Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Он быстро смыл остатки пены и поспешил в раздевалку. Чёрт! Зачем он намочил волосы? Теперь придётся сидеть, пока не высохнут, а этот тип не отстанет от него. Надел трусы, футболку и сел на лавку, пытаясь вытереть волосы уже влажным полотенцем. Подошёл Мистер Жим с охапкой своих вещей и с полотенцем вокруг бёдер. Его ухмылочка уже начинала раздражать Рафаэля, и он накрыл голову полотенцем. Дима опустился на скамейку рядом с ним. — Я могу попросить у тебя крем? Я забыл свой. Рафаэль усмехнулся. Чего добивается этот мужик? Снял полотенце с головы и достал рюкзак. Поискал там баночку с кремом и, когда нашёл, протянул Диме, не глядя на него. — Ты не мог бы помочь мне? — Вы раньше справлялись сами. — Помоги... Пожалуйста, — мягким голосом попросил Дима. Рафаэль вздохнул. — Значит, вы можете быть воспитанным? Парень нанёс крем на лицо Мистера Жима и принялся осторожно втирать. Тот не отрываясь смотрел ему в глаза. — Сколько вам лет? — А как ты думаешь? — почти промурлыкал в ответ мужчина, немного прикрыв глаза. — Не знаю... Лет сорок? — Тридцать семь. А сколько твоему папику? — Тридцать пять. Вам нужно купить крем от морщин. У Георгия тоже они начали появляться, но у вас кожа выглядит старше. — Глаза Димы резко раскрылись, и в них промелькнул злой огонёк. — Я читал, что в дешёвый протеин могут добавлять стероиды, а они вызывают преждевременное старение кожи. Теперь Мистер Жим смотрел на парня совсем недобрым взглядом. — Я могу посоветовать вам хороший крем, если хотите, — продолжал Рафаэль. — Но вам нужно начать питаться правильно. — Учту... — Всё, я закончил. Теперь... можете оставить меня в покое? И, пожалуйста, оденьтесь. Дима опять прищурился. Улыбка исчезла с его лица. Он схватил Рафаэля за руку. — Почему ты так относишься ко мне? Все всегда пытаются привлечь моё внимание, мной восхищаются. Я красивый... А ты — не замечаешь меня, игнорируешь! — Просто я не такой, как все, — спокойно ответил парень. — Я не смотрю на внешность. Мне важно, какой человек внутри. А вы попили моей смеси, использовали мой гель для душа и крем... Я и так проявил к вам почти ангельскую доброту, а вы ведёте себя как избалованный ребёнок. Мужчина не должен быть таким. И отпустите мою руку. — Рафаэль вырвался. — Значит, я всё-таки задел тебя? — голос Димы звучал тише, почти шипел. — Ты можешь сколько угодно делать вид, что я тебе не интересен... Ты передумаешь, — сказал он, чуть склонив голову набок, словно изучая парня. — Таких, как я, не игнорируют. Никогда. Рафаэль покачал головой и промолчал. «Он что, пытается подкатить ко мне? Вот же придурок». — Таких, как я, не привлекают такие, как вы. — Какие? — Дима резко дёрнулся, и полотенце слетело с его бёдер. Хорошо, что он уже надел трусы. Рафаэль пробежался взглядом по телу мужчины. Белое нижнее бельё Calvin. Недавно сделанная татуировка почти на полтела — словно у него содрали кусок кожи и обнажили механические внутренности. Возможно, в темноте это могло произвести эффект. Широкая грудь медленно вздымалась. Мистер Жим пристально смотрел на Рафаэля, и опять на губах появилась улыбка. — Ты бы видел свой взгляд. Не говори, что я не интересую тебя. Парень смутился. — Эта татуировка... Было больно? — Тебе нравится? — Дима опустил взгляд на тату. — Было... неприятно. Но теперь — красиво. — Мне уже пора. — Рафаэль стал натягивать джинсы. — Куда? У тебя волосы мокрые. Так уж и быть, посижу с тобой, пока высохнут. — Нет необходимости. — Ты меня боишься? — Дима опять схватил его за руку, но теперь мягче. — Не бойся, я ничего не сделаю с тобой, пока ты сам не попросишь. Я — известная медийная личность. Мне скандалы с малолетками не нужны. — Мне нужно решить несколько вопросов. Так что некогда ждать. — Хорошо, я отвезу тебя. Куда нужно? — он принялся копаться в своих вещах в поисках штанов. Было бы неплохо избежать этих мучительных поездок в общественном транспорте и сразу оказаться возле больницы. И Рафаэль почему-то верил, что Мистер Жим не притронется к нему — это обернулось бы большим скандалом. Дима уже полностью оделся и застыл перед Рафаэлем. Парень вопросительно уставился на него. — Ничего не нужно поправить? — спросил мужчина, ожидая внимания. — У вас всё в порядке. Это у Георгия — рубашки, галстуки и пиджаки. Ваш спортивный костюм выглядит... нормально. Лицо Мистера Жима опять исказилось. — Тебе нравятся мужчины в костюмах? — Мне нравится, как выглядит Георгий. Он очень представительный мужчина. Ему идут строгие костюмы. Взгляд Димы на миг забегал, словно