Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Ксения начала сразу, без предисловий и разговоров о погоде: — Вот что мне удалось узнать. Рафаэль, ты официально усыновлён или у твоего отца оформлено попечительство? — Он усыновил меня и дал свою фамилию, — ответил Рафаэль. — Поняла. Тогда это совсем другое дело. Усыновление — это не временная форма. Оно приравнено к родству по крови. И просто так отказаться от тебя он уже не может. — То есть он не может просто подать заявление и… всё? — вмешался Джордж. — Нет. Только через суд. И только по уважительным причинам. Например — тяжёлая болезнь, невозможность воспитывать ребёнка, серьёзный конфликт. И даже тогда суд будет смотреть в первую очередь на интересы Рафаэля. — Епископ, наверное, не знает, что я усыновлён… — сказал Рафаэль задумчиво. — Отец сказал, что тот угрожает ему, что у него могут забрать Аню, если он не откажется от меня. — Возможно, он действительно не знает. А возможно — всё прекрасно понимает, просто играет грязно. Такие, как он, не действуют в лоб. Они давят через слабые места. Если отец поддастся и подпишет отказ — это даст епископу повод радостно хлопнуть в ладоши и сказать: «Вот, ребёнок без семьи. Теперь — забота государства». А твоя сестра… Он пугает отца ею, потому что знает: это — его единственная уязвимость. На деле шансов забрать у него родную дочь почти нет. Но страх работает лучше, чем закон. — Значит, она в безопасности? Я имею в виду — её не заберут в детдом? — Да, Рафаэль. Она в безопасности. В детдом её не заберут только потому, что отец откажется от тебя. Она его родная дочь, у неё нет ни статуса опекаемой, ни других юридических рисков. Это разные дела, разные основания. Чтобы забрать у него дочь, нужно доказать угрозу лично для неё: побои, алкоголизм, запущенность — и для неё, а не для тебя. Я не совсем понимаю, зачем епископу всё это нужно? — Он сказал, что я одарённый и хочет вернуть меня в лоно церкви, — Рафаэль посмотрел на Джорджа. — Одарённый? Что он имеет в виду? — спросил Алексей. Рафаэль задумался, как лучше объяснить, но Джордж отреагировал быстрее: — Рафаэль несколько раз проявлял очень необычные способности. Люди в церкви начали считать, что он имеет прямую связь с Богом… — Это всё неправда. Несколько совпадений, и… я просто знаю, что нужно сказать в определённый момент, — возразил Рафаэль. Его раздражало такое отношение. — На самом деле у епископа другие планы… И я не могу позволить ему приблизиться ко мне! В кухню вошла Аня. — Я хочу пиииить… — протянула она и тут же растерялась, увидев гостей. Все повернулись к ней. — Я не знала, что у вас тут ребёнок… — проговорила Ксения. — Это моя сестра. Она пока со мной, — ответил Рафаэль. — Аня, тебе сделать чай? Девочка подошла к нему и стыдливо прижалась. Ксения с интересом изучала Аню. Алексей оставался равнодушен. Парень встал и включил чайник: — Кто ещё будет чай? Или, может, вы хотите есть? Алексей, у нас есть кое-что повкуснее хот-догов. Алексей смутился. — Конечно, будете. Ксения, поешь? — Рафаэль улыбался. Ему почему-то доставляло удовольствие кормить людей. Пока Рафаэль суетился, Аня забралась к Джорджу на колени и начала рассматривать гостей. — Меня зовут Ксения, а тебя? — начала знакомство женщина. — Я Аня. Рафаэль — мой брат. А Джордж — мой лучший друг. — Я вижу, — Ксения улыбнулась. — Ты уже ходишь в школу? — Нет ещё. — Она пойдёт в этом году, — вставил гордо брат. — Я не хочу, чтобы отец отдал её в школу при храме, как меня. Она должна расти как обычная девочка, а не монашка. — Когда я вырасту, я буду красивая, как Рафаэль! И буду принцессой! Ксения засмеялась: — Ты уже красивая девочка! — она посмотрела