Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Утром он встал рано. Джорджу нужно было выезжать в семь утра, и Рафаэль должен был приготовить ему завтрак. В шесть тридцать он пошёл будить своего любимого. Растолкал и сонного отправил в душ, а сам пошёл на кухню варить кофе. Он должен был проследить, чтобы Джордж обязательно намазал лицо увлажняющим кремом, потому что тот всё время забывал. Поэтому, когда кофе был готов, он зашёл в ванную и помог ему с уходом за кожей. Джордж стоял голый, молчал и просто улыбался. Потом Рафаэль смотрел, как Джордж одевается, желая прикоснуться к нему. Но он понимал, что это прикосновение может превратиться в жаркий секс, и Джордж опоздает на службу. — Какие у тебя планы на сегодня? — спросил мужчина, когда они были на кухне и он с аппетитом поедал свой омлет. — У меня сегодня тренировка, потом урок танцев. И я хочу походить по магазинам, чтобы найти Ане такого же медвежонка. Хочу проведать её. Если там всё плохо... можно, я заберу её? Джордж на мгновение застыл. Он смотрел на Рафаэля, и его глаза светились, как всегда, добротой. — Конечно! Конечно, забери её! Только позвони мне, чтобы я знал, что у нас дома ребёнок... И вообще звони мне! — Ты тоже звони мне. Как только у тебя будет свободное время, сразу позвони. Джордж допил кофе и, подойдя к парню, обнял его. — Спасибо, ангел мой! Завтрак был очень вкусный... И кофе... Ты научился варить самый вкусный кофе на свете. — Он поцеловал его, прижавшись бёдрами. — Ты такой заботливый... Я никуда не хочу. Просто лечь с тобой и лежать весь день. Но меня ждут... — Я знаю, любимый. Езжай и сделай, что должен. Они снова поцеловались. — Прогони меня, иначе я от тебя не оторвусь... — шептал Джордж. Рафаэль отстранился от него и, развернув, начал толкать по направлению к двери. Когда Джордж оделся, он в последний раз поцеловал губы Рафаэля. — Знаешь, я очень горжусь тобой! Ты поступаешь правильно с Аней. Ты становишься настоящим мужчиной! Я обязательно расскажу об этом отцу. Пусть он тоже порадуется. Ну всё, мне уже пора. Люблю тебя, ангел мой! — Я тоже тебя очень люблю! Пожалуйста, езжай осторожнее! — Поцелуй Аню за меня! — сказал мужчина и ушёл. Рафаэль прикинул, что до двенадцати должен успеть купить игрушку и съездить навестить Аню. Он принял душ и позавтракал. Было очень тихо в квартире, особенно без Джорджа. Даже если они молчали, пространство всё равно наполнялось какими-то шумами, вибрациями и дыханием. Всего этого сейчас не было, и Рафаэль ощущал себя совершенно одиноким. Словно остался один в этой вселенной. Он вышел из квартиры и пошёл в торговый центр. Нужно было найти игрушку для Ани. В первом магазине не оказалось нужного медвежонка. Тогда Рафаэль подумал, что, возможно, придётся помотаться по городу, и тогда он может не успеть заехать к сестре до тренировки. Следующим пунктом он выбрал торговый центр, где работал Сергей. Если тот сегодня на работе, то сможет расспросить его, как прошло общение с Антоном. В отделе игрушек он нашёл то, что искал, но худи на медвежонке было синим, а не розовым. Рафаэль попросил посмотреть, может, найдётся такой, как ему нужно, и продавщица, улыбнувшись, отправилась в подсобку. Пока её не было, парень забил в поиск «блюда с рыбой и морепродуктами». Он пролистал, пока его взгляд не зацепился за слово «паэлья». Он открыл ссылку и только успел прочитать: «Паэлья — это национальное испанское блюдо», как из подсобки вышла продавщица. Она несла медвежонка в розовом худи. Рафаэль был вне себя от радости. Он расплатился и выскочил из отдела, довольный. Зашёл к Серёге. Тот со скучающим видом обходил ряды, поправляя висящую на вешалках одежду. Он обернулся, когда Рафаэль вошёл, и скромно улыбнулся, опустив глаза. — Серёга! — воскликнул Рафаэль. — Я так рад, что застал тебя! — Он обнял друга. Сергей заметил игрушку в руках парня. — Ооо, такой милый медвежонок! Это ты своему парню купил? — Нет, это младшей сестре... А ты думаешь, мужчинам нравятся такие штуки? — Не знаю... Некоторым нравятся... Если бы мне подарили такого, я был бы рад... — А когда у тебя день рождения? — спросил Рафаэль, улыбаясь. — Ещё не скоро, в сентябре... — Я запомню! А у Антохи