Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Татьяна с Аней уже ждали их. Женщина пыталась уговорить их позавтракать, но Рафаэль ответил, что они уже ели дома. — Мы хотим после службы зайти к моим родителям. Там нам точно не отвертеться от обеда. Да и в храме будет чаепитие. У нас такая традиция… — сказал Джордж, гладя Аню по голове, которая тут же прильнула к нему. — Ладно, тогда возьмите немного блинчиков, вдруг Анечка захочет поесть. Она сложила в пакеты хорошую стопку блинов, и Рафаэль засунул её в рюкзак. Аня побежала надевать куртку, а Татьяна подошла к Рафаэлю. — Отец Дмитрий не звонил тебе? — с тревогой в глазах тихо спросила она. — Нет… А вам? — ответил парень. Было ново для него — видеть, что кто-то так беспокоится об отце. Татьяна покачала головой в ответ. — Я боюсь, он может начать пить, — проговорила она очень тихо, опустив взгляд. — Это плохо… — он на минуту задумался. — Я надеюсь, он не совершит такую глупость. Вы могли бы его проведать? Я вас очень прошу! — Конечно, я схожу! — спешно ответила она, обняв Рафаэля. — Ты продолжаешь беспокоиться о нём, несмотря на ту боль, что он тебе причинил, — она взглянула на него мокрыми от слёз глазами. — Не каждый бы смог так. Ты правда святой мальчик. Ангел! — она несколько раз поцеловала его в щёку. У Рафаэля защемило сердце. Он смотрел на неё затуманенным от слёз взглядом. В этих поцелуях, в её голосе, в том, как она заботливо поправила ворот его куртки, он вдруг ощутил то, чего не знал с детства. Что-то почти незнакомое. Необычное. Тёплое. Он вдруг понял, что она бы приняла его даже сломленным, даже грязным, даже запутавшимся. И в этот момент он снова почувствовал себя ребёнком. Не чужим. — Спасибо, тётя Таня, — прошептал он, почти теряя голос от слёз. Она посмотрела на Джорджа и, отпустив Рафаэля, подошла к нему: — Отец Георгий, присмотрите за моими… детьми. Вы тоже замечательный человек. Господь благословит, а я буду молиться за вас! — Рафаэль, Джордж! Я готова! — Аня уже стояла полностью одетая, в предвкушении поездки. Джордж на миг остолбенел. — Анечка! — Татьяна поспешила к девочке, поправила куртку и шапку. — Так нельзя обращаться к батюшке! — Она же ребёнок и мой друг, — мягко заметил Джордж, тоже подойдя к девочке. — Только давай договоримся: в храме или когда рядом взрослые — называй меня «отец Георгий», а при своих можешь звать меня Джордж. Хорошо? — Хорошо! А мы далеко уедем? Дальше, чем храм папы? — Она взяла Джорджа за руку и потянула к выходу. Рафаэль и Татьяна пошли за ними. — Ооочень далеко. В другой город, — ответил Джордж с довольной улыбкой. — А он больше, чем наш? Мы там не заблудимся? Они уже вышли за ворота и подошли к машине. — Анечка, веди себя прилично! Слушайся Рафаэля и отца Георгия! — наставляла её Татьяна. — Не переживайте, — успокоил её Рафаэль. — Она очень воспитанная девочка и знает, как себя вести. — Мы поедем в другой город! — Аня захлопала в ладоши и запрыгала от восторга. Рафаэль сел с ней на заднее сиденье. Машина тихо гудела, а в салоне звучали слова Ани — как птичий щебет, оживляющий их напряжённые мысли. Девочка болтала всю дорогу, озвучивая всё, что видела, и всё время спрашивала, когда же она наконец увидит другой город. Наконец она замерла, когда Джордж сказал, что они уже в Ирпене. Они подъехали к храму, и их никто не встречал, как ожидал Рафаэль. Аня достала из кармана платочек — скорее всего, его туда положила Татьяна. Она ловко завязала его, видно, что была научена, — и, подойдя ко входу, перекрестилась, слегка поклонившись. Рафаэль тоже перекрестился, но немного рассеянно. Они вошли внутрь, Джордж же зашёл через другой вход, ведущий в ризницу. Уже собиралась немногочисленная группа, в основном из пожилых людей. На Рафаэля и Аню сразу уставилось несколько пар глаз. К ним поспешили несколько женщин, видимо, узнавших Рафаэля после его последнего визита. Он вспомнил только ту, которая тогда набросилась на него с вопросами — ту самую, тайно влюблённую в Джорджа. Её взгляд излучал совсем не христианские чувства. — Рафаэль! Божьих благословений! — здоровались с ним женщины. — А кто это с тобой? — они теперь переключились на Аню. Надо сказать, Аня чувствовала себя вполне уверенно — это была самая привычная для неё среда. Она выросла в