Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Когда он вышел в коридор, рядом с куратором стояли две женщины — в верхней одежде и головных уборах. Было видно, что они находятся здесь уже какое-то время. В руках одной была папка, которую она тут же раскрыла. — Рафаэль Спивак? — Да, — еле слышно сказал парень. — Мы представители органов опеки. Твой отец сообщил нам, что ты не живёшь с ним. — Он меня выгнал, — удивлённо ответил Рафаэль. К чему бы это? — Да. Сейчас в суде началось рассмотрение вопроса о лишении его родительских прав, и мы должны убедиться, что ты не скитаешься. Где ты проживаешь в данный момент? — У своего школьного учителя... — сердце бешено застучало. — Как мы можем с ним связаться? — спросила вторая женщина после небольшой паузы. Рафаэль должен был что-то придумать. Если они узнают, что Джордж находится в реанимации после нападения... Одному Богу известно, что будет. — Он сейчас в командировке. Думаю, пока вы не сможете с ним связаться. Женщины посмотрели друг на друга. — Тогда скажи, по какому адресу ты сейчас проживаешь, чтобы мы могли проверить условия, — сказала одна из них. Она выглядела постарше и, по всей видимости, была главной. Потом повернулась к куратору: — А от вас нам потребуется характеристика мальчика. Успеваемость, поведение... Вы понимаете. — Хорошо, — кивнул Александр. — Пойдёмте в мой кабинет. Он вам больше не нужен? Они посмотрели на бледного парня. — Пока не нужен. Куратор увёл инспекторов за собой, а Рафаэль прислонился к стене. Сердце так громко стучало в висках, что у него закружилась голова. Он сполз по стене и сел на пол. Нужно что-то придумать. Он совсем забыл, что такое должно было случиться. И Джордж не сможет ему помочь. Не сможет подать документы на опеку, как они собирались. Теперь его заберут в детдом? А если у епископа есть связи в органах опеки, Рафаэля могут поместить в какую-нибудь семью, которая передаст его ему на блюдечке. И всё это произойдёт, пока Джордж будет в больнице. Нужно сосредоточиться и решить, как себя вести. Да — нужно позвонить Ксении! Она точно подскажет. Рафаэль поднялся с пола и набрал её номер. Когда она ответила, быстро заговорил: — Ксения, у меня большие неприятности. В колледж пришли из службы опеки. Узнали, что я не живу у отца. Меня теперь отправят в детдом? — Подожди, что именно они сказали? — ответила она. — Что им нужно убедиться, что я не скитаюсь. Спросили, где я живу. — Ну, значит, тебя никуда не отправляют. Нужно, чтобы Джордж быстро подал документы на попечительство. Суд рассмотрит их, и всё будет нормально. — Дело в том... Джордж в реанимации. Молчание, которое показалось Рафаэлю слишком долгим. — Ты мне ничего не рассказывал... — наконец раздался её приглушённый голос. — Господи... Что с ним случилось? — Его избили в подземном гараже, когда он уходил с работы. — Рафаэль вздрогнул, вспоминая безжизненное лицо Джорджа, перепачканное засохшей кровью. — Ты сказал, он в реанимации. Это серьёзно? — Доктора говорят, что состояние стабильное. Просто держат в медикаментозном сне первые сутки. Я не сказал тебе сразу, потому что это случилось только вчера. С утра — Антон, потом Джордж. Я весь день ни о чём не мог думать. Снова короткое молчание. — Мне нужно подумать. Солнышко, я обязательно что-нибудь придумаю. Дай мне пару дней. Пока веди себя как обычно — сходи на тренировку, на урок танцев. Если они будут что-то проверять, пусть видят: у тебя активная, здоровая жизнь. Купи продуктов, чтобы холодильник не был пустым. Если придут с проверкой домой — увидят, что ты всем обеспечен. А я займусь твоей проблемой. — Хорошо... — почти прошептал парень. — Я постараюсь. Они завершили разговор, и Рафаэль, сделав несколько глубоких вдохов, вернулся в класс. На обед он не пошёл — остался в кабинете. Люди раздражали, и тишина была кстати. Рафаэль достал телефон и открыл Instagram. Опять куча сообщений. Среди них — гневные от Мистера Жима. «Ты обещал прийти! Как это называется?» — злой смайлик. «Извините, у меня проблемы. Вчера было не до этого», — написал парень. Может, и правда послушать совета Ксении и сходить на тренировку. Силовые упражнения помогут немного снять стресс. Только сначала нужно заехать в больницу. А после тренировки — снова туда. Сегодня Джордж должен прийти в себя. Он с трудом досидел все пары и убежал, даже не попрощавшись с Лизой. Заехав домой, взял сменную одежду и полотенце и отправился в