скоро, и я вот думаю, что ему подарить? Как ты думаешь? Медвежонок же не подойдёт? — Сложно сказать. Разве что как дополнение... Он спортсмен, я бы подарил что-то связанное с этим... хотя, может, ему и понравился бы медвежонок — если от особенного человека... — Как вы пообщались с Антохой? — Рафаэль с улыбкой заглянул Сергею в глаза. — Мы просто болтали. — Сергей немного отошёл, чтобы поправить очередной пиджак. — Я рассказывал о своей учёбе, о работе, о своих увлечениях. Антон говорил о спорте, и... он рассказал о том, как вы познакомились в душе. — Сергей усмехнулся, краем глаза глядя на Рафаэля. — Как ты познакомил их с Лизой... Он много говорил о тебе... Словно ты — самый важный человек в его жизни. — Мы с ним очень близкие друзья. Это правда. — Это удивительно, как он общался со мной, зная, что я би... Без предвзятости, как с обычным парнем... Другие бы не были так дружелюбны. Это, наверное, и отличает настоящих натуралов от тех, кто ими хочет казаться... — Он говорил, задумчиво поправляя воротник на одном из костюмов. — Антоха сказал, что вы будете иногда обедать... Сергей резко повернулся. — Мы просто выяснили, что он будет проходить практику рядом. И что есть такая возможность, пообедать вместе. Мы ни о чём не договорились. — Он широко раскрыл глаза от удивления. — Похоже, он подумал, что ты не будешь против, и всё решил сам. Ты же не против? Слова Рафаэля, казалось, вывели Сергея из задумчивости. — Нет, конечно! Я был бы рад! С ним легко... очень... И у меня никогда не было таких... знакомых. Рафаэлю показалось, что он хотел сказать другое слово — «друзей», но что-то его остановило. — Мне нужно бежать! Был очень рад тебя увидеть. Я бы хотел ещё встретиться с тобой, поболтать. У тебя, кстати, есть номер Антона? — Да, мы обменялись номерами и инстаграмами. — Вот и отлично! — Рафаэль обнял Сергея и крепко прижал к себе. — Если тебе будет грустно — звони, поболтаем! — А где Георгий? — Он уехал в Ирпень, там кое-какие дела. Приедет завтра. — Передавай ему привет! — В этот момент зашёл посетитель, и Сергей направился к нему, прошептав «пока» Рафаэлю. Он вышел и посмотрел время. Как раз успевал съездить, отдать Ане подарок и сразу на тренировку. Он позвонил сестре Татьяне, чтобы узнать, где они сейчас. — Мы у вас дома. Ты приедешь повидать Анечку? — Да, я хочу ей кое-что передать. Отец дома?.. — Да, он протрезвел, выглядит... хорошо. — Ладно, я скоро приеду! Ему не хотелось видеть отца. Он теперь был для Рафаэля как чужеродный предмет, который его тело отвергало. Внутри его груди опять задребезжало что-то неприятное от мысли, что они встретятся. Он приехал за полчаса. Ещё было время немного побыть с Аней. Нужно сказать отцу, что он хочет её взять с собой в Ирпень на одни из выходных, хотя Джордж ещё не поговорил с родителями, и они не дали добро. Позвонил, стоя перед воротами. Было так непривычно стоять и ждать, когда тебе откроют калитку. Но это больше не его дом. Он засунул медвежонка под куртку, когда Татьяна открыла ворота. — Рафаэль! — она обняла его. — Так хорошо, что ты пришёл! — Как Аня? — спросил он, проходя по двору. Многое здесь было сделано его руками. Ему стало грустно. — С ней всё в порядке. Она ночевала у меня. Всё время говорит о том, что поедет жить с тобой! Господи, она же совсем ребёнок! Переживать такие потрясения... Они вошли в дом. Его обволок привычный тёплый запах еды и ладана. Он снял шапку и засунул её в карман куртки. — Я напекла блинов! Ты голодный? — Нет, я позавтракал. — Ну съешь хоть один! Я сделала с мясом, как ты любишь. Они прошли в гостиную. Где сидел отец. Аня, наверное, была на кухне. — Я поставлю чайник. — Сестра Татьяна пошла на кухню. Через секунду оттуда выбежала Аня. — Рафаэль! — девочка бросилась ему на шею, и он поднял её на руки. — Привет, сестрёнка! Смотри, кого я нашёл! — он поставил сестру на пол и, расстегнув куртку, достал игрушку. — Он сидел под забором и плакал... Совсем потерялся. Глаза Ани широко раскрылись и наполнились слезами. — Барни?.. — она схватила медвежонка и прижала к себе. Потом побежала на кухню с криками: — Тётя Таня, Барни вернулся! Он нашёлся! Рафаэль посмотрел на отца. Они даже не