Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Они пили чай, когда в кухню с подносом в руках зашла Аня. — Мне нужно покупаться, — заявила она. Рафаэль и Джордж переглянулись. Рафаэль купал Аню, когда ей было три или четыре года. Последние годы этим занимались либо сёстры, либо отец. Джордж, казалось, был озадачен и даже немного перепуган. Он точно никогда никого не купал, кроме Рафаэля. Ксения с улыбкой посмотрела на них и встала из-за стола. — Эх... папаши. Приготовьте нам полотенце. И не заходите в ванную, — она начала расстёгивать рукава блузки. — Ксения... — проговорил Рафаэль. — Аня сможет сама покупаться. — Мама перестала меня купать, когда мне было десять. И я теперь понимаю почему. Она же девочка. Личная гигиена — это то, о чём дети всегда забывают, — сказала Ксения, глядя то на Рафаэля, то на Джорджа. — Неси полотенце и сменное бельё. У вас же есть? Рафаэль вспомнил, что Татьяна что-то передавала. Он поспешил в комнату, чтобы проверить, не оставили ли они пакет в машине. Татьяна предусмотрительно положила нижнее бельё, майку, трусы, а также штаны и кофту. Ксения с Аней скрылись в ванной. Теперь на кухне остались только мужчины. — Нам нужно привыкать к тому, что у нас иногда будет жить ребёнок — девочка. Я, правда, не думал о таких вещах, как купание и переодевание... — сказал Джордж задумчиво. — Я не понимаю... — начал Алексей неуверенно. — Какие у вас отношения? Рафаэль тут живёт, вы иногда ведёте себя... как... — он замолчал, подбирая слово. — Как пара? — Рафаэль посмотрел на удивлённого Алексея, потом на Джорджа, который выглядел смущённым. — Как... пара... — Алексей округлил глаза. — Мы и есть пара, — ответил Джордж, поднимая взгляд на следователя. Тот выпрямился и немного отстранился. — У вас с этим какие-то проблемы? — спросил Рафаэль. Алексей энергично мотнул головой. — Давно?.. — С мая. — Это началось после... — Алексей на мгновение задумался. — Больницы? — Немного раньше. До всего, что случилось. Вы ведь не будете заявлять на нас?.. — сказал Рафаэль. — Епископ знает об этом? — тон следователя стал серьёзным. — Не думаю... — Рафаэль перевёл взгляд на Джорджа. — Об этом знают только самые близкие друзья. — С моей стороны не будет никаких проблем. Поверьте, отношения между двумя... лицами мужского пола — это не самое шокирующее, с чем мне приходилось сталкиваться. Просто, если об этом узнает епископ, он может доставить неприятности. — От него и так хватает неприятностей, — проговорил Джордж сквозь зубы. Алексей посмотрел на Рафаэля. Ему показалось, что тот хочет что-то спросить, но не решается. — Как ваш сын? — Рафаэль решил сменить тему. Следователь криво улыбнулся. — Я попробовал с ним поговорить, но он, кажется, стал ещё агрессивнее. Я не знаю, как мне быть, — он обречённо вздохнул. — Главное — не давить на него, — ответил Джордж. — Просто каждый день показывайте, что вам можно доверять. Что вы заботитесь о нём, но не навязываетесь. Если он почувствует давление, то, скорее всего, будет избегать вас. Это я вам говорю как педагог. Главное — не потерять авторитет. Иначе — бунт, неповиновение и даже презрение. — Он с улыбкой посмотрел на Рафаэля. — Спасибо за совет. Вам ведь тоже приходится жить с подростком... Рафаэль хмыкнул. — Нууу... У нас совсем другая ситуация, — тут же ответил Джордж. — Мне не приходится. Это неправильное слово. Рафаэль хорошо воспитан, и у него ангельский характер. Рафаэль опять хмыкнул и расплылся в улыбке. В этот момент открылась дверь в ванную. Вышла Аня, замотанная в полотенце. Рафаэль вскочил. — Пойдём, я тебя одену. — Он взял Аню на руки. В комнате он поставил её на диван и быстро надел на неё подготовленные вещи. — Теперь нужно тебя расчесать и заплести косичку. Он достал расчёску и начал проводить ею по её длинным волосам. Они были мягкие и пахли его кондиционером. Но на концах спутались. Он потянул — и услышал вскрик. — Ай! Больно! В этот момент в комнату вошла Ксения. — Что ты творишь? Дай сюда! — она выхватила у него расчёску. — Так ты ей всё повырываешь. Нужно аккуратно и нежно. Смотри. Она села рядом и легко взяла в руки прядь. — Волосы, — сказала она почти шёпотом, словно думала вслух, — это не просто украшение. Это душа женщины. То, что мы носим каждый день. Это наше оружие, и защита, и проклятие. Женские волосы помнят