившись. — Что?.. Рафаэль, пожалуйста, не заводись. Мне нужно решить, как правильно поступить. Пойдём, поужинаем. Они прошли на кухню. Наталья Петровна удостоила его холодным взглядом. — Добрый вечер! — с улыбкой поздоровался парень. — Добрый вечер, — тихо, сквозь зубы ответила она. — У вас какие-то срочные дела в Киеве? — всё так же с улыбкой спросил он. — Мама приготовила нам поесть. Мой руки! — Джордж попытался нейтрализовать едкий вопрос Рафаэля. — Ооо! Я такой голодный! Целый день был занят! Я сдал экзамен на отлично! Потом мы с Антоном тренировались! — Он посмотрел на мать. — Я хожу в спортзал, а Антон — мой друг и напарник на тренировках. А потом надо было ехать на танцы! Я ещё начал заниматься танцами, — пояснил он. Потом повернулся к Джорджу. — Извини, я не заглядывал в телефон. Как отключил его перед экзаменом, так и не доставал до сих пор. — Он помолчал пару секунд. — И, кажется, забыл пообедать! — А я тоже ещё не ужинал, — Джордж немного оживился. Рафаэль подошёл к плите, где стоял Джордж, и обнял его. — Я так соскучился! — прошептал он немного уязвлено. Джордж улыбнулся и поцеловал его в щёку. — Я тоже… — Господи! Ты мог бы не цепляться к моему сыну, хотя бы в моём присутствии! — проговорила мать, скривившись от отвращения. Рафаэль резко повернул голову к ней и уже хотел грубо ответить, но сдержался. — Сынок, я приехала к тебе в гости, — продолжила она, — а тут… — Ты права, — ответил Джордж раздражённо, и Рафаэль удивлённо посмотрел на него. — Ты приехала в гости! А Рафаэль, — он специально выделил голосом имя парня, — пришёл домой! Это его дом, мама! И у него был тяжёлый день, как ты слышала. Давай спокойно поужинаем! Рафаэль опешил, проглотил слюну вместе с обидными словами, которые хотел сказать. Джордж заступился за него! Это его дом, и Рафаэль наконец убедился, что это не пустые слова. Раздражение мгновенно улетучилось, и он с благодарностью посмотрел на своего любимого. Наталья Петровна поджала губы, резко встала и, бросив: «Я не голодна, приятного аппетита!» — вышла из кухни. Джордж наложил в тарелки овощное рагу, которое приготовила его мать, и плотно закрыл дверь. Рафаэль ел с аппетитом, добавив немного цицибели, которым решил обязательно приправлять любую еду, приучая себя к острой пище. Джордж начал тихо оправдываться. — Она приехала неожиданно. Позвонила и сказала: «Встреть меня на вокзале». Я звонил тебе весь день! Рафаэль молча ел, размышляя над ситуацией. — Я понимаю… — проговорил он. — Она всегда предупреждала меня за день, что хочет приехать… — А сегодня захотела устроить сюрприз… — Рафаэль попытался отдышаться после острого соуса. — Я решил, что если ты придёшь, мы поедем с тобой в отель и переночуем там! Я уже позвонил и договорился. Есть один — с чистыми и уютными номерами. Ты ведь не против? Рафаэль улыбнулся и осторожно вытер глаза, которые слезились от цицибели. — Звучит, как будто нас ждёт небольшое приключение! — Спасибо, что понимаешь, ангел мой! — Джордж взял его руку в свою. — Не хочешь немного цицибели? Это правда помогает отвлечься. Когда всё печёт, ты не думаешь о плохом! — Давай! Я давно не ел маминого острого соуса. — Он набрал немного, перемешал с небольшим количеством рагу и отправил себе в рот. Они вместе учащённо задышали, прослезились и рассмеялись, глядя друг на друга. После ужина Рафаэль начал мыть посуду, а Джордж пошёл собрать вещи, которые могут им понадобиться в отеле. Когда парень вошёл в комнату, Джордж спорил с мамой. — Ты всегда предупреждала, что приедешь! Что случилось в этот раз? Наталья