Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Кто-то окликнул его по имени. Рафаэль повернул голову. Это был Юрий с какой-то женщиной. Он кивнул им и побрёл дальше. — Рафаэль, расскажи, как Георгий? — спросил мужчина, подбежав к нему. — Ты такой бледный. Рафаэль вздохнул. — Георгий в реанимации. Я очень устал и хочу есть... Юрий разглядывал его с очень обеспокоенным выражением лица. — Конечно! Пойдём, я куплю тебе что-нибудь. — Он обхватил его за талию и завёл внутрь, посадив за свободный столик, а сам пошёл к прилавку. Женщина села рядом. Рафаэль взглянул на неё. Это же та самая стерва из бухгалтерии, которая подкатывала к его Джорджу! Парень кивнул ей. Она улыбнулась. Через несколько минут вернулся Юрий с пиццей и пластиковым стаканчиком кофе. Рафаэль набросился на невкусную пиццу, словно не ел неделю. — Вы будете? — спросил он с полным ртом. Те с улыбкой покачали головами. Рафаэль сделал большой глоток кофе. Он был довольно неплохой на вкус и очень сладкий. «Джордж такой не любит». — Привычно пронеслось у него в мыслях, и он опять ощутил мелкую дрожь в теле. — Спасибо, мистер Юрий! Сколько я... — Прекрати меня так называть. — Юрий смущённо улыбнулся. — Мне это уже начинает нравиться. Ещё чуть-чуть — и я прикажу всем в офисе так обращаться ко мне. — А как мне к вам обращаться? Юрий Дмитриевич? — Давай договоримся: в неформальной обстановке ты будешь обращаться ко мне — Юра. И только на «ты». Когда ты мне «выкаешь», начинает казаться, что мне лет пятьдесят. Я не чувствую себя таким старым. — Хорошо... Юра. — Теперь расскажи, что с Георгием? Рафаэль сразу погрустнел. Это был какой-то бесконечный день. Всё началось с Антохи. И, казалось, с тех пор прошла целая неделя. Он горько вздохнул и только хотел начать рассказывать, как у него зазвонил телефон. — Извините... — Рафаэль вскочил и достал его из кармана. Алексей. Наконец-то! — Рафаэль, я в больнице. Как мне найти тебя? — спокойная и чёткая речь внушала уверенность. — Я в кафетерии, на первом этаже. — Рафаэль пытался увидеть его через стекло, отделявшее пространство больницы от их тихого заведения. — Я вас вижу! — И парень помахал ему рукой. Алексей заметил его. На его лице не дрогнул ни один мускул. Спокойный и даже холодный. Беспристрастный следователь. Тем не менее Рафаэль почувствовал слабое облегчение, когда увидел его. Он был уверен, что этот человек сможет во всём разобраться. Он обязательно поможет. Рафаэль поздоровался с Алексеем, тот пожал Юрию руку и представился: — Алексей Гриненко, майор юстиции. — Юрий Бондаренко. Друг Рафаэля и начальник Георгия. Хотя мы с ним тоже друзья. Бухгалтерша тоже протянула руку — не по-мужски, как Ксения, а изящно. — Александра, я работаю в бухгалтерии у Юрия Дмитриевича. «Забыла добавить, что пытаешься затащить Джорджа в постель, стерва», — подумал Рафаэль. — Я веду дело Георгия, теперь уже о нападении, — продолжил Алексей, когда все представились. — Вот как? Александра как раз та, кто обнаружила его первой, — участливо вставил Юрий. — Отлично! Вы не возражаете, если мы поговорим прямо сейчас? Это сбережёт нам время. Все эти повестки, вызовы на допросы... Этого не избежать в дальнейшем, но сейчас... — Конечно! Я уже рассказала всё полиции, когда приехал патруль. Я возвращалась из банка. Было 14:10, когда я заехала на нашу стоянку. Сразу заметила Георгия на полу. Буквально в тот же момент передо мной выскочила машина — мы чуть не столкнулись... — Минуточку, что это была за машина? — перебил Алексей, записывая в блокнот всё, что считал важным. Рафаэль заглянул в него: пока там было только «Александра» и «14:10». — Я не разбираюсь в марках, но это был старый внедорожник тёмно-зелёного цвета — как военный. И у него были иностранные номера. Такие часто видишь на дорогах. — У вас нет видеорегистратора? Александра качнула головой и пожала плечами. — В подземном гараже полно камер. Вы могли бы... Алексей поднял руку с выставленным указательным пальцем. — Минуту, мне нужно позвонить. — Он набрал чей-то номер. — Записи с камер охраны бизнес-центра уже готовы? — Выслушав ответ, кивнул: — Отлично! Я сегодня же просмотрю. — И вновь обратился к Александре: — Вы видели, кто был за рулём? Он убрал телефон в карман и улыбнулся ей. — Нет, я не обратила внимания. Я заметила Георгия на полу. Подбежала к нему — он весь в крови... — Он мог видеть, кто напал на него, — задумчиво сказал Алексей и посмотрел на Рафаэля. — Что говорят врачи? Когда он придёт в себя? Рафаэлю вдруг показалось, что всё