всё: и ласку, и грубость. Слёзы — от боли, от счастья... от одиночества. Она медленно вела расчёску по распутанным прядям. — Когда женщина перестаёт заботиться о волосах — значит, что-то в ней угасло. Или она устала бороться. А когда кто-то другой берёт в руки её волосы — это уже не уход. Это прикосновение к самой сути. Ты думаешь — просто расчёсываешь? На самом деле ты касаешься женской памяти. Её боли... жизни. Она замолчала, перебирая локон за локоном. Рафаэль сидел рядом, не дыша, как ученик перед книгой, которую никто прежде не давал ему читать. — Мужчины… — тихо сказала Ксения. — Вы никогда не понимали: женщину нельзя дёргать. Особенно если она запуталась. Рафаэль взглянул на Ксению. Она улыбалась, глядя на Аню, но в её глазах таилась тихая грусть. Может, она говорила про себя? Рафаэль ведь ничего не знал о её жизни. Почему она развелась с мужем? Любила ли она его? — Спасибо. Я запомню твой урок, — сказал Рафаэль с улыбкой. — Теперь нужно заплести. Я уже делал ей косички, я умею. — Подожди. Почему вы все такие нетерпеливые? Независимо от возраста… и ориентации, — Ксения усмехнулась, но голос звучал ласково. — Нужно подождать, пока волосы высохнут. Никогда не заплетай влажные. Они требуют терпения… Она взглянула на него с лёгкой улыбкой, но тут же замерла, бросив мимолётный взгляд в сторону двери. Рафаэль тоже повернул голову. В дверном проёме стояли Джордж и Алексей. С неуверенными лицами, будто вторглись во что-то слишком личное, чтобы просто войти. — Наши мужчины уже соскучились по нам, — тихо сказал Рафаэль и опустил голову, застенчиво улыбаясь. Ксения обернулась к нему и, усмехнувшись, нежно растрепала его волосы. Аня, не заметив, что кто-то вошёл в комнату, вдруг спросила: — Тётя Ксения, а у меня тоже будут такие красивые сиси, как у тебя, когда я вырасту? — Аня! — ахнул Рафаэль, почти задохнувшись от неожиданности. Ксения рассмеялась, откинув голову назад — звонко и по-женски. Рафаэль бросил взгляд на Джорджа. Тот покраснел, отвёл глаза. Алексей, напротив, улыбался по-доброму и не сводил взгляда с Ксении. «Господи… Да он всё ещё влюблён в неё!» — подумал Рафаэль. Его взгляд просто кричал об этом. — Конечно! — ответила Ксения, прижимая девочку к себе. — Ты будешь очень красивой девушкой. Она помолчала немного, встала, поправляя юбку. — Боже, дети — это всё-таки прекрасно! — она улыбнулась Джорджу. Потом опустила взгляд себе под ноги. — Может, мне тоже завести ребёнка, пока ещё позволяет возраст? Она пошла к выходу из комнаты. — Ты будешь замечательной мамой, — тихо сказал Алексей, когда она проходила мимо него. Она улыбнулась ему, чуть коснувшись его руки. Как Ксения и обещала, они с Рафаэлем поехали к его отцу. Он вышел к воротам, когда Рафаэль позвонил в звонок. Отец Дмитрий был трезв, но немного раздражён. Рафаэль почти никогда не видел его таким. Он поискал взглядом дочь. — Где Аня? — спросил он, посмотрев на Рафаэля. — Она у нас дома… у отца Георгия. С ней всё хорошо, не переживай. — Верни мне дочь! — сказал отец сквозь зубы, надвигаясь на сына. — Послушайте! — вступилась Ксения. — Меня зовут Ксения, я его юридический представитель. Давайте спокойно поговорим. Отец резко посмотрел на неё. — Он похитил мою дочь! — Я только что с ней общалась, — спокойно ответила она. — Девочка в полном порядке. Она с родным братом и не чувствует себя похищенной. Скажите, вы серьёзно хотите отказаться от своего сына? Отец опустил взгляд. — Ответьте честно, вас кто-то вынуждает пойти на такой шаг? Потому что я не верю, что можно захотеть отказаться от такого прекрасного мальчика. Он посмотрел на неё блестящими глазами. — Вы не знаете его! — Я знакома с ним совсем немного времени. Он никогда не позволяет себе грубости. Он отличный друг моего брата. Его даже полюбили мои родители. Это всё, что я могу сказать, учитывая, через что он прошёл. Катастрофа, которая случилась с ним, не сделала из него морального урода. Он чуткий и добрый мальчик. Попробуйте убедить меня в обратном. — Зайдите, — сказал отец, впуская их во двор. Они вошли в дом. Рафаэль вдохнул привычный лёгкий запах ладана — и ему стало немного грустно. Он прожил тут почти всю свою жизнь. И теперь ему не рады. Они сели за стол на кухне. Отец предложил чай, но Ксения отказалась. — У меня сейчас мало времени. Я хочу помочь вам, — спокойно