Петровна молчала. Только обиженно кивала головой. — Ты хоть отцу сказала, что поедешь в Киев? Он бы мне позвонил, если бы знал. Ты понимаешь, в какое положение поставила нас с Рафаэлем? Теперь мы должны искать, где ночевать. — Георгий! Что ты такое говоришь? Ночуй дома! Неужели ты не можешь без него? — Мама… — Он продолжал оставаться спокойным. — Я думал, что всё объяснил. Я люблю его! И он любит меня! Мы счастливы! Да, мы спим вместе, он живёт здесь. Что ты не поняла из этого? — Джордж замолчал, ожидая ответа. — Я не понимаю, как ты можешь называть это любовью? Как ты можешь так обманываться? Это же противоестественно! Этот… бесстыдник лезет к тебе в постель… — Я больше ничего не буду тебе объяснять. — Он развёл руками. — Сколько можно? — Подошёл к шкафу и достал чистые полотенца. — Ты меня абсолютно не понимаешь! Тогда просто прими меня таким! Или ты этого тоже не можешь? — Сынок, просто останься тут! Отправь этого мальчика домой. Он не нужен тебе! — А кто мне нужен? Скажи! Или мне лучше прожить свою несчастную жизнь в одиночестве, мечтая, чтобы скорее наступила смерть? Ты этого желаешь своему сыну? На её глазах проступили слёзы. Но Джордж не обращал на это внимания. — Знаешь, как я вижу это всё? На одной стороне — ты и боль, с которой я прожил десяток лет. Моё одиночество, моя ненависть к себе. Тюрьма для моего сердца! А на другой — Рафаэль, который подарил мне любовь, нежность, ежедневную заботу. То, о чём я мечтал все эти десять лет! И что же мне выбрать? Боль и тюрьму или любовь и свободу? — Джордж опять замолчал и уже не ждал ответа. — Я приеду утром и отвезу тебя, куда ты хочешь. Рафаэль всё это время стоял молча, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Он смотрел на своего любимого, на то, как тот борется за их счастье, и понимал, что никогда не сможет причинить ему боль. Он никогда не сможет полюбить кого-то ещё.  Посмотрел на плачущую Наталью Петровну и подумал, что когда-то ему предстоит такой же разговор со своим отцом. Потом они ехали в машине и молчали. Рафаэль просто не знал, что сказать. Он не хотел звучать так, словно одобряет эту ссору с матерью. Чтобы его любимый не подумал, что он был рад, как тот дал отпор своей матери и довёл её до слёз. Хотя и верил, что это были слёзы от бессилия — лишь чтобы напоследок показать, какой жестокий у неё сын, что не выбрал её сторону. Люди так любят манипулировать, играя с чувством вины. И вот результат: Джордж ехал, не проронив ни слова, нахмурив густые чёрные брови. Может, он сожалел о сказанном? Может, его сердце рвалось к обиженной матери? Что бы ни сказал сейчас Рафаэль, он мог сделать только хуже. Поэтому он положил руку ему на колено и произнёс: — Спасибо, что любишь меня. Лоб Джорджа разгладился, и улыбка коснулась его губ. — Спасибо, что ты со мной, — ответил он. — У нас ведь будет… Кажется, после цицибели я смогу раза три подряд. Что бы ты хотел этой ночью? Джордж застенчиво улыбнулся. — Ты знаешь, что я хочу. Рафаэль понял. Он хотел, чтобы парень взял контроль над ним, над тем, что будет происходить в постели. Он должен сделать всё, чтобы Джордж почувствовал: в его жизни больше нет угроз, вины, боли. Чтобы он чувствовал только его в себе, только его руки на своей коже, только его губы на своих губах. Чтобы понял: только их любовь имеет значение этой ночью. Чтобы эта ночь стала той, которую они будут вспоминать через много лет, может, даже немного стыдясь, и попытаются повторить, потому что они были счастливы. — Хорошо, только не жалуйся потом, что я тебя затрахал! — Рафаэль