Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Через минуту дверь распахнулась. Перед ними стоял уже немолодой отец Джорджа. Рафаэль видел только его глаза. Такие же добрые, но темнее, чем у Джорджа. Следом за ним подошла его жена. — Сыночек! С днём рождения! — она обхватила его и принялась целовать в щёки. — Сынок, дорогой! — его отец попытался оторвать супругу от сына. Он говорил с лёгким акцентом. Рафаэль смотрел на то, как его любимого встречали родители. Столько любви... Если бы его отец хоть раз назвал его сыном... Он на мгновение растерялся, погрузившись в нахлынувшие мысли. — Познакомьтесь, это — Рафаэль! — сказал Джордж, обнимая парня и выводя его из ступора. — Рафаэль, это моя мама — Наталья Петровна и мой папа — Михаил Степанович. Рафаэль прокашлялся, прочистив горло, и обратился к матери Джорджа, протягивая букет. — Поздравляю вас с днём рождения Георгия!... У вас очень красивый и добрый сын. — «зачем я сказал красивый?!» — Спасибо! — она не знала, как себя вести. Отец протянул Рафаэлю руку. Его пожатие было крепким. — Проходите! У меня уже почти всё готово! Мойте руки! — продолжала мать. Они прошли в комнату, где стоял уже накрытый стол. Пахло мясом, чесноком и другими специями. — Пап, ты развлекай пока Рафаэля, а я пойду помогу маме, — сказал Джордж, бросив взгляд на парня. Михаил Степанович рассматривал Рафаэля. В его глазах был интерес и никакого осуждения. — Георгий говорил, что вы из Грузии? Я, к сожалению, ничего не знал про эту страну. Пришлось изучать в интернете, — так Рафаэль постарался начать беседу. — Да, мой отец, дед Георгия, приехал туда по распределению. В Советском Союзе студентам предоставляли работу. Могли направить в любую точку. Но ему повезло, его направили в Зестафони, небольшой городок. Он работал инженером на крупном заводе. Там познакомился с моей матерью... — А как вы оказались в Киеве? — Отец отправил меня учиться в тот же институт, где учился сам. Благодаря ему я хорошо владел языком. И закончил с красным дипломом! Устроился на работу в Киеве. Там встретил свою супругу... — он замолчал, глядя на парня. — Георгий очень похож на вас... Правда... Особенно глаза... — Мальчик, зачем тебе это всё? — он прищурился, точно как это делал Джордж. — Ты ведь красивый парень, любая девушка была бы счастлива с тобой! — Я знаю... Но я полюбил вашего сына... Человек не выбирает, кого любить... Мне трудно это объяснить... Я просто люблю его и хочу прожить всю свою жизнь с ним, — он посмотрел ему в глаза. — Я понимаю, что вам может быть сложно принять это... Но мы такие... и мы не выбирали, какими нам родиться! Я никогда не предам его! Я вам обещаю! И я буду бороться за него, даже если я вам не понравлюсь. Раздались голоса, и в комнату вошли Джордж с матерью. — Рассаживайтесь! — сказала Наталья Петровна. Рафаэль встал с кресла, на котором сидел, и подошёл к Джорджу. — Садись на диван, — он улыбнулся парню. Его отец всё так же смотрел на Рафаэля, прищурив глаза. — Всё нормально? — прошептал Джордж. — Да, — также шёпотом ответил Рафаэль. Они сели на диван. Михаил Степанович сел во главе стола. Возле Рафаэля. Наталья Петровна продолжала хлопотать, расставляя тарелки, поправляя блюда. — Мам, садись! Всё и так чудесно! — Джордж встал и взялся раскладывать по тарелкам плов. Сначала отцу, потом матери, после Рафаэлю и себе. Плов пах так, что у Рафаэля заурчало в животе. Отец принялся разливать вино. Он поднёс бутылку к пустому бокалу Рафаэля. — Рафаэль не пьёт! — остановил его