Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Когда они подъехали к дому, Рафаэль почувствовал, как его охватывает ещё большее волнение. Этот дом вызывал у него смешанные чувства: тёплые воспоминания детства переплетались с болезненными, почти кошмарными образами. Он нажал на звонок у калитки. Впервые он был здесь не как житель, а как незваный гость. Калитку открыла сестра Татьяна. — Слава Богу! Проходите! — воскликнула она. Но Рафаэль и Джордж остановились во дворе, и парень спросил: — Что случилось? Татьяна закрыла глаза, сделала глубокий вдох, словно собираясь с мыслями. — Твой отец уже три дня сам не свой! Я не знаю… Что между вами произошло? Рафаэль бросил взгляд на Джорджа — в его глазах читалось сомнение. — Он меня выгнал… — тихо сказал парень, опустив голову. Обида снова всколыхнулась в груди, словно треснувшее стекло, готовое вот-вот разлететься на острые осколки, которые вновь разрежут его изнутри. Татьяна схватилась за грудь и посмотрела на Рафаэля с ужасом. — Как?.. Что случилось? — Рафаэль молчал, не поднимая глаз. — Анечка рассказывала, что вы поссорились, но что может рассказать ребёнок? Она только поняла, что он тебя не любит… Господи, это какой-то кошмар! — Он сказал… что я ему не сын, — выдавил Рафаэль. Татьяна ахнула, прикрыв рот рукой, словно сдерживая слова. — Рафаэль… — Она шагнула к нему и обняла. — Почему жизнь так несправедлива к тебе? — При чём тут жизнь? — Он мягко высвободился из её объятий. — Это не жизнь, а люди… которые не справились с ответственностью. — Он посмотрел на неё и слабо улыбнулся. — Не нужно меня жалеть. Я уже взрослый и справлюсь. — Он живёт у меня. Я его не оставлю, — твёрдо сказал Джордж. — Я так и подумала… — Татьяна вытерла слёзы. — Конечно, он за вами, как за каменной стеной. Благослови вас Господь! — Она схватила руку Джорджа и поцеловала её. — Анечка так переживает, плачет… Ждёт тебя! Ты обещал прийти за ней, так она мне сказала. — Да, я обещал… — Эти слова больно кольнули Рафаэля. Если ему придётся забрать сестру, что скажет Джордж? Он бросил на любимого короткий взгляд, словно спрашивая: «Ты со мной?» — Пойдёмте, посмотрите своими глазами. Я немного прибралась. Вся кухня была завалена бутылками из-под вина. Холодильник пустой, он не покупал продукты и не позволял другим женщинам приходить. Но у меня есть ключи. Они вошли в дом, и их тут же ударил запах перегара и испорченных продуктов. — Надо проветрить… — прошептал Рафаэль. Они прошли на кухню, где за столом сидели отец и Аня. Увидев брата, сестрёнка вскочила и, плача, бросилась к нему. — Рафаэль! Ты пришёл! — Она обхватила его шею. — Ты заберёшь меня? Парень крепко прижал её к себе, и в этот момент его прорвало. Слёзы хлынули из глаз. Он обещал забрать сестру, и вот он здесь, понимая, что она действительно его ждала. Он не мог оставить её в этом доме, где любовь утонула в винном перегаре, отчаянии и боли. — Да… Конечно, я заберу тебя… — Он посмотрел на Джорджа, который стоял в стороне, смущённый происходящим, затем перевёл взгляд на отца. Тот, явно пьяный, отвернулся. — Он тебя не бил? — спросил Рафаэль, опустив сестру на пол. Аня покачала головой, всё ещё прижимаясь к нему. Отец резко повернулся, на его лице отразилось возмущение, но он промолчал. Рафаэль сжал зубы. — Что ты устроил? — спросил он, глядя на отца с болью в глазах. Отец молчал, опустив взгляд. Ему стало стыдно. На столе стояли грязные тарелки, бутылка вина и стакан. — Ты пьёшь при Ане? — Рафаэль сам удивился резкости своих слов. — Рафаэль… — наконец произнёс отец. — Хорошо, что ты пришёл… — Конечно, хорошо! Сестра Татьяна позвонила мне… Какой позор! Во что ты превратился? От тебя несёт, как от бомжа! — Он замолчал, осознав, что его слова слишком резки. Он даже представить не мог, что скажет такое отцу. — Я знаю… Я… — Отец запнулся. Рафаэль подошёл к столу и убрал бутылку. — Ты немедленно начнёшь приводить себя в порядок! Отец схватил его за руку. В его глазах дрожали слёзы. — Рафаэль… Прости меня… Останься дома… Парень отпрянул, словно от огня. — Что, так просто? Прости меня? — возмутился он. — Словно ты наступил мне на ногу в метро. — Его глаза загорелись гневом. — Ты назвал меня ублюдком! Выгнал… Сказал убираться из