улыбнулся любимому. — Я буду делать с тобой всё, что захочу. — Я ведь никогда не жаловался… — Джордж тоже улыбнулся, повернулся к Рафаэлю, взгляд пробежался по телу парня. Он вздохнул и опять уставился в дорогу. Но улыбка… она так и осталась на его губах. Женщина на ресепшене даже не взглянула на Рафаэля. Просто подтвердила бронь и назвала сумму. — Я оплачу! — сказал Рафаэль, улыбнувшись. Это было такое волнительное ощущение — словно он украл своего парня и теперь прячет его от всего мира. Когда они вошли в номер, Рафаэль пытался запомнить всё, до самой мелкой детали. В комнате стояли две простые кровати, стол, пара стульев и небольшой шкаф у входа, куда они повесили куртки. Джордж хотел сходить в душ, но Рафаэль не позволил, хотя сам после урока танцев чувствовал себя не очень чистым. — Давай сегодня без душа… — шептал он, целуя его губы и стягивая с него одежду. — Я люблю твой запах… он сводит меня с ума! И Джордж просто подчинялся. Он всё время смотрел Рафаэлю в глаза, пока тот раздевал его. Потом они занимались любовью на скрипучей кровати, и Джордж громко стонал, когда первый раз кончил. Рафаэль запоминал эти скрипы и стоны, как тело Джорджа напрягалось во время оргазма… Они заснули только под утро. Изнеможённые после долгой ночи любви, прижимаясь друг к другу липкими от пота и спермы телами. Но Рафаэль проснулся рано — его организм привык пробуждаться в одно и то же время. Он посмотрел на часы — начало восьмого. Сегодня должна была быть консультация у Кристины Анатольевны. Через два с половиной часа нужно было встретиться с ней. Он, конечно, не забыл об обещании отомстить куратору. Хотя понимал, какую боль может причинить Кристине. И чем чаще думал о мести, тем большую жалость испытывал к ней. Но этот подлый Александр… и его слова, ранившие любимого… заставили усомниться в преданности Рафаэля. Куратор ответит за это. И его боль будет гораздо больше. Рафаэль натянул джинсы и футболку на голое тело. Он был уверен, что от него сильно пахло сексом, потом, тестостероном и спермой, но, накинув куртку, вышел из номера, чтобы купить им кофе. В вестибюле сидело несколько человек, которые от нечего делать уставились на взъерошенного, заспанного парня. Рафаэль поздоровался с женщиной на ресепшене, которая сидела в той же позе, что и вчера, словно ни разу не вставала. Она бросила на него беглый взгляд и поздоровалась в ответ. Парень купил два кофе с молоком, но без сахара — из автомата. Аромат был не самый лучший, но для рывка сойдёт! Ему ещё предстояло разбудить Джорджа, который любил поспать подольше, и заставить его сходить в душ. Он тихо вошёл в номер. Джордж спал, перевернувшись во сне на другой бок. Рафаэль сел на другую кровать и сделал глоток кофе. Смотрел на своего любимого — на его голую спину, коротко подстриженный затылок. Джордж мирно сопел во сне — и это были его «транквилизаторы». Он прикрыл глаза, сделал ещё один глоток. Ещё пару минут… и нужно будить. Рафаэль допил кофе и встал, подошёл к кровати, коснулся плеча Джорджа — его нежная кожа была словно магнит. Он уже не мог оторвать руку, провёл пальцами по спине, до самых ягодиц. — Любимый, пора вставать! Нам нужно собираться… — шептал он на ухо. Джордж что-то промычал сквозь сон. Тогда Рафаэль хлопнул его по голым ягодицам. — Вставай, соня! Мне нужно быть в колледже к десяти! Джордж повернулся, приоткрыл свои красивые глаза, потянулся и улыбнулся, увидев Рафаэля. — Который час? — Уже почти восемь. Нам нужно ещё позавтракать. Джордж смотрел на Рафаэля, будто давно не видел. Потом повёл носом, учуяв