искал ответ. Потом он посмотрел на Рафаэля с натянутой улыбкой. — Готов? Куда тебя подвезти? Мистер Жим водил машину совсем иначе, чем Джордж. Сильно разгонялся, резко тормозил. У него была BMW далеко не самой последней модели, но почему-то это заставляло его вести себя на трассе, словно он настоящий селебрити или депутат. Обычный придурок на дороге. Рафаэль болтался в сиденье при каждом торможении, при разгонах его вдавливало в спинку так, словно сидит в кресле какого-то аттракциона. Если бы не ремень безопасности, парень летал бы по салону. Он цеплялся за дверную ручку на каждом повороте, поглядывая на довольное лицо Димы. Тем не менее к больнице он доставил Рафаэля целым. — Кого ты тут навещаешь? — спросил Дима, когда они остановились. — Друга. Спасибо, что подбросили, — ответил Рафаэль и собрался выходить. — А если бы я попал в больницу, ты пришёл бы меня навестить? Рафаэль перевёл взгляд на него. — Мы с вами не очень-то близки. Думаю, максимум написал бы в инсте, спросить о здоровье. А так, скорее всего, даже и не узнал бы, что вы заболели. — Почему ты ведёшь себя, словно я тебе безразличен? — А почему вы играете со мной? — Рафаэль изобразил невинную улыбку. — Я ведь вижу вашу игру. — О чём ты говоришь? Я подвёз тебя... Я помог тебе сегодня. Какие игры? Ты должен быть благодарен! — на лице Мистера Жима появилась неприятная озлобленная гримаса. — Я благодарен, но больше не подходите ко мне. Никогда. Мне не нужны ваши одолжения. — Рафаэль вылез из машины. Когда он уже перешёл дорогу, раздался крик: — Ты пожалеешь об этом, кусок говна! Запищали покрышки, и машина Мистера Жима быстро унеслась прочь. Рафаэль задержался на тротуаре. Сначала поведение Димы казалось ему странным и непонятным. Но теперь в голове всплыли воспоминания из детдома — о мальчике, который всеми силами пытался доказать, что он лучше других. Его истерики, когда что-то не получалось, непреодолимое стремление к признанию и восхищению. Рафаэль помнил правила этой игры и знал, к чему она может привести. Такого человека нельзя просто отталкивать — его нужно держать в узде. Он натянул шапку — до больницы оставалось совсем немного пройтись, но волосы ещё не полностью высохли, а на улице было холодно. Перед входом он остановился, пропуская выходивших людей. Обернулся, провожая их взглядом, и увидел главврача, подходившего к двери. В одной руке тот держал телефон, разговаривая с кем-то на ходу, в другой — пакет. Рафаэль придержал дверь, поймав себя на том, что пальцы всё ещё дрожат после безумной поездки. — Владыка, могу только сказать, что его состояние стабильно. Полиция выставила охрану перед его палатой, но мне ничего не известно о причинах... — услышал парень и похолодел. Он поспешил следом, прислушиваясь к беседе. — Я не в курсе, что с ним произошло. Как только станет что-то известно, сразу сообщу вам. Главврач направился к лифту, и Рафаэль остановился. Вот кто человек епископа. Парень ни на миг не сомневался, что речь шла о Джордже. Сколько владык в Киеве интересуются пациентом, к которому приставлена охрана? Нужно запомнить каждое слово. И при первой возможности рассказать Алексею. Возле входа в реанимацию, как всегда, было людно. Охранник никого не подпускал к двери. Возможно, все ждали доктора. Рафаэль заметил Наталью Петровну. Она стояла чуть в стороне от всех и с заметным волнением смотрела на дверь. — Добрый вечер, — поздоровался парень, улыбнувшись. — Есть какие-нибудь известия? Георгий пришёл в себя? Женщина резко повернулась и бросила на Рафаэля холодный взгляд. — Нет, — выплюнула одно слово. — Нет известий или он ещё не проснулся? — попытался уточнить он. В ответ Наталья Петровна театрально закатила глаза. Вспомнив, какой упрямой она может быть, Рафаэль подошёл ближе ко входу в отделение. Раз от неё ничего не узнать, стоит дождаться доктора. Но через несколько минут дверь реанимации открылась — и Рафаэль удивился, увидев выходящего Алексея. Парень сначала испугался: вдруг что-то случилось? Он внимательно следил за лицом следователя, пытаясь что-либо прочитать, но тот был, как всегда, невозмутим. Алексей заметил Рафаэля и сразу направился к нему. — Вы видели Джорджа? — выпалил парень, как только мужчина приблизился. — Он пришёл в себя? — Да, я его видел и даже поговорил с ним. С ним всё в порядке, учитывая обстоятельства. Рафаэль зажмурился. Наконец-то хоть одна приятная новость. Он прижался лбом к груди Алексея. — Спасибо... — Он спрашивал про тебя. Это было первое, что он спросил, — добавил следователь. — Я сказал, что ты был с ним, когда