больницу. Всю дорогу что-то трепетало внутри: вдруг Джордж уже очнулся. Его всё равно не пустят, но можно попробовать передать телефон. И тогда вечером наконец услышит его голос. Он взлетел по ступенькам на третий этаж, подбежал к двери и сразу заметил Наталью Петровну. Она стояла возле охранника — бледная, с крепко сжатыми губами. Как только он приблизился, мать Джорджа грубо схватила его за руку и оттянула в сторону. — Сейчас же скажи, что случилось с моим сыном! — тихо, но резко потребовала она. Рафаэль посмотрел на её перекошенное от злости и бессилия лицо. — Я не знаю подробностей. Мне сказали только, что на него напали... — Тогда зачем тут полиция? — она больно сжала его руку. — Медсестра сказала, чтобы я не волновалась, потому что его охраняют. Зачем ему в реанимации охрана? Рафаэль проглотил слюну. — Следователь так распорядился. Его ещё не допрашивали... — Мне сказали спрашивать у кучерявого мальчика, который торчал тут весь вечер. Говори! — она снова дёрнула его за руку. — Наталья Петровна, я рассказал всё, что знаю. Я видел Георгия только в приёмном отделении, он уже был под медикаментами. Врачи сказали, что его здоровью ничего не угрожает. Он должен прийти в себя сегодня. Мне обещали позвонить, когда это случится. — Рафаэль замолчал, испуганно глядя на неё. — Я теперь здесь, — ответила она холодным тоном и отпустила его руку. — И сама позабочусь о сыне. Ты больше не нужен. Эти слова ударили сильнее, чем все побои, что он когда-либо получал. — Ладно... — обиженно проговорил парень. — Я поеду в спортзал. Сообщите мне, пожалуйста, как только что-нибудь станет известно. Наталья Петровна презрительно скривила губы. — Дай мне ключи от квартиры, чтобы я не стояла под подъездом, если тебя долго не будет. Рафаэль на мгновение задумался, потом вытащил ключи из кармана и протянул ей. — Я приеду часа через два с половиной. Мать Джорджа отвернулась и пошла к лифту. Он остался стоять в холле, чувствуя, как в груди разливается неприятная пустота. Она забирает Джорджа, и Рафаэль больше ему не нужен. Даже ключи забрала. Их ключи. От их квартиры. Нужно срочно в спортзал, иначе он сойдёт с ума. Он заметил, что из реанимации вышел доктор, и поспешил к нему. Протиснуться через толпу удалось не сразу, но врач сам обратил на него внимание. — Скажите, Павленко Георгий пришёл в себя? — спросил Рафаэль, как только подошёл ближе. Доктор молча осмотрел его. — Состояние стабильное. Дальнейшую информацию я уже сообщил его матери, — сухо проговорил он. — Пожалуйста, скажите хотя бы — он очнулся? — взмолился Рафаэль. Доктор помолчал, видимо решая, что можно сказать. — Мы только начнём выводить его из медикаментозного сна. Пока он спит. Это всё. — Может, ему нужна будет вода? Или сок? Он же не ел со вчерашнего обеда. — Принеси воды без газа и сок. Пригодится, когда проснётся. — А телефон? Я могу передать его телефон? — Никаких телефонов в реанимации. — Врач скрылся за дверью. Это так несправедливо. Рафаэль — самый близкий человек Джорджу. А его мать просто разъединяет их, словно сын — её собственность, а Рафаэль — никто. «Ты больше не нужен». В её словах было столько пренебрежения. Это было так больно. С такими мыслями он поехал в спортзал. В вагоне метро он угрюмо смотрел в тёмное окно. На отражение своего лица, на котором вместо глаз были лишь тени. Громкий гул поезда давил на голову, сжимая виски пульсирующей болью. Стало трудно дышать в этом тесном пространстве, среди безразличных людей, стоящих слишком близко. Он в панике шарил по карманам в поиске привычной тяжести ключей, но теперь — только пустота. В кармане и в жизни. Рафаэль закрыл глаза. Это не помогло — темнота за веками была ещё плотнее, ещё теснее. Сердце вдруг сбилось с ритма и забилось слишком быстро, слишком неровно. Он вцепился в поручень и сосредоточился на холоде металла под ладонью. Дыши. Медленно... Люди вокруг не замечали ничего. Женщина рядом листала телефон. Мужчина напротив дремал, привалившись к стеклу. Никому не было дела до парня, у которого земля уходила из-под ног прямо посреди вагона. Поезд влетел на станцию, двери раскрылись, и в лицо ударил сквозняк. Рафаэль шагнул на платформу и жадно вдохнул. На улице ему стало ещё легче. Он постоял несколько минут перед входом в спортзал, приказывая себе успокоится. Как только дыхание вернулось в норму, он вошёл в спортзал. До часа пик оставалось ещё часа два, можно спокойно позаниматься. Паша вряд