поздоровались. Тот опустил глаза, закусил губу. В комнату вернулась Татьяна, Аня шла за ней, обнимая игрушку. Всё её внимание было сосредоточено на ней. — Спасибо!.. — Татьяна обняла его. — Спасибо, что нашёл Барни. Она так переживала... Пойдёмте на кухню, попьём чаю. — Я... У меня мало времени. У меня сегодня тренировка. — Ничего, съешь один блинчик и выпьешь чаю, это не займёт много времени, — наконец сказал отец. — Снимай куртку. И нам нужно поговорить. Рафаэль посмотрел на отца. Что-то подсказывало, что он не просто так просит его остаться. Что он задумал? — Ладно, один блинчик. — Он снял куртку. Татьяна крутилась на кухне, как настоящая хозяйка. Закипел чайник, и она заварила чай. На столе стояла хорошая горка блинов в тарелке. Все уселись за стол, кроме Татьяны. — Тётя Таня, садитесь с нами. — Рафаэль встал и усадил женщину рядом с Аней. Та что-то тихо рассказывала Барни, качая его со стороны в сторону на руках. — Ты пришёл в себя? — спросил парень у отца. Тот вздохнул. — Рафаэль. Мне правда очень жаль! Парень опустил глаза и сжал губы. — Ты должен вернуться! Это твой дом. Даже если ты не сможешь простить меня — вернись. Твоё место здесь. Без тебя этот дом... неживой. Я словно побывал в аду, пока тебя не было! — Это твой дом. Ты мне сказал: «Убирайся из моего дома», — спокойно ответил Рафаэль. — Я никогда не забуду твоих слов! Ему почему-то не верилось в искренность отца. Было множество причин, почему он хотел, чтобы Рафаэль вернулся, и любовь не была ни одной из них. — Мальчик мой, — тихо и нежно сказала Татьяна, — послушайся отца. Ты очень нужен здесь. Анечка грустит без тебя. И мне так не хватает тебя. Ты — душа этого дома. Без тебя тут пусто и страшно. Рафаэль покачал головой. Внутри начинали закипать чувства. Как их сдержать? Как не вспыхнуть и не спалить всё вокруг? — Мне тоже было страшно, когда меня выгнали... — тихо ответил он, взглянув на отца. — Словно я паршивый щенок, ночью, в холод. Я не могу вернуться. Это больше не мой дом. И я не щенок, которого можно пнуть, а потом поманить куском колбасы, и он побежит назад, виляя хвостом. Со мной всю жизнь так поступали... Я больше не верю тебе! Отец молчал, опустив глаза. Рафаэль хотел бы увидеть в его глазах сожаление или раскаяние, но там было только нетерпение, как когда-то в больнице, когда они ждали приход Виктории. Рафаэль встал, так и не попробовав блины. — Мне нужно забрать кое-какие документы из... комнаты, где я жил. И мне пора ехать. Антон не любит, когда опаздывают. — Он схватил куртку и вышел. В комнате он собрал свои бумаги, которые забыл в ту ночь. Свидетельство о рождении, свидетельство об окончании девяти классов. Собрал трусы и пару футболок и запихнул всё в рюкзак. Раздался звонок. Это мог быть кто угодно: сёстры или братья из церкви отца, соседи. Но Рафаэль почему-то встревожился. Обвёл взглядом комнату и задержался на иконе, которая была подарена его крёстным, хотя он его совсем не помнил. Святой смотрел печально с неё. Как обычно. Святые могут только грустить, а помогать должны живые. Он вздохнул и вышел. В гостиной происходила какая-то суета. Рафаэль решил не прощаться и, воспользовавшись моментом, ускользнуть, но как только он открыл дверь, то увидел того самого полицейского, который курил во дворе. Сердце парня замерло, и он попятился назад. Полицейский взглянул на него, кивнул, и на лице его промелькнула слабая улыбка. — Привет, Рафаэль! Владыка хочет с тобой поговорить. Он ждёт внутри. Сердце бешено заколотилось, и какой-то комок подступил к горлу. Так вот зачем это всё было: «нам нужно поговорить, попей с нами чаю». Отец заманивал его в ловушку. Потому что позвонил епископу, узнав, что Рафаэль заедет. И сегодня никто ему не поможет. Он слышал, как кровь стучала в висках. Только не это! Если с ним сейчас случится приступ, то где он придёт в себя? В постели епископа? «Сколько икон в доме?» Он принялся вспоминать, когда сзади раздался голос Татьяны. — Рафаэль, хорошо, что ты не ушёл! Тебя хочет видеть его преосвященство. — Она взяла его за руку и потянула назад в дом. «Икона в гостиной, икона на кухне, в моей комнате...» — считал он. Они пошли в комнату, где были отец и епископ. Оба