храме. Ещё немного — и девочка, как Рафаэль, начнёт замечать лицемерие и притворство в людях. — Хорошо, что вы приехали! У нас сегодня будет ещё гость. Но никто не говорит, кто именно, — оживлённо рассказывала одна из прихожанок. Но Рафаэль напрягся, услышав про гостя. Он был почти уверен, что знает, кто это. Всё служение он провёл в тревожных размышлениях, иногда забывая перекреститься и сказать «аминь». Аня толкала его в бок в такие моменты. Он даже пропустил окончание службы. Прихожане расходились. Рафаэлю тоже хотелось скорее выйти. От запаха ладана ему стало душно. Они вышли на свежий воздух. Люди разбредались, кто куда, некоторые направлялись в трапезную. Джорджа ещё не было. — Ты хочешь немного погулять или пойдём в трапезную? Там нас угостят чаем, — спросил он у Ани. — Давай посмотрим на город. Нам можно немного походить? — Мы сейчас не можем уходить далеко. Давай сходим до ворот и обратно. Но когда они дошли до ворот, подъехала чёрная машина. Рафаэль застыл, узнав большой «Мерседес» епископа. Когда водитель припарковал автомобиль, дверь открылась, и из неё вылез епископ. Следом за ним вышел ещё один священник. Из передней двери — ещё один. Епископ что-то сказал им, и они, поклонившись, пошли в храм, а сам он направился к Рафаэлю. — Не ожидал тебя здесь увидеть, сын мой, — сказал он, подходя. Даже не протянул руку, зная, что Рафаэль не примет её. Он широко улыбался безобразным ртом. — Вы с сестрёнкой решили посетить служение в этом храме? Похвально! — А что вы тут делаете? — дерзко ответил парень. — Это моя епархия. У меня тут дела. Рафаэль скривился и отвернул лицо. — Пойдём, Рафаэль. Я хочу, чтобы ты присутствовал. У меня есть важное объявление, — он помолчал, ожидая, пока Рафаэль посмотрит на него. И когда парень взглянул, добавил: — Скоро наша с тобой жизнь изменится. Рафаэль поймал его хищный взгляд. Сдвинутые брови, прищуренные глаза, довольная мерзкая улыбка. Ему почему-то не было страшно в этот момент, только тяжёлое, ледяное напряжение в груди, будто тело запомнило, как это — бояться. Он знал, что у него есть время. Что следствие начинает набирать обороты, что Ксения уже работает над стратегией, как ему быть дальше. Ему стоило бы изобразить страх. Пусть епископ думает, что Рафаэль запуган. Ведь недооценить врага — это серьёзная ошибка. Рафаэль не знал, откуда в голове появилась эта фраза. Может, он прочитал её на уроке истории, а может, её сказал Антон, когда учил драться. Он вскинул брови, немного приоткрыл рот и опустил взгляд. Потом опять посмотрел на епископа, широко раскрыл глаза. На лице владыки промелькнула садистская улыбка. Он отвернулся и пошёл к храму. Интересно, Джордж знает, что епископ должен появиться? Ведь он приехал по его душу. Аня залезла на высокий бордюр. Рафаэль достал телефон и открыл приложение с Библией. Надо подготовиться — если придётся сказать какую-то «религиозную хуйню». Эти слова Вити навсегда вписались в память Рафаэля. Он увидел, что в трапезную направляются священники. Епископа и Джорджа с ними не было. — Анечка, нам пора! — позвал он сестру. Та спрыгнула с бордюра и, подбежав, взяла Рафаэля за руку. Чем ближе они подходили, тем труднее становилось делать шаги. Ноги отказывались слушаться. Он остановился на пороге, глубоко вздохнул и открыл дверь. Внутри звучали оживлённые разговоры. Все обсуждали приезд епископа. Такое событие — почти пришествие Христа! Посреди комнаты стоял большой стол. Чаепитие было в разгаре. Конечно, это задумывалось как возможность для христиан пообщаться, поделиться духовными мыслями. Но единственное, чем тут делились — это сплетни. Разговоры на миг затихли, когда вошёл Рафаэль. Он не знал, куда сесть, поэтому расположился с краю стола. — Ты поешь блинчиков или подождёшь, когда мы поедем к бабушке с дедушкой? — спросил он у Ани, когда она уселась рядом. — К бабушке и дедушке? — Аня удивлённо подняла брови. — У меня есть бабушка и дедушка? Рафаэль только знал, что родители отца умерли. Сначала мать, потом — примерно в то же время, когда его взяли из приюта, — отец. Это всё, что он помнил. Отец никогда не вспоминал о них при Рафаэле. — Это родители отца Георгия. Мы поедем к ним в гости сегодня. Хочешь, купим торт в подарок? — Да! — девочка захлопала в ладоши. — Давай