Джордж. — Мы не пьём! — Что скажешь? — спросил отец Рафаэля. — Я никогда не пил... — ответил парень. — Это хорошее грузинское вино. — Миша, не надо. Ему шестнадцать! — возразила мать. — В Грузии отец разрешил мне попробовать вино, когда мне было двенадцать, — он убрал бутылку. — А мой сын попробовал в четырнадцать. — Хорошо, я попробую, — Рафаэль улыбнулся и посмотрел на отца. — Ты уверен? — Джордж прошептал ему в ухо. — Если это семейная традиция... Я не могу отказать, — он ответил тихо, но так, чтобы слышал его отец. Тот кивнул и налил немного в его бокал. По его еле заметной улыбке Рафаэль понял, что тот доволен. Отец произнёс тост. Это была целая речь, и парень с интересом слушал. Они выпили и принялись за еду. Рафаэль осторожно сделал пару небольших глотков, ощутив приятный аромат вина и его терпковато-сладкий вкус. — Очень вкусное вино! — сказал он. — Мне правда не с чем сравнивать... — Я научу тебя разбираться в этом... — вдруг сказал отец Джорджа. — Миша! — Наталья Петровна с упрёком посмотрела на него. — Мужчина должен в этом разбираться! — отрезал тот. — Как тебе плов? — мать постаралась сменить тему. — Очень вкусный! Я правда не ел плова лучше! — Почему ты положил Рафаэлю так мало? — спросила она. — Он не ест много. Я знаю, что делаю. У вас столько всего, он наверняка захочет всё попробовать. — Джордж... Георгий говорил, что у вас будет что-то острое... Хотелось бы попробовать. Я не ел раньше острую еду. — Вот это будет острое! — мать указала на небольшую тарелку с овощами. — Миша очень любит такое! Я готовила специально для него! А Георгий уже отвык, наверное. Он не готовит себе такое. Это не блюдо, а добавка, как соус. Михаил Степанович демонстративно нанёс на кусочек хлеба чайную ложку этого соуса и положил себе в рот. Рафаэль повернулся к Джорджу и спросил: — Сколько мне попробовать? — Совсем капельку, — ответил Джордж и чуть-чуть капнул соуса на хлеб. — Попробуй сначала. — За тебя! — Рафаэль откусил и почти сразу почувствовал жжение во рту. Он закашлялся и ощутил, что сильно краснеет. Из его глаз побежали слёзы. — Это очень острое! — он вытер слёзы. — Я плачу! — он посмотрел на Джорджа. Тот сочувственно приобнял его. — Хочешь воды? — Нет, всё нормально! — он опять вытер бежавшие по щекам слёзы. — Лучше плакать от этого, — он засмеялся, — чем от того, что в моей жизни нет тебя! — О-ооо-о! — Джордж растрогался, услышав такие слова. — Это остро! — Рафаэль посмотрел на Наталью Петровну, потом перевёл взгляд на Михаила Степановича. — Но вкусно! Будто кровь закипает, и мысли становятся яснее! Мне надо почаще такое готовить. Вы научите меня когда-нибудь? — спросил он у матери Джорджа. — Конечно! — ответила она. — Ты готовишь? — Я только учусь... Думаю, если мой утренний омлет будет острее, он будет только лучше! Что скажешь? — обратился он к Джорджу. — Твой омлет и так очень вкусный! Я обожаю, когда ты его готовишь! — ответил он. — Дж... Георгий на днях готовил чахохбили, и, наверное, пожалел меня, потому что оно было совсем не острое по сравнению с этим... Как это называется? — Цицибели, — ответила мать. — Его заготавливают на зиму и обычно не делают таким острым, это специально для отца! Но я дам вам баночку... Рафаэль улыбнулся. — Спасибо! — Мальчишка крепче, чем ты, сынок! — он слегка хлопнул Рафаэля по плечу. — Я помню, как ты орал, когда попробовал мамин соус! Ха-ха-ха! — он засмеялся. — А сколько я его тогда съел? Ты помнишь? Где-то как ты сейчас! Конечно, я думал, что умираю! Все