смотрели на него. Отец улыбался. Предатель! Рафаэль возненавидел его в этот момент. А во взгляде епископа была тоже радость, словно он нашёл давно потерянную дорогую вещицу. Что ж, ему предстоит неравный бой. Все против одного! Ещё и этот полицейский, который может арестовать его или даже пристрелить. Но Рафаэль лучше умрёт, чем позволит епископу надругаться над ним. «Икона в комнате отца, икона в комнате Ани... Должна быть ещё одна...» — Рафаэль! Я очень рад тебя видеть, — начал епископ совсем по-светски. Рафаэль обернулся. В дверях стоял полицейский. Был ещё один выход — в бане, через весь дом. Точно, в бане! Там была последняя икона в предбаннике. Рафаэль облегчённо вздохнул. — Почему вы так рады меня видеть? — Он сделал пару шагов ко входу в комнату отца и повернулся, чтобы видеть мента. — Мы ведь не друзья и не родственники. — Как ты смеешь... — зашипел отец, но епископ прервал его взмахом руки. — Я вижу, как ты важен для Господа... Если Господь и правда говорит через тебя... Для меня это честь — знать такого юношу. Рафаэль покосился на мента. В его взгляде было благоговение. Что ж, по крайней мере, он не грохнет его сейчас. — Я самый обычный... — Ты скромный и чист сердцем... — Он прищурился и улыбнулся. — Это ценно в глазах Господа. «Бла-бла-бла», — пронеслось в голове Рафаэля. На него такое не действовало. Он ещё раз взглянул на полицейского. Тот тоже улыбался, и взгляд его не был таким холодным. Тем временем епископ продолжал. — Я слышал, что твой отец плохо поступил с тобой. Отец побледнел, взглянув на епископа. — Он выгнал тебя... сироту... Где ты сейчас живёшь? — Не переживайте, мой Отец Небесный укрыл меня и дал мне жилище. — Что за жилище? — Святой отец Георгий приютил меня. Епископ скривился. — Отец Георгий... Я поговорю с ним... — Он посмотрел Рафаэлю прямо в глаза. — Мой дом всегда открыт для сирот. Не стесняйся и приходи ко мне в любой момент. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Ты можешь жить в моём доме, и я позабочусь о тебе. «Лицемер!» — Я тоже кое-что слышал о вас. — Лицо епископа замерло. — Вы выгнали сироту, и его убили! — Епископ побледнел. Рафаэль глянул на мента — тот помрачнел. — И вы думаете, что я приду к вам в дом, чтобы меня постигла судьба Вити? — продолжил парень. — Чтобы меня нашли на какой-нибудь помойке с простреленной головой? Жизнь Вити была бесценна в глазах Господа, а вы пренебрегли ею... И теперь его кровь на ваших руках. Рафаэль обвёл взглядом всех, находящихся в комнате. Отец опустил голову. Да, то, что сказал Рафаэль, касалось и его. Епископ молчал. Что он мог сказать? Рафаэль ещё в детстве выучил все стихи в Библии, которые говорили о сиротах. Перед ним невозможно было оправдаться. Но всё равно внутри всё клокотало. — Он же так поступил с тобой! — всё-таки начал оправдываться епископ, увидев суровый взгляд мента. — У него были нечестивые помыслы... Может, это Господь убрал его? Рафаэль резко перевёл взгляд на владыку. — Откуда вы взяли, что Господь убрал его? Это Он его застрелил? Откуда у подростка появились такие нечестивые мысли? Он жил в вашем доме, вы не смогли ему привить что-то праведное? — Довольно! — воскликнул епископ и поднял руку. Но Рафаэля было не остановить. Он больше не мог сдерживать пламя, которое бушевало в нём. — Кто посмел стать судьёй для Вити? Как он оправдается, когда придёт Истинный Судья? А Он придёт и будет обличать притеснителей. Он — отец сирот! Никто не смеет проливать кровь Его сына! Никто! Каким бы он ни был, только Отец имеет право на суд! — Его глаза пылали чернотой, от которой всем захотелось отвернуться. Рафаэля трясло. Он схватил рюкзак. — Мне нужно на тренировку, я уже опаздываю, — проговорил он и пошёл к выходу. На выходе из дома его догнал мент. — Рафаэль! — крикнул он. Если бы он хотел его убить или оглушить, то не стал бы звать. — Мы тебя отвезём. Мент смотрел на него, и впервые Рафаэль разглядел в его взгляде что-то человеческое. Какое-то сочувствие. — Как вас зовут? — спросил парень. — Константин, — ответил мент и протянул руку. — Я очень хочу тебя отвезти. Рафаэль пожал его руку. — А епископ? — Он поедет туда, куда я его повезу. Мы на служебной машине.