сказала женщина. — Объясните мне, что вас побудило отказаться от сына? Вам придётся объяснять это в суде. — В суде? — удивился отец. — Вы ведь усыновили Рафаэля, я правильно понимаю? Отец медленно кивнул в ответ. — Раз так, то вы не можете просто написать заявление в службу по правам детей. Юридически Рафаэль — ваш сын. У него такие же права, как у Ани. Вам предстоит судебное разбирательство. Долгое, которое отразится на вашей репутации. Оно отразится и на нём, — она кивнула в сторону Рафаэля. — Вы предаёте его. Это ещё одна травма в его копилку. — Она замолчала, не отрывая взгляда от отца. — И подумайте о своей дочери. Она любит своего брата. Вы раните её. Она больше не сможет вам доверять. Вы ведь не хотите этого? Отец молчал, сердито сопя носом. — Как это повлияет на мою дочь? Я могу потерять и её? — Вы не потеряете дочь, если отказываетесь от Рафаэля и у вас серьёзные причины. Это не будет поводом для пересмотра условий её проживания с вами. Если только не будет заявления, что вашей дочери что-то угрожает. Например, если вы пьёте, бьёте её или не заботитесь о ребёнке должным образом. Наши органы не такие придирчивые, как в Европе. Рафаэль сказал, что вас вынуждают, запугивают. Это правда? Отец Дмитрий бросил взгляд на Рафаэля, но промолчал. — Отец, ты говорил, что епископ угрожает забрать у тебя Аню, если ты не откажешься от меня, — тихо заговорил Рафаэль. — Признай это. Ксения сможет помочь. Отец вздохнул и отвернулся. — Ты обижен на меня… Прости за то, что я наговорил тебе. Можешь простить меня? Рафаэль нахмурил брови, глядя на отца. — Что я сделал такого, что ты не можешь простить? Что сделал с тобой епископ? Почему ты ожесточил своё сердце?.. — В его глазах появились слёзы. — Я согрешил перед тобой и теперь недостоин быть тебе сыном?... Он смотрел на отца, выпрямив спину. — Я был тебе чужой всегда. Откажись от меня. Это достойный поступок для священника. Что ты скажешь Богу, когда придёт твой час? — Ты мне не чужой! — воскликнул отец и поджал губы, чтобы они не задрожали. — Я благодарен тебе. Ты воспитал меня. Научил добру, научил различать зло. Ты сделал больше, чем мои… настоящие родители. Откажись от меня, раз ты не можешь сопротивляться епископу. Я смогу прожить дальше сам. — Рафаэль… я не знаю, как мне правильно поступить. — Если на вас давят, мы можем подать заявление. И если кто-то будет продолжать давить, мы найдём способ доказать это, — сказала Ксения взволнованно. — Я не могу пойти против церкви, — обречённо ответил отец. — Епископ — это не церковь! — воскликнул Рафаэль. — С тех пор как он появился в нашей жизни, всё полетело к чёрту! Наши отношения испортились, когда ты начал слушать, что он говорит. Он разрушил нашу семью ради каких-то своих целей. Он уничтожит и тебя, если ты будешь и дальше доверять ему! Я тебя предупреждал. Мы для него — грязь под ногами. Он отряхнёт нас и пойдёт дальше. Я прошу тебя — перестань слушать его. Он разрушает всё, к чему может дотянуться. Он — зло! Рафаэль замолчал и посмотрел на Ксению. — Поехали? Тут больше не о чём говорить. Ксения неопределённо скривила рот. Возможно, она могла бы сказать ещё много чего, но не стала. — Поехали, — ответила она, посмотрев на парня. — Отец, предупреди меня, когда ты подашь заявление, чтобы я смог подготовиться. Мне придётся бороться за свою свободу. — Почему ты думаешь, что тебе что-то угрожает у Его Преосвященства? — возмутился отец. — Твой друг Лёша живёт в хороших условиях и ни в чём не нуждается. Бог благословляет владыку. Я желаю тебе только добра. По крайней мере, ты не будешь больше заниматься этими танцами и сниматься в этих богомерзких видео. — Лёша вынужден там жить. И ты не знаешь, что Витя рассказывал мне перед смертью про епископа. — Почему ты веришь тому, что говорил этот... Отец замолчал и отвернулся. — Потому что он сказал, что епископ его убьёт! — воскликнул Рафаэль. — Так и случилось! Отец, он избавился от него. Витя пил, потому что ему было страшно умирать, понимаешь? Отец Иоанн тоже загадочно умер в тюрьме... Когда мне исполнится восемнадцать, меня ждёт такая же участь! Я не хочу... не хочу такой смерти. Отец посмотрел на Рафаэля, покачал головой, не веря его словам. Но всё же слова сына произвели на него впечатление — это было видно по испугу, мелькнувшему в его глазах.