засмеялись. Рафаэль на мгновение почувствовал себя счастливым. Словно это его настоящая семья. Словно не было долгих лет одиночества и ещё больше — без отцовского тепла. Каждый раз, попадая в чей-то дом, он представлял, что это могла бы быть его семья. Так было у Антона в гостях. Но сегодня ему так захотелось, чтобы его приняли, чтобы они так смеялись, вспоминая какие-то прошлые события, чтобы отец Джорджа хлопал его по плечу... Он посмотрел на своего любимого и сжал его колено под столом. — Всё хорошо? — спросил тот. Он улыбнулся в ответ. — Да... — в его глазах всё ещё стояли слёзы, и он не знал, от остроты они или он опять расчувствовался. Они закончили есть, и мать попросила Джорджа отнести посуду на кухню и подготовить всё к чаепитию. Рафаэль остался снова с Михаилом Степановичем. — Джордж... Георгий говорил, что вы любите рыбачить? — отец кивнул. — Я привёз вам подарок, — он встал и вышел за пакетом. Вернулся, держа в руках снасти. — Джордж сказал, что вы просили его купить такие. Вот посмотрите, подойдут вам? Отец некоторое время рассматривал каждую блесну, каждую приманку, потом посмотрел на Рафаэля. — Спасибо! Хорошие снасти! Ты разбираешься? — Нет, если честно. Я никогда не был на рыбалке... — Ооо. Я в детстве мог целый день просидеть у речки. У меня даже есть фотографии, хочешь посмотреть? — Конечно! — он улыбнулся. Михаил Степанович встал и достал с полки старый альбом. Надел очки, сел на диван рядом с Рафаэлем и положил альбом на стол. — Смотри! — он показал ему старое чёрно-белое фото. — Мне здесь, наверное, столько же, сколько тебе сейчас. Видишь, какие у нас тогда были удочки? Мы сами их делали... Столько лет прошло... Я уже начал забывать... Видишь, какую рыбу я поймал! — Это в Грузии? — спросил Рафаэль, рассматривая фото. Отец Джорджа в молодости был тоже очень красивым. Стройный, с заразительной улыбкой. Если бы он встретил его сейчас... У Джорджа бы появился конкурент! Он улыбнулся своим мыслям. — Да, дома... А вот я уже в Киеве, на первом курсе, — здесь он был уже немного постарше, в старомодном костюме. Серьёзный, с портфелем, глядящий в камеру своими прекрасными карими глазами. — Вы были очень красивы в молодости... — проговорил Рафаэль задумчиво. Потом опомнился. Не стоило такое говорить... Михаил Степанович глянул на него с улыбкой. — Да... Молодость... Девушки за мной по пятам ходили, а я только об учёбе думал. Я хотел выучиться и вернуться в родной город. Работать на заводе, где работал мой отец. Но влюбился в Наташу... И решил остаться тут. В Киеве. У нас долго не было детей... — он продолжал рассматривать фотографии и казалось совсем забыл про Рафаэля. — А, вот наша с Наташей свадьба! — отец достал очередную пачку фотографий и стал перелистывать их, показывая парню. В комнату вошли Джордж и Наталья Петровна. Джордж нёс торт, а мать — чашки. — Что это ты решил перед Рафаэлем тряхнуть стариной? — сказала она, ставя чашки на стол. — Я показывал ему свои фото, где я рыбачу. И... пошло-поехало. Сколько мы не открывали этот альбом? — Я просматриваю иногда. Это ты никогда не хочешь смотреть, — она села рядом с ним. — Мы были такие молодые! — говорил Михаил Степанович. — Рафаэль сказал, что я был красивый. Хе-хе... — Конечно... Недаром я влюбилась в тебя! Мне тогда завидовали все подружки! — она посмотрела на Рафаэля. — А когда его родня узнала, что он собирается жениться на украинке... Ооо, какой был скандал! Оказывается, у него там была невеста... Какая-то договорённость между