его привезли. Что ты в порядке и что я присмотрю за тобой. Рафаэль заметил, с каким выражением говорил Алексей. В его глазах было столько доброты — и это было так необычно. — Благодарю вас за всё. — Рафаэль обнял Алексея. — Вообще-то это я должен поблагодарить тебя, — мужчина немного отстранился и положил руку на плечо парню. — Я поговорил с Никитой. Мы проговорили с ним весь вечер. Я признался, что не понимал его. Рафаэль, благодаря тебе я вернул сына. — Это... здорово. Я завидую вашему сыну. У него самый лучший отец. — Я передал ему твои слова. Про любовь... — он понизил голос до шёпота, — к мужчине. Рассказал, как ты борешься за свои чувства, за своё достоинство — против людей, у которых почти безграничная власть. А потом мы пересмотрели все твои видео. — Алексей улыбнулся. — Он подписан на тебя. Можешь подписаться на него в ответ? — Конечно. Никита Гриненко? — Я скину тебе ссылку на его страницу. Сейчас мне нужно вернуться в участок и оформить показания Георгия. — Он сказал что-то полезное? — Рафаэль наконец отпустил мужчину. — Георгий почти ничего не видел и плохо помнит, что произошло. Но всё равно есть за что зацепиться. А ты езжай домой и отдохни. Завтра его переведут в обычную палату. — Я кое-что должен вам сообщить. — Рафаэль пересказал подслушанный разговор главврача. Алексей задумался на минуту. — Пока никто ничего не может сделать. Охрана будет продолжаться. И у меня есть план, как сбить с толку тех, кто пытается помешать расследованию. Тебя отвезти домой? — Я ещё побуду тут. Нужно поговорить с мамой Джорджа. Она меня ненавидит, но я должен рассказать ей всё. Они попрощались, и Алексей покинул отделение. Наталья Петровна даже не взглянула на Рафаэля, когда он подошёл к ней. — С Георгием всё в порядке. Он пришёл в себя. Завтра его переведут из реанимации, — тихо сказал он. Мама Джорджа бросила на парня такой взгляд, что у него застыла кровь в венах. — Я видела, как ты обнимался с этим... — она посмотрела в ту сторону, куда ушёл Алексей. — Георгий в больнице, а ты уже готов запрыгнуть в постель к другому? — проговорила она с ненавистью во взгляде. — Я знала, что от тебя будут неприятности. Ты мерзкий проститут! — она схватила его за руку и больно сжала, потом прошипела: — Оставь в покое моего сына! Найди себе другого, кому будешь рассказывать, что ты сирота. Из-за тебя с ним случилось это... Голос её дрожал, но в глазах было столько решимости, что, не будь рядом людей, она разорвала бы его на кусочки. Рафаэль на мгновение застыл, не зная, что ответить. Конечно, она права. Это из-за него. Если бы не он, с Джорджем никогда бы не случилось ничего подобного. — Уйди и никогда не возвращайся! — резко продолжала Наталья Петровна. — Мне нужны ключи от дома, — тихо сказал парень. — Забудь! Ты никогда больше не попадёшь в нашу квартиру! «В "нашу"?» — подумал он. Конечно. Он позволил себе помечтать, что у него есть дом. Слова матери словно прибили его к полу. Он не мог пошевелиться, только с ужасом смотрел на неё. — Там все мои вещи и деньги. Мне негде ночевать... — Езжай к своему отцу. Или к своим любовникам. Можешь строить перед ними щенячьи глазки и рассказывать печальные истории — на меня это не действует. Я не впущу тебя. Ещё не хватало, чтобы ты нас ограбил. Уходи! Я не хочу тебя больше видеть. — И она отвернулась, словно после её слов он исчез. — Я никогда не уйду, пока Георгий сам меня не прогонит, — вдруг резко и громко возразил Рафаэль. — А этого никогда не произойдёт. Наталья Петровна медленно повернула лицо к парню и вздёрнула брови. — Что ты о себе возомнил? — скривившись, проговорила она. — Я скажу вам правду. Георгий — мой! Вы можете что угодно говорить, забрать у меня ключи и выгнать меня на улицу, но как только я попаду к нему в палату, вы в тот же день вернётесь в Ирпень. Вы ведь прекрасно это знаете. Думаете, он первым делом спросил: «Где моя мама?», когда пришёл в себя? Он спросил: «Где Рафаэль?» — потому что любит меня. Мама Джорджа побледнела и схватилась за сердце. — Замолчи, — прошептала она. — Просто замолчи. Ты не имеешь права... — Я имею право! — Рафаэль приблизил своё лицо к её лицу. — Потому что я знаю его так, как вы никогда не узнаете. И вы прекрасно понимаете, о чём я. Наталья Петровна влепила ему пощёчину — со всей силы. У Рафаэля вспыхнуло в глазах, и на несколько секунд зазвенело в ухе. Люди в холле мгновенно замолчали и уставились на них. — Убирайся, сволочь! — воскликнула она дрожащим голосом. — Я уйду сейчас, — ответил он тихо, — но когда вернусь... уйдёте вы. Я обещаю вам это.