ли будет — в это время он никогда не приходит. Рафаэль прошёл к самым дальним тренажёрам — подальше от взглядов и чужого внимания. Набрал воды из кулера, размешал витаминный порошок. Нужно будет передать несколько пакетов Джорджу в больницу — ему очень пригодится. Он не помнил, какие мышцы должен тренировать сегодня — об этом всегда сообщал Антон. Что ж, сегодня пройдётся по всему понемногу. Главное, попытаться вернуть контроль над телом, потому что контроль над жизнью он уже потерял. К середине тренировки появилась лёгкая слабость — он вспомнил, что ничего не ел с утра. Когда он делал жим лёжа, в конце второго подхода у него вдруг задрожали руки. Показалось, что вот-вот уронит штангу на себя, но кто-то подхватил гриф и продолжал держать, нависая Тяжестью над парнем. Потом медленно вернул его на держатели. Рафаэль резко вскочил — всё поплыло перед глазами, в ушах зазвенело. Он сел на лавку и закрыл глаза. — Попей, — раздался знакомый голос. Рафаэль открыл глаза. Мистер Жим протягивал ему шейкер — лицо серьёзное, взгляд чуть прищуренный. — Спасибо... — Рафаэль схватил свою бутылку и сделал несколько глотков. — Ты разве не знаешь, что такие упражнения опасно делать в одиночку? — голос Димы был неожиданно строгим. Парень вздохнул и снова закрыл глаза. Ещё пара больших глотков кисло-сладкой воды. — Вы тут каждый день занимаетесь? — спросил Рафаэль, вставая рядом с Димой. Тот был немного выше ростом — наверное, метр восемьдесят. — Почти. Где твои друзья и папик? Ни друга, ни «папика». Все в больницах, а он один. Рафаэль отвернулся и вытер пот с лица полотенцем. — Я, наверное, закончу на сегодня. Ещё раз спасибо. Он приходил в себя ещё минут десять, потом побрёл к беговым дорожкам. Мистер Жим следовал за ним, потом пошёл дальше, когда парень остановился возле треков. Рафаэль настроился на хорошую пробежку, закрыл глаза и побежал. Преимущество беговых дорожек в том, что ни с кем не столкнёшься, не нужно следить за дорогой. Можно просто отключить мозг и бежать. Ни о чём не думать, ни о чём не беспокоиться — только дыхание. Рядом кто-то занял соседнюю дорожку. Рафаэль почему-то уже знал кто. Он открыл глаза и повернулся. Конечно. Мистер Жим. — От кого бежишь? — спросил тот, заметив его взгляд. «От тебя», — подумал парень и отвернулся. Выключил тренажёр, отдышался, отпил воды. Дима тоже слез с дорожки и приблизился. — Что пьёшь? — он резко выхватил шейкер из его рук и принюхался к горлышку. Потом отпил и причмокнул, оценивая вкус. — Что это? — Витамины и электролиты, — ответил парень, забрав бутылку. Вытер горлышко футболкой и закрыл крышку. — Брезгуешь? — ухмыльнулся Дима. — Конечно. Я не знаю, что было у вас во рту до этого. Мистер Жим опешил от его резкости. — Ха! За словом в карман не лезешь! — он подошёл вплотную. — Ты думаешь, я сосу? Он растянул губы в наглой усмешке. — Я вообще о вас не думаю. Можете не фантазировать. — Рафаэль посмотрел Диме в глаза. — Вы же говорили, что вы гей. Мужчина сверлил парня взглядом — в глазах бегали игривые огоньки. Казалось, он наслаждается. — Я сказал, что могу быть геем для тебя. Только для тебя. Рафаэль хмыкнул и отвернулся. Схватил рюкзак и, не говоря ни слова, пошёл в душевую. Придурок. В душе было почти пусто — лишь пара человек в дальнем конце. Рафаэль занял место ближе к входу, настроил воду потеплее и встал под струи. Намочил волосы — и только тогда вспомнил, что они будут долго сохнуть. Что ж, придётся посидеть. Через пару минут в душ вошёл Мистер Жим — даже не стараясь прикрыться полотенцем. Рафаэль предполагал, что так и будет, поэтому не обращал внимания. Дима занял соседний душ. Разумеется. Рафаэль выдавил гель и намылился, стараясь не смотреть в его сторону. Но тот вдруг протянул руку и взял бутылёк, почти коснувшись парня голой грудью. — Что за выходки? — возмутился Рафаэль, отстраняясь. — Я забыл шампунь. Ты ведь не против? — Дима выдавил гель себе на ладонь и протянул бутылку обратно. Рафаэль схватил её, не скрывая раздражения. — Принято спрашивать разрешения! Мужчина бросил на него снисходительный взгляд. — Я привык сам брать то, что мне нужно. — Козёл, — пробормотал Рафаэль достаточно громко, но его слова как будто растворились в шуме воды и в паре. Он осознавал, что ему нельзя допустить шумного скандала в спортзале. Если органы опеки узнают, что он ругается со всеми... Кто знает, чем это может обернуться. Поэтому он закрыл глаза и выдохнул.