купим самый вкусный торт! — Хорошо, — Рафаэль улыбнулся. Интересно, чему она так радовалась — тому, что купят торт, или тому, что поедут в гости? Он достал телефон и забил в поиске: «Храмы на Донбассе». Первое, что выдал Google: «После ночного обстрела полностью разрушен храм святого Николая в Покровске. Настоятель, пытавшийся спасти иконы, погиб под завалами». Он пролистал дальше: «В Покровске в результате обстрела полностью уничтожен храм Иоанна Святителя…» Рафаэль засунул телефон в карман и сжал пальцы в кулаки. Есть города, которые стираются с карты. И епископ хочет послать туда Джорджа? Внезапно дверь открылась. В трапезную ворвался холодный воздух — и вошёл епископ. За ним шёл бледный Джордж. Все затихли и встали со своих мест. Кроме Рафаэля и Ани. Епископ стал за небольшую кафедру. Все священники выстроились в ряд. — Дети мои, возлюбленные, — начал он. — Мы живём в тяжёлое время. Время, когда Господь испытывает нас — на преданность, на послушание, на жертвенность. Сегодня я пришёл к вам не только как архипастырь, но и как слуга Церкви, призванный следить за тем, чтобы каждый пастырь был там, где он нужнее всего. Сегодня наш народ страдает. Страдает земля Донбасса. Там, где ежеминутно раздаются взрывы, где дома превращаются в пепел, — там особенно нужна молитва. Там особенно нужен пастырь. Отец Георгий, наш верный служитель, будет переведён на новое место служения — в город Покровск Донецкой области. Город, где война близко. Где надежда тает с каждым днём, где нужны не слова, а жертва. Это не изгнание. Это не наказание. Это — подвиг. Это — жертва, — он сделал паузу и обвёл взглядом присутствующих. — И я прошу всех вас: молитесь за него, молитесь за этот город, где он станет новым светильником веры среди тьмы войны. Я знаю, для многих это будет вестью трудной. Но запомните: священник не принадлежит себе. Он принадлежит Господу и Его народу. И куда Церковь скажет — туда он и пойдёт. Пусть никто не ропщет. Пусть никто не ищет здесь мирского. Здесь — воля Божья. Отец Георгий, собирайтесь в путь. Ваше служение начинается, где темнее всего. И пусть ваш свет светит именно там. «Что? Покровск?» После того как епископ замолчал, раздался тихий шёпот и слабые всхлипывания. Рафаэль сверлил взглядом епископа. Сердце бешено билось, громко стуча в висках. Он достал телефон, включил камеру и отдал его Ане, прошептав: — Ты можешь держать телефон так, чтобы меня всё время было видно на экране? Аня кивнула и уставилась в экран, улыбаясь. — А что случилось с бывшим служителем? — спросил он громко. — Почему он не может больше светить? После его слов в трапезной повисла тишина, и все посмотрели на епископа. Епископ прищурил глаза и со злостью взглянул на парня. — К сожалению… он… — начал он и замолчал. — Погиб? — закончил за него Рафаэль. — И вы посылаете отца Георгия на верную смерть? В комнате раздались вздохи, некоторые повернулись посмотреть на дерзкого мальчика. Потом все снова посмотрели на епископа. И теперь начал раздаваться возмущённый шёпот. — Это совсем не так… Служение там — это будет подвиг веры! — пытался оправдаться епископ, понимая, что Рафаэль перевернул его слова совсем не в выгодную сторону. — Так совершите этот подвиг сами! — громко сказал парень. — Или вы не клялись служить Господу и Церкви? Вы что, не принадлежите Его народу? — Рафаэль сделал шаг вперёд. Аня вскочила и подбежала к нему, взяла за руку. — Конечно. У вас роскошная машина, большой дом, вы вкусно едите… Какой дурак оставит такую жизнь и поедет «светить» горстке несчастных, которые каждый день теряют веру и надежду? — Рафаэль… — заговорил Джордж, видя, как вздулись вены на лбу парня. — Не нужно… Он поспешил к нему. За ним пошли те два священника, которые приехали с епископом. — Потому что вы лицемер! — скривившись, прокричал парень. — Вы — как гроб, красивый снаружи, но внутри смерть, гниль и нечистоты! Вы кажетесь людям праведными, а на самом деле — лицемер и беззаконник! Рафаэль почувствовал, как из носа побежала тёплая струйка. Он вытер её рукой, и это была кровь. Он видел подходящего к нему перепуганного Джорджа. Он почему-то мерцал… Или это стал мерцать свет? Он огляделся. Всё вокруг мерцало в такт биению его сердца. Его подхватили чьи-то руки, где-то рядом плакала Аня.