его грузинской семьёй и какими-то их друзьями. Что ты им тогда сказал? — Что я буду за тебя бороться, даже если ты им не понравишься! — проговорил отец и покосился на Рафаэля. — Да, что-то такое. Ох, наплакалась я тогда... — она обняла мужа за плечи. — У меня вообще-то день рождения! Давайте есть торт! — обиженно вставил Джордж. Рафаэль посмотрел на него с улыбкой и жестом пригласил сесть рядом с ним. — С днём рождения, любимый! — прошептал он ему. — А вот он. Мой сыночек! — родители Джорджа достали новую пачку фотографий. — Мне было тогда тридцать пять, как тебе. Я была «позднородящая». Роды были трудные. Посмотри, Рафаэль. Узнаёшь? — она протянула ему фотографию с голым ребёнком. Рафаэль взглянул на фото, потом на сидящего рядом Джорджа. — Дети совсем другие, когда маленькие, но у некоторых кое-что остаётся неизменным... — он улыбнулся, показывая Джорджу на его голые детские ягодицы. За что получил удар коленкой под столом. — Глаза... например... У него всегда были такие глаза? — Да! — ответили родители одновременно, продолжая рассматривать фото. — Ну всё, хватит! Совсем забыли, что у нас гости! — сказала мать и посмотрела на Джорджа. — Сынок, давай резать торт! А я пойду пока за чайником. Джордж встал, и Рафаэль вышел из-за стола следом за ним. — Я сейчас вернусь, — сказал он и, взяв пакет с подарком, пошёл на кухню. Наталья Петровна ждала, когда закипит чайник. Рафаэль прочистил горло, чтобы не испугать её. — Георгий сказал, вы стали увлекаться вышивкой? Я не знал, какую вам подарить, взгляните! Если вам не понравится, я поменяю на другую. Она стала с интересом разглядывать подарок. — Большая... — сказала она, улыбнувшись. — Хватит работы надолго. Спасибо, это очень приятный подарок... — Давайте я помою посуду! — Рафаэль начал закатывать рукава. — Не стоит, я сама помою... — попыталась отговорить его мать. — Я хорошо справляюсь. Дома это моя обязанность всегда. Мать Катерина заставляла меня это делать, и я привык! Только скажите, вы вытираете потом тарелки? — Вообще-то нет, я понимаю, что так надо делать, но... Это всё происходит в спешке... Это не самое моё любимое занятие... Но раз ты предлагаешь, давай я буду вытирать. Рафаэль включил воду и нанёс моющее средство на губку. Он принялся быстро, но тщательно отмывать тарелки. Наталья Петровна едва успевала их вытирать. В кухню вошёл Джордж, чтобы посмотреть, что они делают. — Ты и тут добрался до посуды? — шутя сказал он. — Дома он не разрешает мне мыть посуду. Говорит, я плохо это делаю... — Ну... Я не возражаю... Иметь помощника в этом деле всегда хорошо! И он правда хорошо это делает! Забирай чайник, мы сейчас придём. — Наталья Петровна, можно у вас спросить... кое-что личное? — Рафаэль подождал, пока она не кивнёт. — Как вы приняли, когда Георгий открылся вам? Она помолчала минуту. — Если честно... Я не воспринимала это серьёзно, пока он не сказал нам, что встречается с тобой. Когда он нам рассказал... десять лет назад, мы с мужем много думали... почему это случилось именно в нашей семье... с нашим сыном... Потом я, наверное, просто смирилась с мыслью, что у меня никогда не будет невестки и внуков... Он стал ходить в церковь, и я могла отвечать тем, кто спрашивал, почему мой сын не женится, что он посвятил свою жизнь служению... Я не могу понять, зачем тебе мой сын? Ты такой молодой и красивый... Ты бы мог выбрать своего ровесника! — Я люблю Георгия! И это не развлечение... Не прихоть глупого подростка, как вы могли подумать. Я хочу... серьёзных