Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Рафаэль замер. Повесилась на шнуре… Как отец Иоанн. Он посмотрел на Джорджа, который, немного отвернувшись, думал о чём-то. — Вы думаете… это связано? Диверсия и её смерть. — Почти не дыша, спросил парень. — Это очень подозрительно. Всё подозрительно. Слишком удобное совпадение, начальство, которое настаивает на самоубийстве. Моя интуиция просто кричит, что тут всё неправильно. Если вы можете вспомнить что-то. Даже какую-то незначительную деталь. Джордж прочистил горло. — Мне кажется, я видел того мента. Он взглянул на Рафаэля. — Который всё время с епископом. Как его зовут? — Константин Баранов. — Ответил Алексей за сжавшегося Рафаэля. — Вы уверены? — Я ходил по коридору, читая стенды и разглядывая людей от скуки. Я заметил его сразу: он о чём-то говорил с дежурным, а потом пошёл к лестнице. Я уверен, что меня он не видел. Наверняка осталась запись в журнале, если он не уничтожил её. Или камеры. Я видел камеры у входа. — Отец Иоанн тоже повесился на шнуре…— Добавил Рафаэль, и все посмотрели на него. Джордж обнял его за талию и прижал к себе. — Вы уверены? — Переспросил Алексей. — Я сперва засомневался, а потом подумал, может, он тут работает. Не придал этому значения. Но сейчас чётко вспоминаю. Это был он. Проверьте. — Я проверю. — Ответил Алексей уверенно, сжав зубы. Если епископ был связан со смертью психолога, то это указывало на то, что именно он был заказчиком фальсификации. И тогда, конечно, смерть Ирины была очень выгодна владыке. Возможно, только ему. Он подчищал свои неудачные попытки повлиять на судьбу Рафаэля, но случайно совершил ещё большую ошибку. Теперь смерти отца Иоанна и Ирины чётко связались в голове Рафаэля. Он хотел сказать об этом Алексею, но тот уже встал, поблагодарил Ксению за гостеприимство и собрался уходить. Парень еле успел положить остатки рыбы в судок и протянул его следователю, когда тот уже был у двери. — Передайте это Никите. — Он вложил судок в руки Алексею. — Пока свежее. — Спасибо. Я обязательно передам, но сейчас мне нужно на работу. Рафаэль покачал головой. — Заедьте домой сразу, передайте и потом поедете на работу. Это очень важно — знать, что ты на первом месте. Что ты важнее всех самых неотложных дел. Пообещайте мне. Алексей на мгновение задумался. Взгляд его смягчился. Он положил руку парню на плечо. — Ты прав. Дела никуда не денутся. Он самый важный человек в моей жизни. Прошло две недели. Рафаэль втянулся в однообразную рутину: колледж, спортзал, танцкласс, дом. Дни складывались ровно, почти механически, и от этого становилось только хуже. Он не находил момента ни для Лизы, ни для Антона — не потому что не хотел, а потому что не знал, как говорить с людьми, когда внутри всё было занято ожиданием. После событий в отделении полиции его несколько раз вызывали на «разговор». Спрашивали, не замечал ли он чего-нибудь странного. Он действительно ничего не видел. Отвечал спокойно, коротко, без лишних слов. Но напряжение не уходило. Оно оставалось в теле: в зажатых плечах, в сбившемся дыхании, в бессонных ночах. Расслабиться он мог только в объятиях своего любимого — там мысли наконец замолкали. Им предстоял суд, и Рафаэль не мог избавиться от глухого предчувствия беды. Не конкретного страха, а ощущения, будто впереди что-то неизбежное и тяжёлое. И Джордж, и Ксения говорили, что всё будет хорошо, но слова не доходили до конца, застревали где-то по дороге. От Алексея не было никаких известий. Только Ксения вскользь упомянула, что полиция изъяла документацию отдела опеки — искали нарушения и возможные фальсификации. Смерть Ирины стала поводом для подозрений. Рафаэль понимал, что у следователя сейчас дел по горло и что он не имеет права ждать от него отчётов. Но всё равно ловил себя на том, что проверяет телефон чаще, чем нужно. Ему хотелось знать, как продвигается «его» дело, будто от этого зависело, выдержит он или нет. Наконец Ксения сообщила, что назначили дату суда о лишении родительских прав. От этих слов внутри всё сжалось. На короткий миг он станет ничьим — без защиты, без имени за спиной, без права опереться хоть на что-то. Пока его официально не передадут Джорджу. И больше всего пугало другое: епископ не звонил. Ни намёка, ни угроз, ни попыток давления. Полная тишина. Рафаэль знал, что эта тишина не бывает пустой: либо епископ готовит новый удар, либо вынужден изо всех сил защищаться. Он понимал лишь одно — это молчание ничего хорошего не предвещало. Рафаэль расспрашивал Ксению о суде: как всё будет проходить, где ему сидеть, что говорить, как реагировать. Он задавал вопросы почти