аромат кофе. — Ты уже принёс кофе? — проговорил он, зевая и снова потянувшись. — Я так хочу ещё поспать… — Вставай… — Рафаэль поднёс ему стакан. Тот отхлебнул и с благодарностью посмотрел на парня. — Мы… ты любил… меня всю ночь… — Да… всего-то четыре раза… — А я три… Рафаэль сел рядом и попытался пригладить его волосы. — И это были самые вкусные три раза… Без глютена, консервантов и красителей! С витаминами и минералами! — счастливо улыбнулся он. — Я пойду в душ первым. Там нет места для двоих. Чуть позже Джордж принёс ему полотенце. Рафаэль был благодарен — то, что висело в номере, больше напоминало застиранную тряпку. Когда они собрались и вышли в вестибюль, Рафаэль отнёс ключ на ресепшен и спросил, где можно позавтракать. Женщина объяснила, как пройти в столовую. Там уже было несколько человек — мужчины, похожие на бизнесменов, сидели за простыми столами, читая что-то в своих смартфонах. Рафаэль и Джордж выбрали еду и сели за стол. — Ты всё-таки затрахал меня… — тихо сказал Джордж, стыдливо опустив глаза. — Мне теперь, наверное, неделю ничего не будет хотеться. — Я даю тебе два дня! — Два дня на что? — Джордж посмотрел на него с вопросом. — Знаешь, я подумал… Я хочу поговорить с отцом, чтобы ты пожил у нас, пока твоя мама не уедет… У нас есть свободный диван, он не будет против. Ты ведь и так, как член семьи для нас… — Он улыбнулся, заглядывая любимому в глаза. — И я не буду переживать, что ты опять ссоришься со своей мамой! Ты вчера был такой… грустный… Мне пришлось тебя затрахать, чтобы успокоить. — Он наклонил голову, ожидая ответа. — Ах вот как! Тебе пришлось? — шутя возмутился Джордж. Потом снова стал серьёзным. — Но это же не решение моей проблемы. Мне всё равно придётся поговорить с ней. — Ты вчера сказал достаточно! Ей нужно просто обдумать всё, разобраться… Мне кажется, больше не нужно спорить. Если она не поняла тебя вчера — значит, никогда не поймёт. — Ты иногда кажешься таким взрослым… словно в тебе говорит человек, проживший долгую жизнь! — Я должен соответствовать мужчине, с которым живу… Умному, очень мудрому и невероятно сексуальному! — Ай, Рафаэль, мне приятно, но я самый обычный… Рафаэль опустил глаза, вздохнул и снова посмотрел на Джорджа. — Ты просто не представляешь, каким тебя видят другие… каким тебя вижу я! Они помолчали, доедая завтрак. — Ладно, нам действительно пора. Что у тебя в колледже? Опять экзамен? — спросил Джордж, вставая. — Нет, консультация. — Рафаэль тоже встал. — Хотел поговорить перед экзаменом, есть кое-какие вопросы. Джордж высадил его возле колледжа. Скрываться от Александра уже не было смысла. Только Рафаэль не представлял, о чём будет спрашивать Кристину. Что может быть непонятного в её предмете? Да и учебников с конспектами у него не было — он не был дома с вчерашнего утра. Что ж, придётся импровизировать. В конце концов, она делает это не ради него одного. Но когда он заглянул в кабинет, где должна была проходить консультация, там никого не было. Рафаэль сел возле учительского стола, достал из кармана телефон и положил его перед собой. Кристина Анатольевна должна была прийти вот-вот — она никогда не опаздывала, а наоборот, приходила немного раньше. Через пару минут дверь открылась, и Кристина вошла. Она мельком осмотрела пустой кабинет и поздоровалась: — Доброе утро! У неё была плосковатая фигура, худощавое телосложение. Джинсы подчёркивали немного узкие бёдра, а бордовый тонкий свитер не скрывал почти отсутствующую грудь. На шее висела тонкая золотая цепочка с маленьким кулончиком — он свободно