твоего дома! Ты никогда не называл меня сыном, потому что я был ублюдком для тебя! Он замолчал. В его глазах было столько боли и ненависти, что отец соскользнул со стула и рухнул на колени. — Прости меня, умоляю! — Отец закрыл лицо руками и зарыдал. — Рафаэль… — тихо сказал Джордж, подходя ближе. — Не нужно… — Он попытался успокоить парня. Рафаэль поймал взгляд Джорджа и увидел в нём тревогу. Он огляделся: Татьяна, закрыв рот рукой, тоже плакала, глядя на него. — Я не смогу тебя простить… — сказал парень, вновь посмотрев на отца. — Того Рафаэля, который любил тебя и считал своим отцом, больше нет! Ты убил его! И если ты не приведёшь себя в порядок, я заберу у тебя Анну! — Ты не посмеешь! Это моя дочь! Я никому не отдам её! — Отец протянул руку, сжатую в кулак. — Я клянусь памятью твоей жены! Я подам на тебя в суд и тебя лишат родительских прав! Я не позволю, чтобы ты испортил жизнь Анечке! Она моя сестра, и я сделаю всё, чтобы она жила счастливо! Я пойду работать, буду вкалывать, но не оставлю её с тобой! Ты не заслуживаешь такого светлого создания! — Она тебе не сестра… Ты не сможешь… — простонал отец. — То, что ты не считаешь меня своим сыном, не отменяет мою любовь к ней. Она всегда будет моей сестрой! — Анечка — всё, что у меня осталось… от моей любимой, — отец снова зарыдал, закрыв лицо руками. Рафаэль на мгновение задержал взгляд на сестре. Она смотрела на отца с интересом, но в её глазах не было сочувствия — только пренебрежение, почти презрение. Рафаэлю стало страшно: отец, тот, кто когда-то был для него отцом, разрушал всё, что у него было. И парень не знал, что делать. Он посмотрел на Джорджа. — Ты позволишь нам с сестрой пожить у тебя немного? Пока я не найду квартиру для нас, — спросил он, чувствуя, как боль сжимает сердце. А вдруг Джордж скажет «нет»? Тогда придётся выбирать между сестрой и любовью всей его жизни. Но Джордж, словно почувствовав его страх, подошёл, положил руку на плечо и сказал: — Вы будете жить со мной! — В его глазах блеснула влага. — Я никогда не отпущу тебя! Рафаэль не выдержал, обнял Джорджа и, проглотив слёзы, прошептал: — Спасибо… — Анечка пока побудет у меня! — наконец вмешалась Татьяна. Её голос был твёрдым, почти материнским. — Пока отец Дмитрий не придёт в себя. Ребёнок не должен видеть такое! Я буду спокойна, что она сыта и ухожена. Мы будем приходить, готовить вам еду. — Моя доченька… Я не могу без неё! — продолжал скулить отец, валяясь на полу. — Перестань позориться! — прикрикнул Рафаэль. — Ты тут не один! Встань, собери свою дочь! — Он протянул ему руку. Отец схватился за неё и с трудом поднялся. — Пойди помойся! От тебя воняет! Отец стоял, опустив голову, и не двигался. — Мне что, вести тебя в душ и купать? Почему я должен нянчиться с тобой? — Я же возился! Когда мы тебя взяли… — начал отец. — Господи! Когда вы меня взяли из детдома, я уже всё делал сам! Ходил в туалет, умывался, чистил зубы! Я старался быть идеальным, потому что боялся, что вы меня вернёте назад. У тебя никогда не было проблем со мной. — Давайте отвезём вас! — Джордж подошёл к Ане и присел. — Давай соберём твои вещи. Как поживает Барни? Аня вскинула на него глаза, будто только сейчас вспомнила, что рядом есть кто-то, кто умеет говорить с ней по-доброму. Она обняла Джорджа и заплакала. — Он его выкинул! — сказала она сквозь рыдания. — Я не знаю, где Барни теперь… Джордж резко повернулся и посмотрел на отца Дмитрия. — Как ты посмел? — тихо спросил Рафаэль. — Забрать у ребёнка игрушку. Ты самый жестокий отец в мире. — В его глазах сверкнули гнев и боль. — Да! Ты плохой отец! — повторила Аня, впервые назвав его «отец» вместо «папа». — Я куплю тебе сто таких игрушек! — попытался оправдаться отец. — Мне не надо сто, мне нужен только мой Барни. Его привёз Рафаэль и отец Георгий… Джордж молча встал, крепко прижал Аню к себе и вышел с ней, словно вынося свечу из храма. Рафаэль потянул отца в ванную. — Ты должен покаяться перед сестрой Татьяной. Ей пришлось видеть всё это… — говорил он, снимая с отца свитер. — А епископ? Что скажет он? Ты с ним разговаривал? — Он мне ни разу не позвонил, когда узнал, что ты… не живёшь больше со мной, — бормотал отец. — Ему нужен только ты и твои пророчества! Я