на Рафаэля. — Я теперь понимаю, почему ты за неё борешься. — Если бы я смог её забрать… Мы бы воспитали её лучше, чем отец! — Мы? — удивился Алексей. — Да! — ответил Рафаэль. — Мы — это ты и?.. — Я и Джордж. — Ты собираешься тут и дальше жить? Ксения толкнула его локтем в бок и злобно зыркнула. Ничего не понимая, он молча посмотрел на Джорджа. — Я просто подумал… — сказал Рафаэль, доставая из микроволновки судок с едой. — Алексей, мне почему-то кажется, что у епископа связи не только в полиции, но и в органах опеки тоже. И Витя — не первая его жертва. Ему вспомнились слова епископа: «Ты не такой, как те». Значит, были и другие. — Я займусь этим. На следующей неделе. В понедельник Петра Васильевича ждёт сюрприз, мы придём к нему с новым обыском. — ответил Алексей. — Послушай, — вдруг сказала Ксения. — Этот епископ ведь проходит по уголовному делу. Так? — Да, он пока подозреваемый, — кивнул Алексей. — Значит, он не сможет быть попечителем. С этим очень строго! Человек, у которого есть подобное уголовное прошлое, даже самое небольшое, получает отказ. — Он не сможет этого скрыть? — Рафаэль вдруг оживился. — Мы подадим заявление, в котором укажем причину, по которой он не может выставить свою кандидатуру. Рафаэль опять задумался. Наверняка у епископа найдётся способ преодолеть это. — Он может порекомендовать отправить меня в какой-нибудь монастырь или приют при храме, — сказал он печально. Ксения покачала головой, поджав губы: — Ты можешь отказаться. Ты ведь не предмет мебели. У тебя есть права. Никто не может принуждать тебя жить в религиозном учреждении. Это — во-первых. А во-вторых — ты можешь сам выбрать, с кем тебе жить. Рафаэль вздохнул. У него появлялась надежда. Всё можно изменить, хоть и угрозы епископа ещё пугали его. Его слова «Скоро наша с тобой жизнь изменится» до сих пор крутились в голове. Он сделал чай Ане. — Пойдёшь смотреть дальше мультик? — спросил парень, и его сестра закивала в ответ. Он положил несколько конфет в блюдце и повёл Аню в комнату. — Какой тебе ещё мультик включить? — сказал Рафаэль, ставя поднос на диван. — Не знаю… хороший. Мне нравится, что у тебя можно смотреть мультики. Конечно, ребёнку понравится такое. В детстве Рафаэля ничего подобного не было. Были только молитвы, походы в храм и учёба в школе. Ни кино, ни мультиков, ни цирка — всё это, греховное и мирское, никогда не должно было интересовать его. Рафаэля хоть и забрали из детдома, но всё равно лишили детства. И то, чего у него не было, он может дать сестре. Он включил ей «Тома и Джерри». — Пей чай осторожно, не пролей, — сказал он и вернулся к гостям. Джордж тем временем разогрел ужин для Ксении и Алексея и накрыл на стол. Рафаэль достал острый соус и поставил его в небольшом блюдце. — Если кто-то захочет. — Я в прошлый раз совершил ошибку, что попробовал, — Алексей с недоверием глянул на соус. — На самом деле, если его понемногу добавлять в еду, тогда не будет так печь, — пояснил Джордж. — С курицей — идеально. Они некоторое время молчали, пока гости ели. Рафаэль вспомнил, что так и не посмотрел, что засняла Аня на телефон. Он вернулся в комнату — сестра даже не обратила внимания на него, увлечённо смотрела на экран. Схватив телефон, он вернулся на кухню. У него была куча пропущенных: от Татьяны и от отца. Первым делом нужно было позвонить ей. Рафаэль не хотел говорить с отцом, старался избегать этого как можно дольше. Но Татьяне он был обязан отчитаться, что всё хорошо с ним и с Аней. Когда он набрал её номер, раздался только один гудок — она сразу ответила. — Рафаэль? — Тётя Таня, всё нормально. Я не мог позвонить, потому что разрядился телефон, — он быстро постарался