механически, словно заранее репетировал чужую роль. На это Ксения отвечала ровно и спокойно: — Это будет формальный суд. Да, там решается твоя судьба, но по сути всё уже давно решено. Твой отец откажется от тебя, и твоим законным попечителем станет Георгий. Твоя задача — сохранять спокойствие и сдерживать эмоции. Судьи любят, когда всё проходит чисто и без лишнего шума. Ни в коем случае не поддавайся на провокации со стороны отца и епископа. — Он тоже будет там? — Взволнованно спросил Рафаэль. — Думаю, да. Как семейный духовник. Он может предлагать определить тебя в церковный приют или монастырь, но его слова не имеют юридического веса. Важны только твоё согласие и твоё дальнейшее благополучие. Тогда её слова успокоили парня лишь на короткое время, но он всё равно продолжал с нервным нетерпением ждать дня суда. Наконец этот день настал. Рафаэль почти всю ночь ворочался и так и не понял, в какой момент уснул. Когда он проснулся, за окном уже было светло. Джорджа рядом не оказалось. Рафаэль резко сел в кровати, натянул штаны и пошёл искать его. На кухне Джордж и Ксения сидели за столом, пили кофе и о чём-то негромко говорили. Когда Рафаэль вошёл, Джордж сразу встал. — Как ты, мой ангел? Он обнял парня, но объятия не принесли привычного успокоения. Они больше не гасили ни дрожь, ни тревогу — всё это сидело слишком глубоко, захватив и сознание, и тело. — Ты плохо спал. Я слышал, как ты ворочался ночью. — Я просто хочу, чтобы это скорее закончилось. Ответил Рафаэль, глядя куда-то мимо, в одну точку за плечом Джорджа. — Всё будет хорошо. — Сказала Ксения. Она тоже поднялась из-за стола, но не решилась подойти ближе. Рафаэль посмотрел на неё. Возможно, раньше её уверенность действительно действовала успокаивающе, но сегодня всё было иначе. Будто остальные чувства онемели и отступили, оставив после себя только страх. — Ты решил, что наденешь? — Как ни в чём не бывало продолжил Джордж. — Наверное, мой «судебный» костюм. Но он, кажется, висит в шкафу в нашей квартире. — Может, наденешь один из моих? Строгий, стильный. Как ты думаешь, Ксения? — Не нужно дорогих костюмов. — Уверенно возразила она. — Это суд, а не показ мод. Им важно увидеть подростка, о котором хорошо заботятся, а не человека в чужом дорогом костюме. Давайте подберём что-то простое и неброское. Главное — аккуратность. Они отправили Рафаэля в душ, пообещав подобрать ему подходящую «оболочку». Он мылся медленно и тщательно, словно вода могла смыть хотя бы часть напряжения. Побрившись, Рафаэль намазал лицо кремом и взял консилер Ксении, чтобы скрыть тени под глазами от недосыпа. Он посмотрел на своё отражение. Выглядел свежее, но всё равно оставался бледным. Рафаэль привёл волосы в порядок, расчесал их на пробор, понимая, что, как только они высохнут, всё равно собьются в привычный беспорядок. Джордж одевался в комнате, а Ксения куда-то вышла. — Наш «судебный» дизайнер сказала не выделываться и одеться поскромнее. «Для суда я не мужчина, а функция». — Повторил он слова Ксении, фыркнув. — Тебе тоже подобрала. — Кивнул на одежду, лежавшую на кровати. Они одевались молча, словно им нечего было сказать друг другу. И это казалось таким неправильным, таким искусственным, что Рафаэль обнял Джорджа, крепко прижавшись. — Это может быть последний раз, когда я обнимаю тебя. — Прошептал он дрожащим шёпотом, уткнувшись любимому в плечо. Джордж отстранился и осторожно повернул лицо Рафаэля, чтобы их взгляды встретились. — Я тебя никому не отдам. Сегодня ты станешь моим. Навсегда. — Тихо и очень нежно произнёс он. Рафаэль закрыл глаза. Ему так хотелось верить в это. Когда без десяти одиннадцать они подъехали к зданию районного суда, Рафаэль уже постепенно впадал в то состояние отрешения, когда он присутствовал только телом. Джордж, словно почувствовав это, остановил парня у входа в помещение. — Рафаэль. Нам нужно собраться. Ты не можешь в суде выглядеть, как зомби, которому всё равно, куда его привели, и что с ним будет. — Мне сложно… — Ответил парень, заглянув любимому в глаза. — Но я буду стараться. Джордж помолчал несколько мгновений, словно подбирал слова одобрения. — Это наш последний бой. — Проговорил он. Рафаэль кивнул в ответ. «Наш последний бой. А что потом?» — думал он, следуя за Ксенией и Джорджем. «Мы либо победим и этот кошмар закончится навсегда, либо я, как кукла, откажусь от своей судьбы». Он расправил плечи. И они подошли к двери зала суда. Уже собрались все участники заседания. У окна стояли отец и епископ, рядом ещё два мужчины, и они вяло переговаривались. Отец был одет в костюм. Рафаэль никогда в жизни не видел его в мирской