для него пустое место… Рафаэль горько усмехнулся. — Я тебя предупреждал — не водись с ним. Отец наконец залез в ванну. Он пристально смотрел в глаза сыну. — Ты сможешь меня когда-нибудь простить? Рафаэль молчал. — Ты ведь простил отца Иоанна, а он… сделал с тобой чудовищные вещи… Рафаэль посмотрел отцу в глаза и глубоко вдохнул. — Я смог простить его, когда он умер. И то, что сделал ты, так же ужасно. Ты предал меня. — Он открыл дверь ванной. — Когда… когда тебя не станет, я приду на твою могилу и… постараюсь простить… — И вышел. Они отвезли сестру Татьяну и Аню. Младшая сестрёнка больше не плакала, но в её глазах пропала детская искорка. Ей было всего шесть, и, имея родителя, она пережила такое же предательство, как и Рафаэль. Парень сидел в машине, нахмурившись. Эта ситуация с отцом… она была так болезненна! Видеть его в таком состоянии — человека, на которого он равнялся в детстве, считал образцом доброты и праведности. Всё это рухнуло с грохотом, разбилось на мелкие кусочки, которые уже не собрать. Но теперь у него есть Джордж, который всегда рядом, который любит, не требуя ничего взамен. И есть сестра — девочка, которая вдруг стала частью его жизни. Он отвергал её долгие годы, а теперь ради неё готов многое изменить. — О чём ты думаешь, ангел мой? Поговори со мной, — раздался мягкий голос Джорджа. Рафаэль моргнул, возвращаясь в реальность. — Да так… — Он вздохнул. — Почему… отец так поступает? Ведь у него никого нет, кроме его дочери, почему он делает ей больно? — Я не могу дать полноценную психологическую оценку его поведению, но, думаю… ему самому больно. Ему сейчас очень больно… — Но ребёнок-то при чём? Как можно причинить боль своему единственному ребёнку? — Я не знаю… Спроси у Виктории. Они замолчали. Джордж вёл машину к танцевальному классу. Когда они подъехали, было ещё рано. — Ты так защищал свою сестру… Ты правда забрал бы её? — спросил Джордж, слегка наклонив голову. Рафаэль повернулся к нему. — Я не хочу, чтобы она прошла через то же, что и я. Когда тебя отвергают в детстве, когда делают больно — это никогда не проходит. Потом всю жизнь учишься снова доверять людям. Никто не заслуживает такой боли. Никто… Он сделал паузу. — И… я боялся, что ты… — Он взглянул Джорджу в глаза. — Не примешь меня с Аней. — Послушай, — Джордж развернул к нему торс, — я люблю тебя и всегда буду рядом. Я не смогу тебя предать, понимаешь? Даже если ты предашь меня… я буду любить. Если бы тебе пришлось забрать Аню… Мы бы занимались любовью только в душе, и это — единственный минус. — Джордж улыбнулся, но его глаза были влажными. Рафаэль опустил взгляд, расчувствовавшись. — Я подумал… — тихо сказал он. — Мы можем быть настоящей семьёй… И Аня была бы нашим ребёнком… — Что ж, — Джордж улыбнулся шире. — Я не против иметь с тобой ребёнка. Ты был бы лучшим отцом на свете. Рафаэль перевёл на него взгляд. — Одного? Джордж засмеялся. — А ты сколько хочешь? — Не знаю… — Рафаэль пожал плечами. — Так много детей, которых никто не любит… — Много детей я не потяну… Давай пока посмотрим, как мы справимся с Аней, а потом разберёмся с другими. Через пятнадцать минут к металлической двери подошёл Саша. Он был в наушниках и кивал в такт музыке. — Ты же будешь со мной на занятиях? Хоть раз! — попросил Рафаэль. Ему очень хотелось, чтобы любимый увидел, как он танцует… или пытается танцевать. — Конечно! Я сегодня с тобой. — ответил Джордж. Они вышли из машины. Рафаэль обернулся и посмотрел на старенький «Фольксваген» Джорджа. — Сколько лет твоей машине? — спросил парень. — Я купил её… лет пять назад. А произведена она в восьмом. — Ей уже пятнадцать, почти как мне, — улыбнулся Рафаэль. — Старая… — Но она ездит. И другую я пока не могу купить. Саша увидел их и подождал, пока они подойдут. — Вы сегодня рано. — сказал он, приглашая их внутрь. — Были дела, решили сразу поехать сюда, — ответил Джордж, разглядывая Сашу. — Ну что ж, будет время посмотреть видео, которое я переделал. Ты теперь будешь звездой! — Саша улыбнулся Рафаэлю. — Я тогда пойду переоденусь, — сказал парень и побежал в гримёрку. Быстро сменил одежду на облегающие спортивные штаны и вернулся в зал. Подошёл к Джорджу и прильнул к нему. Тот обнял его, улыбнувшись.