болтался поверх свитера. Её волнистые каштановые волосы до плеч, пожалуй, были самой «пушистой» частью тела. Казалось, она не умела за собой ухаживать или стыдилась своего тела — Кристина сразу села за стол и сложила руки на груди, будто закрылась. Её светло-карие глаза то бегали по классу, то застывали в одной точке. Она заметила, что Рафаэль наблюдает за ней, и её бледная кожа покрылась розовыми пятнами от смущения. — Не думаю, что кто-то ещё придёт, — сказала она наконец. В голосе слышалось лёгкое раздражение. — Что ты хотел спросить? — Вообще-то я… не принёс с собой вопросы, которые выписывал… — Она вскинула бровь, удивлённо посмотрев на парня. — Дело в том… что я не ночевал дома. Я был у своей девушки, у неё случилось ЧП, и мне пришлось остаться у неё… Кристина отвела лицо и посмотрела в окно. «Понятно! Личную жизнь мы не любим обсуждать!» — подумал Рафаэль. — А у меня была тренировка, потом я ходил на урок танцев… — Она медленно повернула голову и посмотрела ему в глаза. Взгляд длился три секунды. На лице промелькнули интерес и едва заметная тень улыбки, и она снова стала блуждать глазами по классу. — И под конец дня я совсем вымотался. Решил не ехать домой… Хоть меня и не очень любит её мама. — Бровь, взгляд на пару секунд. — Вам, наверное, не понять… когда тебя не любит, казалось бы, близкий человек… — Обе брови и уголки губ на мгновение дрогнули. «Или ты знаешь, что это такое?» — Но танцы… Когда я занимаюсь, я ни о чём не думаю! Есть только музыка, мои ощущения, и моё тело, кажется, само начинает двигаться… — Опять дрогнула бровь, опять взгляд на Рафаэля. Кристина немного разжала замок из рук на груди. — Я думаю, танец — это единственный вид искусства, который помогает мне выражать мои настоящие чувства… — Она взглянула парню в глаза, и её зрачки расширились. «Вот оно что…» Потом положила одну руку на стол, а вторая осталась прикрывать грудь. — Вы никогда не занимались танцами? — продолжал Рафаэль. — Я начал совсем недавно, но мой учитель говорит, что никогда не поздно. Ведь есть же классы для пенсионеров! — Он широко улыбнулся, и её губы дрогнули в ответ. — Ещё он говорит, что это… как бы… акт творения. Словно художник переносит чувства на холст или поэт складывает слова, которые не может сказать любимой, в красивый стих. Так и танец… Твои чувства становятся движениями, а движения — чем-то неимоверно красивым… Кристина смотрела в сторону. Она улыбалась словам Рафаэля. Её рот чуть приоткрылся, а вторая рука медленно поползла по той, что лежала на столе, и остановилась на локте. «Девочка, ты теперь в моих руках!» Он положил одну руку на стол, а второй зеркально скопировал её позу — так его учили старшие мальчики в детдоме. В этот момент в рюкзаке зазвенел телефон — тот, кнопочный, что подарил Джордж. «Чёрт!» — мысленно выругался Рафаэль. Это мог быть только Лёша. — Извините… могу ответить? Наверное, что-то срочное… Кристина кивнула, но в тот же момент снова «закрылась». Поправила волосы — словно вернулась из фантазии в реальность. Рафаэль достал телефон. — Лёш, я сейчас не могу… — ему хотелось поскорее отшить друга. — Рафаэль, извини… Я должен сказать… — Он звучал очень обеспокоенно. — Что случилось? — Вчера на автовокзале, в туалете… Нашли Витю… Его убили! У Рафаэля мгновенно поднялись волосы на затылке. Он вскочил со стула. Пульс громко застучал в висках. — Что? — переспросил он, надеясь, что ослышался. — Витю убили… — Когда?.. — с трудом произнёс Рафаэль. — Дядя Пётр вчера отправил его… не помню куда… на автобусе… Это ужасно… Его нашли убитым