отношений! Когда мне исполнится восемнадцать, мы создадим настоящую семью! Мы заключим брак, и если это будет невозможно в нашей стране, мы уедем в другую! — Тебе только шестнадцать! За два года ты успеешь сто раз передумать! — Я не передумаю! Он спас мне жизнь. Георгий рассказывал вам? Я был в таком мраке, что казалось, не осталось никакого просвета. И он просто обнимал меня и говорил: «Я с тобой»! Я не смогу забыть это... И никогда не смогу быть с кем-то другим... — Скажи... вы спите?... — она смотрела на парня, и в её глазах промелькнула неуверенность и боль. — Да... Она отвернулась... словно ожидала такого ответа, и это было самое страшное, что она могла услышать. — У тебя был кто-то до этого? — тихо и быстро спросила она. — Нет... Он мой первый и единственный... — Я не могу поверить... что мой сын... Рафаэль вдруг понял, что совершил очень серьёзную ошибку, когда подтвердил, что они спят. Он испуганно смотрел на Наталью Петровну, понимая, что уже ничего не сможет изменить. В этот момент снова зашёл Джордж и, увидев их молчащих, смотрящих друг на друга — Рафаэля с испугом в глазах, а мать с обречённым, печальным взглядом, — спросил: — Что у вас... произошло? Почему вы такие?... — Ничего! Всё хорошо! Идите, я сейчас подойду, — она улыбнулась, поправляя волосы. — Дай нам минуту... — сказал Рафаэль. Он надеялся, что сможет ещё что-то исправить. Джордж неуверенно посмотрел на Рафаэля и вышел. Наталья Петровна смотрела в окно. — Простите меня... Я не должен был... — начал он. — Иди! — со злобой в голосе прервала его мать. Он вернулся к остальным. Отец Джорджа был весел, шутил, пока они пили чай, но его жена была молчаливой и ни разу не посмотрела на них с Джорджем. Рафаэль не знал, как себя дальше вести. Ему хотелось поскорей покинуть этот дом. Он тоже молчал, чем заставил Джорджа заметно нервничать. Когда они стали собираться домой, Рафаэль почувствовал небольшое облегчение. — Спасибо! Нам уже пора... — сказал Джордж. Они встали с дивана. Мать пошла на кухню за судком, чтобы сложить остатки торта. — Ты обещала дать им цицибели, что уже забыла? — сказал Михаил Степанович. Наталья Петровна выглядела растерянной. — Ах... Да... наверное, в холодильнике есть банка, — она опять зашла в кухню. — Там их несколько! — крикнул ей вслед отец. Он смотрел на Рафаэля, улыбаясь. — Когда вы приедете в следующий раз? — спросил он у Джорджа. Тот расцвёл. — Не знаю... У Рафаэля сессия. Может, на каникулах? — спросил он у парня, с улыбкой поглаживая его волосы. — Да... Может, когда у меня начнутся каникулы... — ответил парень и посмотрел на вернувшуюся из кухни мать. — Вы даже сможете остаться у нас на пару дней. Сходим на речку! Если не будет мороза, можно будет взять удочки... У матери округлились глаза, когда она услышала это. — А где... как они будут спать? Вместе? — слишком резко возразила она. — Ну, комната Георгия у нас пустая, а вместе или отдельно — это уже не наше дело! — Михаил Степанович схватил Рафаэля за руку. — Пойдём, я тебе покажу. Рафаэль успел неуверенно глянуть на улыбающегося Джорджа, а потом на его мать. И ему не понравился её взгляд. Они вошли в небольшую комнату, где из мебели был диван, письменный стол, на стене висели книжные полки, на которых стояли старые учебники по английскому и небольшой шкаф. Рафаэль с интересом рассматривал убранство. Он глянул на Джорджа и улыбнулся. Джордж обхватил его сзади и прижал к себе. Отец стоял у книжных полок. — Он часто повторял, когда делал уроки: «My name is George», — прищурив глаза, проговорил отец. — Даже я это запомнил. Поэтому ты его так называешь? — Нет, это он сам придумал, — ответил Джордж, ещё крепче обнимая Рафаэля. Отец смотрел на них. — Не обращай внимания на мою жену. Она точь-в-точь как моя мать, когда та поняла, что её планам на мою жизнь не суждено исполниться. Потом успокоилась и смирилась. Рафаэль повернул голову и посмотрел в глаза Джорджу. Он с нежностью смотрел на парня. — Твоей матери не пришлось пережить такой... позор! Её сын не спал с парнем! — раздался сзади рассерженный голос Натальи Петровны. Отец тут же переменился в лице. — А ты хочешь, чтобы наш сын до конца своей жизни страдал? Я ещё никогда не видел столько счастья в его глазах! Для меня это главное! — его тон не допускал возражения. — Сынок, это ваш дом! — он посмотрел на Джорджа, а потом на Рафаэля. — А я всегда хотел второго сына! — и коснулся его щеки. У Рафаэля защипало в глазах, и он принялся усиленно моргать. Его первый раз назвали сыном! Пусть даже косвенно. Мать больше не решалась возмущаться, но было видно, что она не согласна с отцом. Рафаэль увидел в её глазах непринятие. Такое знакомое с детства чувство, что тебе не рады, тебе здесь не место. Он посмотрел на Джорджа, ища поддержки, и его полный любви взгляд заставил Рафаэля успокоиться. — Мы приедем, — сказал Джордж, — обязательно! Что скажешь? — спросил он у парня. Тот улыбнулся и кивнул в ответ. Ещё раз посмотрел на Наталью Петровну. Она больше не замечала его, словно он не приезжал. Они снова вышли в прихожую и стали одеваться. — Вы так ничего и не сказали насчёт моего костюма? Я специально надел его сегодня... — Очень красивый костюм! — ответила мать. — У тебя всегда был хороший вкус. Это шерсть? — Выглядит дорого! — добавил отец. — Сколько стоит? Джордж посмотрел на Рафаэля и улыбнулся. — Это подарок... На тридцатипятилетие! — Отличный подарок! Это гораздо лучше твоих монашеских ряс и прочих... балахонов! Ты в нём похож на настоящего, успешного мужчину! И ты начал снова бриться... Ха! Неужели мальчишка так влияет на тебя? — он засмеялся, глядя на Рафаэля. — Смотри, Наташа, как меняет любовь нашего сына! Джордж покраснел и продолжал улыбаться. — Всё, мы никогда не уйдём! — сказал он и обнял отца. — Ты все таблетки пьёшь? — Конечно! Мама следит за этим! — он обнял сына в ответ. По-отцовски, нежно и крепко. Рафаэль смотрел на них и вдруг подумал, что всегда мечтал иметь такие отношения со своим отцом. Всегда мечтал, чтобы тот так же обнимал его, не только когда он болеет, а вот так, спонтанно... Он опустил глаза, потому что эта сцена опять заставила их увлажниться. — Мам, спасибо! — Джордж обнял мать и поцеловал её в щёку. — Не расстраивайся... — Я не могу... — ответила она тихо. — Так! Прекращай уже свою драму! — опять возмутился отец. — То, что они делают в своей комнате, никого не касается! Это их жизнь! Главное, что наш сын счастлив! И если он только так может быть счастлив, ты не смеешь препятствовать! Вспомни, как тебя встретила моя семья! Ты была чужая для них! Кроме моего отца, который сразу принял тебя! — он посмотрел на Рафаэля. — А ты чего раскис? Ты же воин! Ай, иди я тебя обниму! — он схватил Рафаэля и прижал к себе. В этот момент ему показалось, что он сейчас расплачется. Ноги стали словно ватные, и он вцепился в Михаила Степановича. — Спасибо! — прошептал он еле слышно. — Береги его... — прошептал в ответ отец. — У него очень хрупкое сердце... Если ты его разобьёшь, он никогда