опять начало давить на него: потолок, стеклянные витрины, то, как на него смотрели Юрий и эта стерва Александра. — Его продержат в медикаментозном сне ещё сутки, — сдавленным голосом ответил парень. — Потом будут наблюдать, всё ли в порядке. У него очень тяжёлые травмы. Так что в реанимации он пробудет ещё минимум два дня. — Не переживай, Рафаэль, — негромко проговорил Алексей, затем вновь посмотрел на бухгалтершу. — Вы можете что-нибудь ещё вспомнить? — Я позвонила в скорую. Георгию, видимо, было очень больно. Он всё время что-то шептал, потом потерял сознание, — проговорила она, уставившись широко раскрытыми глазами в одну точку, словно опять видела эту сцену. — Вы не помните, что именно он шептал? — переспросил следователь. Александра заморгала, делая вид, что пытается вспомнить. — Он говорил... что нужно позвонить... Рафаэлю. — Она посмотрела на Алексея, потом бросила короткий взгляд на парня. Рука следователя в этот момент застыла с ручкой над блокнотом. — Он хотел что-то сказать ему, но потерял сознание. Это всё. Я так испугалась... Позвонила Юрию Дмитриевичу. Он спустился через несколько минут, и мы вместе дождались скорую. Джордж хотел предупредить его о чём-то. А может, просто сказать, что с ним случилась беда. Он думал о Рафаэле, он всё это время думал о нём... Парень опустил голову, еле сдерживая слёзы. Любимый Джордж, ему было так больно... — Что ж, спасибо! — Алексей убрал блокнот и ручку в карман. — Мне нужно вернуться к делам. Рафаэль, ты справляешься? Парень молчал, не поднимая головы. — Мы тоже... пойдём, — сказал Юрий, вставая. — Как только что-то узнаешь, сразу позвони мне. Если нужны будут деньги — скажи. — Он положил руку парню на плечо. — Держись, ты очень сильный. Георгию повезло с тобой! Рафаэль тоже встал и измученно улыбнулся. — Спасибо, что приехали. Ваша поддержка очень много значит для нас. Они попрощались с Алексеем и вышли. Рафаэль опять почувствовал, как на него наваливается бессилие. Он понимал, что когда уйдёт Алексей и он останется один, стресс просто раздавит его. Парень рухнул на стул. — Тебя отвезти домой? — предложил следователь. В его голосе вдруг послышались забота и какое-то тепло, словно он говорил с собственным сыном. — Мне нужно будет поговорить с доктором. Давай вернёмся в реанимацию. Рафаэль повернул голову и внимательно посмотрел на Алексея. — Я должен вам кое-что показать. — Рафаэль достал телефон и наушники, нашёл видео, которое снимала Аня в храме, и передал мужчине. Алексей вставил наушники. Он смотрел на экран с каменным лицом. Потом остановил видео и взглянул на парня. — Тут какая-то неразбериха. Человек, который снимал тебя, подошёл к тебе. Что случилось потом? — Человек, который всё снимал, — это моя сестра. Я потерял сознание, и началась паника. Джордж говорил, что я почти сразу пришёл в себя, но я ничего не помню. Смотрите дальше. Рафаэль следил за экраном, и когда они с епископом остались одни, сделал звук на максимум. — Слушайте внимательно. Алексей нахмурился, следя за происходящим. Потом пальцами прижал наушники, чтобы лучше слышать. Когда экран потух, он поднял на Рафаэля взгляд. — Когда была сделана эта запись? — В названии файла должна быть указана дата. Я точно не помню, но кажется, недели три назад. — Почему ты не показал её раньше? Рафаэль молчал, виновато опустив голову. — Значит, за этим нападением может стоять епископ? — Алексей словно размышлял вслух. — Он звонил мне сегодня, — наконец продолжил парень. — Угрожал, что с Джорджем может что-то случиться даже здесь. Если... Рафаэль замолчал. — Если что? — спросил Алексей. — Если я не буду с ним общаться. — Парень поднял глаза на следователя. — У него власть. Он очень влиятельный... Его люди везде, в полиции и даже здесь... Я очень боюсь. Рафаэль больше не был в силах сдерживать слёзы. Закрыл глаза, и по щекам побежали две мокрые дорожки. — Я не знаю... Я совсем не знаю, что мне делать... — его плечи задрожали, он беззвучно заплакал. — Как мне защитить Джорджа? Я что, должен спать с епископом, чтобы всех спасти? Он не отстанет, пока я не окажусь у него в постели. Алексей сжал челюсти, обнял парня за плечи и осторожно прижал к себе. Рафаэль плакал, уткнувшись ему в грудь. — Я не могу допустить, чтобы с Джорджем случилось ещё что-то. Я сделаю что угодно... — Перестань плакать, Рафаэль, — мужчина легонько похлопал его по спине. Потом почему-то шёпотом спросил: — Ты любишь его? — Конечно, люблю. Он единственный, кто у меня есть. Мне больше некого любить! — Рафаэль