успокоить женщину. — Господи! Я думала, что-то случилось! Где Анечка? Отец звонил много раз. Он в бешенстве! — обеспокоенно затараторила она в ответ. — Анечка у нас. Она хочет остаться с нами, не переживайте. Завтра утром мы её привезём. Всё хорошо. Я её покормлю вечером, она не будет голодной. Было слышно, как Татьяна громко вздохнула. — Рафаэль, ты не представляешь, как я за вас переживала! Я думала, вы попали в аварию, и все оказались в больнице! Господи! Чего только мне не пришло в голову! — её голос дрожал от волнения. Рафаэль смутился. Было очень непривычно, что за него так переживают. Ему стало стыдно. — Простите, тётя Таня. С нами всё хорошо. Аня в комнате, смотрит мультики, — он вышел из кухни. — Хотите, я дам ей трубку, и вы с ней поговорите? Аня смотрела в ноутбук с улыбкой и даже не отвлеклась, когда Рафаэль вошёл. Он протянул ей телефон. — Тётя Таня хочет с тобой поговорить. Девочка взяла телефон и бросила недовольный взгляд на Рафаэля, когда он поставил мультик на паузу. Аня начала с восторгом рассказывать про свой день — про встречу с бабушкой и дедушкой, про то, что у Рафаэля есть мультики, про то, как «злой дядя», который приходил к ним в гости, хотел отправить отца Георгия на войну, но Рафаэль заступился за него. В конце она пообещала тёте Тане покупаться перед сном и отдала телефон назад. Сложила ладошки, как будто молилась. — Можно мне ещё посмотреть? — Только недолго, — сказал он, как их отец. Когда он вернулся к гостям, они уже поели. Ксения мыла посуду. У Алексея опять были красные глаза, которые он вытирал салфеткой. Наверное, Джордж снова уговорил его попробовать соус. Рафаэль велел Ксении отойти от раковины и сам вымыл посуду. Джордж поставил чайник. — Рафаэль, я вот думаю… — проговорила Ксения задумчиво. — Тебе нужно не допустить, чтобы твой отец начал процесс отказа. Тебя могут временно поместить в какой-нибудь приют или учреждение для подростков. Ты же не хочешь этого? Рафаэль оторопел. Опять оказаться в детдоме? Конечно, он не хотел бы этого. Это была бы катастрофа! — Как мне его убедить? — раздражённо сказал он. — Епископ постоянно ему что-нибудь напевает. Или угрожает. Что я должен ему сказать? Я ему не нужен! Он с радостью избавится от меня. Ему наплевать, что будет со мной потом — будет ли меня насиловать епископ или избивать в детдоме — ему всё равно! — Рафаэль, этого не будет! — Джордж прижал ладони к вискам и бросил взгляд на Ксению. — Что я могу сделать, если это произойдёт? Все замолчали. Ксения задумалась, это было видно по её застывшему взгляду. — Господи! — вдруг воскликнула она, и Рафаэль вздрогнул. — Это же просто! Ты должен будешь сразу подать заявление на попечительство. Тогда отца лишат родительских прав, и Рафаэля передадут тебе на временное попечение. Никаких госучреждений! Но это нужно будет сделать буквально в течение пары дней. Алексей, ты сможешь по своим каналам узнать, когда его отец обратится в суд? — Я думаю, легче будет узнать, если ваш епископ подаст заявление на опеку. У нас на него уже заведено дело, и мне могут сразу сообщить. Но я постараюсь, — ответил следователь, внимательно следивший за беседой. — Солнышко, — Ксения протянула к Рафаэлю руку и взяла его за ладонь. — Хочешь, я поговорю с твоим отцом?.. Я могу объяснить, с какими трудностями он может столкнуться — юридическими и моральными, — раз он сам не понимает. Он же священник. Разве может он допустить такое — по своим христианским законам? — Мне на самом деле всё равно, если он откажется от меня, — сказал Рафаэль тихо. — Я никогда не смогу вернуться в его дом. Того мальчика, которого он усыновил девять лет назад, больше нет. Я теперь другой.