не соберёт его назад... Эти слова стали последней каплей. Рафаэль всхлипнул. — Я обещаю... Если будет нужно, я отдам жизнь за него! — Рафаэль прошептал так, чтобы слышал только отец. Он шмыгнул носом и повернулся к матери. — Спасибо, всё было очень вкусно! Особенно цици... Забыл... — Цицибели, — поправил его Джордж с улыбкой. Когда они наконец отправились домой, Рафаэль молчал, погружённый в свои мысли. Джордж выглядел беззаботно и даже казался довольным. А Рафаэль вспоминал, как растаял в объятиях его отца. Как ему захотелось стать частью этой семьи, как его растрогало одобрение Михаила Степановича. Он никогда не соприкасался с таким теплом, семейной любовью и заботой. Его отношения с отцом были скорее формальными, с мимолётными мгновениями проявления чего-то смутно напоминающего то, что он увидел сегодня. Стоп! Хватит сожалеть о том, чего не было. Сегодня у него другая жизнь. Сегодня у него есть Джордж! И его настоящая любовь. — О чём задумался? — прервал его размышления Джордж. — Я всё испортил... с твоей мамой... — он вздохнул. — Зачем я сказал, что мы спим? Она теперь меня ненавидит! — Перестань! Она и раньше знала об этом. Я ей говорил. Просто нашла повод... Она всегда была такая... Слишком драматичная... Зато ты понравился папе! — Ты думаешь? Я беспокоился о том, чтобы понравиться твоей маме, я думал... это было бы... Твой отец так отнёсся ко всему этому... к тебе и... ко мне... Он такой продвинутый! Джордж засмеялся. — Да, я всегда был ближе с ним, мог поделиться, мог быть откровеннее. Он всегда уважает мнение других, всегда постарается разобраться и понять... Я думаю, на это повлияло воспитание моего деда. Он был украинцем и жил в чужой культуре, наверное, это как-то влияло на него, и он научил отца, что личная свобода — превыше всех традиций и предрассудков. Поэтому мой отец нашёл силы противостоять своей семье, когда решил жениться на маме. — У вас с ним... очень тёплые отношения... чувствуется, что он любит тебя... — Я сейчас вспомнил... — Джордж вдруг оживился. — Когда мне было лет четырнадцать, мы с ним чем-то занимались и разговорились. Он рассказывал, что должен был жениться на другой, которую видел всего несколько раз в жизни. Но влюбился в маму... Его родные долго упрекали его, что если бы он женился на той девушке, то у него могло бы быть уже двое или трое детей. А мама долго не могла забеременеть. И я тогда спросил, не жалеет ли он об этом? Может, где-то в глубине души... Ведь могло бы быть трое детей, как у его братьев. А он ответил: «Зачем мне те трое, если бы у меня не было тебя?» — он воспроизвёл лёгкий акцент отца. Рафаэль затаил дыхание, услышав это. Его сердце сжалось. Каким счастливым было детство Джорджа, раз он слышал такое от своего отца. Может, поэтому он стал таким замечательным человеком? Потому что его любили и никогда не пытались сломать? — У тебя прекрасный отец! — сказал он осипшим голосом. — У тебя замечательные родители! — У меня прекрасный ты, ангел мой! Ты вёл себя просто идеально! Как ты принял вызов отца... Кстати, о чём вы там шептались? — Я поблагодарил его... А он сказал «пожалуйста»... — Рафаэль улыбнулся. — Ага... Говори мне правду! Я вижу, когда ты скрываешь что-то важное! — Он просил беречь твоё сердце... А я сказал... что никому не позволю обидеть тебя! — О-хо-хо! — он протянул руку и растрепал его волосы. — Какой у меня защитник! — Не смейся... — Рафаэль немного обиделся. — Я ведь люблю тебя! — Я знаю, ангел мой, но извини... Я люблю тебя больше!