одежде. Ему казалось, он выглядел нелепо, но для суда это могло выглядеть правильно. Епископ же был в своём облачении, словно подчёркивая, что ничто мирское не может отменить его духовность. Незнакомые мужчины были в строгих костюмах. Рафаэль хотел спросить у Ксении, не знает ли она, кто это, но тут двери зала суда открылись, и начали входить люди. Кто-то был расстроен, другой равнодушен. Для них уже, возможно, всё закончилось, когда для Рафаэля только начиналось. Через несколько минут их попросили войти в зал. Сначала вошёл отец с епископом и их свитой, потом Рафаэль на ватных ногах, Ксения и Джордж. В голове парня крутились слова его любимого: «Соберись, это наш последний бой». И, наверное, они придавали ему сил. Ещё через минут десять секретарь приказала всем встать. В зал вошёл судья и сел на своё место, разрешив остальным сесть. Ксения подошла к секретарю и тихо что-то сказала; секретарь зафиксировала это и передала судье. Судья кивнул, не поднимая взгляда. Рафаэль посмотрел на Ксению с немым вопросом в глазах, на что она тихо улыбнулась: — Небольшой сюрприз. «Для кого сюрприз?» — пронеслась у него в голове мысль. «Разве могут в суде быть сюрпризы?» Но его мысли тут же прервал резкий удар молотка. Судья строго оглядел всех. — Слушается дело об отмене усыновления… Он заглянул в свои записи. — Спивака Дмитрия над его подопечным, несовершеннолетним Рафаэлем Спиваком. Повернулся к секретарю. — Прошу сообщить мне о присутствии всех участников процесса. Та встала и открыла красную папку. — Ваша честь, на судебный процесс явились: истец; несовершеннолетний подопечный, 16 лет; его законный представитель и временный попечитель; потенциальный попечитель; адвокаты истца; заинтересованное лицо. Ещё один участник — представитель правоохранительных органов — пока не явился. Всех присутствующих предупредили о правилах поведения в зале суда. Рафаэль заметил, как на одно мгновение напряглось лицо епископа от слов «представитель правоохранительных органов». — Спасибо. — Сказал судья и посмотрел в сторону отца. — Пан истец, назовите ваши анкетные данные, пожалуйста. Отец встал и откашлялся. — Спивак Дмитрий, 1981 года рождения, проживаю в городе Киеве, протоиерей Украинской православной церкви, место служения — Свято-Пантелеимоновский собор. Рафаэль и Джордж переглянулись. Отец стал протоиереем — значит, епископ всё-таки «повысил» его. — Спасибо. Представитель? Встали незнакомцы, которые сидели возле отца. — Ваша честь, — заговорил один из них, — я представитель истца, адвокат Шевчук Александр. — Ваша честь, — тут же подхватил второй, — представитель истца, адвокат Рожков Андрей. — Спасибо. Назовитесь, пожалуйста. Судья посмотрел на Рафаэля. Парень встал. — Рафаэль Спивак, 2008 года рождения. Шестнадцать лет. — Представитель? — Ваша честь, Фильдман Ксения, юридический представитель и временный попечитель несовершеннолетнего. Пока судья представлял себя и своего секретаря, Рафаэль, нагнувшись ближе к уху Ксении, спросил шёпотом: — Откуда у отца два адвоката? — Это адвокаты епископа. — Так же тихо ответила она. — Он бросает в бой тяжёлую артиллерию. — Зачем? — Удивлённо спросил парень, но Ксения уже не ответила. — Суд приступает к рассмотрению гражданского дела по существу. Прошу сторону истца кратко изложить заявленные требования. Сказал судья и жестом указал в сторону отца и его представителей. Один из адвокатов поднялся. — Ваша честь, — начал он ровным, отработанным голосом, — мой доверитель обращается в суд с заявлением об отмене усыновления несовершеннолетнего Спивака Рафаэля, 2008 года рождения. — Он сделал небольшую паузу, раскрыл папку. — Данное требование заявлено на основании статьи 238 Семейного кодекса Украины, в связи с тем, что между усыновителем и ребёнком сложились отношения, которые делают дальнейшее совместное проживание и воспитание невозможными и противоречащими интересам несовершеннолетнего. Рафаэль почувствовал, как внутри всё сжалось от такой холодной формулировки. — В ходе последних месяцев, — продолжил адвокат, — истец утратил возможность выполнять свои родительские обязанности надлежащим образом. Между ним и ребёнком возник глубокий ценностный и мировоззренческий конфликт, сопровождающийся утратой авторитета родителя и эмоциональной дистанцией, что негативно сказывается на психологическом состоянии обеих сторон. Адвокат перевёл взгляд на судью. — Истец осознаёт свою ответственность и считает недопустимым продолжение формальных родительских отношений в условиях, когда он объективно не способен обеспечить ребёнку стабильную, безопасную и гармоничную среду воспитания.