отстранился и вытер глаза. Алексей, наверное, как и родители Джорджа, думает, что это просто баловство, извращённая игра — спать с мужчиной. — Извините... — Я просто не понимаю... — Алексей замолчал, сбившись. — Что вы не понимаете? Как можно любить мужчину? — Рафаэль пристально посмотрел на следователя. — Вы же любили кого-то в своей жизни? Мы чувствуем то же самое. Наша любовь, так же как и ваша, заставляет трепетать сердце при виде любимого человека и страдать, когда нас отвергают. Представьте мальчика, которому четырнадцать лет, и он начинает понимать, что ему нравятся другие мальчики. Алексей почему-то вздрогнул, а Рафаэль тихо продолжил. — Я вырос в токсичной религиозной среде. Если бы я признался отцу... — Парень опять опустил глаза. — Меня бы отправили в монастырь ещё в четырнадцать лет, где заставили бы ненавидеть себя до такой степени... — он сжал руки в кулаки, — сломали бы меня — я стал бы очередным отцом Иоанном... Или пришлось бы скрываться всю жизнь, боясь взглянуть на мужчину: жениться, стараться быть как все. Это и есть настоящее извращение — противоестественное. Ненавидеть себя за это и ненавидеть других, кто осмелился принять свою природу, ведь гетеросексуальное общество никогда не примет счастливого гея. Вы думаете, мы можем просто взять и перестать быть такими? Для этого вы должны убить того мальчика и сделать из него чудовище. Алексей отвернулся. В его глазах, казалось, промелькнул испуг. Конечно — проще отвернуться и не видеть, как страдают другие. Но Алексей неожиданно произнёс: — Мой сын... год назад признался мне, что он гей... Рафаэль слишком резко выпрямился и с широко раскрытыми глазами уставился на следователя. Вот что он скрывал. Вот почему казался таким понимающим. — Я сказал, что принимаю его — он мой сын, — продолжил следователь, не глядя на парня. — Его мать отказалась общаться с ним, хотя её и так почти не было в его жизни. Но мы никогда не говорили с сыном вот так... как с тобой. И теперь я могу представить, через что он прошёл. Я был так несправедлив — злился на него и на себя... Казалось, я, как отец, знаю, как лучше, но я не знал ничего. Рафаэль поразился, как в один миг изменился Алексей. Из холодного, всё контролирующего человека он превратился в обычного отца, которому больно за сына. В его взгляде на одно мгновение промелькнули уязвимость и боль, но он тут же взял себя в руки. — Ты закончил есть? — сказал он снова своим обычным бесстрастным голосом. — Нам нужно поговорить с доктором в реанимации. Через несколько минут они стояли у двери с табличкой «Вход запрещён». — Нужно постучать, — сказал Рафаэль и несколько раз ударил костяшками пальцев по двери. Дверь приоткрылась. На пороге появилась женщина в маске и медицинской форме. Алексей сразу предъявил удостоверение, держа его на уровне её глаз: — Следователь уголовного розыска. Мне необходимо поговорить с лечащим врачом. Женщина внимательно изучила документ, затем взглянула на него и коротко кивнула: — Минуточку. — После чего скрылась за дверью. Минут через пять появился врач. Алексей вновь показал удостоверение. — Мне необходимо получить сведения о состоянии потерпевшего Павленко, — ровно произнёс он. Врач тяжело выдохнул, однако голос его оставался спокойным: — Состояние стабильное. Мы оставим его в медикаментозном сне ещё сутки, чтобы миновал самый острый болевой период. Угрозы для жизни на данный момент нет. Алексей холодно кивнул: — Я должен лично убедиться, что с ним всё в порядке. — Уверяю вас, пациент под контролем, — попытался возразить врач. — Это мой долг как следователя, — резко перебил его Алексей. Доктор замолчал, оценивающе посмотрел на него через очки и наконец отступил в сторону. — Только один человек, в защитной одежде. Они скрылись за дверью и не появлялись минут десять. Когда вышли, доктор пытался в чём-то убедить Алексея. Рафаэль подошёл ближе, чтобы услышать. — Это реанимация! Стерильное помещение! — Доктор стянул маску, обнажив недельную щетину. — Я не возражаю против поста у входа, но присутствие посторонних внутри отделения недопустимо. — У вас есть лифт, на котором может приехать кто угодно, — возразил Алексей таким тоном, что доктор не нашёл, что ответить. — Как скажет главврач, — покачал головой доктор и вернулся в реанимацию. — Мне придётся немного тут задержаться, а потом я отвезу тебя домой, — проговорил Алексей, обращаясь к Рафаэлю, и отошёл в сторону, доставая телефон. Происходило что-то очень важное, и Рафаэль никак не мог понять — что именно.