на следующей крупной автостанции… — Убитым?.. — Да… Его застрелили… В голову… Рафаэль почти упал на стул. Ужас лишил его сил. — Хорошо… Нет! Не хорошо… Я тебя понял… — Он не знал, что сказать. Ему вдруг стало так страшно! Что дальше? Убьют Лёшу? Или его самого? Антона? Джорджа? Что ему теперь делать? Как защитить близких? Он положил телефон на стол и закрыл лицо дрожащими руками. Надо успокоиться! Он не может позволить себе впасть в истерику. Но тело подвело — Рафаэль не смог сдержать слёз. Он поспешно вытер глаза, глотая остатки. — Простите… — Он взглянул на Кристину. — Просто… одного моего знакомого… убили… — Его голос сорвался. Кристина не отрывала от него полный ужаса взгляд. Она смотрела в глаза, но, казалось, не видела их, пребывая в своей травме… Дыхание участилось, девушка сначала побледнела, потом покраснела, взгляд метался по столу и снова возвращался к Рафаэлю. — Кристина Анатольевна… Посмотрите на меня, пожалуйста… — Он схватил её за руку. Она вздрогнула, но оставалась в прострации. Слова с трудом давались — горло сжало. Рафаэль проглотил слюну или слёзы — во рту пересохло. — Это я… Рафаэль, ваш ученик… — Встал со стула, подошёл к ней, бережно обнял за плечи. — Я держу вас… У меня тоже такое бывает… Давайте вместе… посчитаем, сколько стульев в этом кабинете… — Она не реагировала. — Кристина Анатольевна… Мне сейчас тоже очень трудно… — дрожащим голосом сказал парень. — Помогите мне… Нам нужно справиться вместе… — Опять вытер глаза. — У нас три ряда по четыре стола… За каждым — два стула… Кристина наконец посмотрела на него, немного отстранившись. Поморгала, словно возвращалась в реальность. Рафаэль продолжал считать, и она следила за его рукой. — Дважды четыре — восемь… восемь стульев в ряду, умножаем на три… Сколько будет? — Двадцать четыре… — Она теперь дышала спокойнее. — Хорошо… и ещё три стула у стены, два в углу у доски… А! Мы забыли про стул, на котором вы сидите… — Тридцать… — ответила Кристина. — Отлично! Теперь мы знаем, сколько учеников может сесть в этом кабинете. — Он посмотрел на неё. — Вам легче? — Да, спасибо… — Она смотрела на него виновато. — Прости меня… — Вам не нужно извиняться! У меня тоже такое бывает, сейчас реже… Я даже перестал принимать таблетки, думал, справлюсь сам… Но иногда случается… что выводит из равновесия! — Рафаэль поспешил успокоить её. — Если вам плохо — обращайтесь ко мне! Договорились? — Спасибо… Ты тоже... Ты в порядке? — Она смотрела на него с тревогой. — Это ужасно… то, что произошло… — Да… Но я справлюсь. Я должен!.. У меня есть… ради кого я обязан справляться! У вас ведь тоже? Александр? На мгновение в её глазах промелькнуло сомнение. Короткое, но Рафаэль заметил. — И мне очень помогают спорт и танцы… В этот момент дверь открылась, и в кабинет заглянул Александр. Он увидел Рафаэля, обнимающего Кристину за плечи, другой рукой сжимающего её ладонь. Её глаза были мокрые, но на губах — лёгкая улыбка. — Что здесь происходит? — проговорил он. Потом лицо исказилось от гнева. — Ублюдок! Что ты с ней сделал?! — Подбежал, схватил Рафаэля за руку и оттолкнул от Кристины. Парень с трудом удержался на ногах. Кристина вскочила со стула. — Саша! — Она смотрела на него осуждающе. — Он помог мне! Как ты можешь… — Подошла к Рафаэлю и слегка коснулась места на руке, за которое схватил Александр. — Прости, Рафаэль! — Ничего… Я уже пойду… Мне нужно кое-что решить… — Он вспомнил про смерть Вити. Рафаэль подошёл к столу, взял телефоны и рюкзак. — Всего доброго! — Посмотрел на каменное лицо Александра и вышел из класса.