Грани Катамарановска

      Катамарановск всегда был тихим и спокойным городом, с самого начала его основания. Жизнь в нём шла степенно, обычным чередом, и со стороны въезжающим в него гостям казалось, что всё здесь замерло, и пусть везде проходили десятилетия — а Катамарановск дремал себе в тишине, сохраняя всё самое доброе и прекрасное из каждого времени.              Артём Стрельников очень любил Катамарановск с его бетонными постройками, гагарками, галдящими на весь город, маленькими улочками, в каждой из которых прятались кошки, каждую из которых обязательно стоило погладить и покормить, картинами Вишневского, что продавал их изредка на улицах (когда Жилин в очередной раз будет возмущаться за неуплаченный свет), беготнёй повсюду по делам ОПГ… Пусть кто-то вроде Журналиста и считал его глупым, но Артём находил какую-то особую трепетную романтику и в хмурости городка, и в старых хрущёвках, крохотных местечковых магазинчиках с вкусным деревенским молоком… В каждой детали, что создавала собой целый город, парень находил что-то особенное. Оттого вдвойне становилось обидно, когда Артём узнал, что Стажёр хотел уехать из Катамарановска.              — Здесь меня не ждёт никакого карьерного роста, — объяснял Вася ему за чашкой вкусного мятного чая — мяту, кстати, собирал сам Артём в лесочке за городом.              — А какой карьерный рост ты хочешь? Главой НИИ вполне сможешь стать, почему нет? — удивлялся Артём.              — Ага, в следующей жизни, — фыркнул Стажёр. — Нас сейчас Виктор Сергеевич возглавляет, куда мне лезть? Я даже до начальника лаборатории дорасти не могу. Мол, слишком молодой специалист. Да там Инженер столько лет на одной должности! А я не могу там развиваться. Это ужас какой-то. Только начну что-то придумывать, реализовывать — и сразу то средств нет, то возможностей, то лучше какой-нибудь реактивчик изобрети, который потом бесполезным будет стоять на полке. А я хочу лекарства создавать! Всем помогать! Эта бюрократия и попытки вставлять палки в колёса меня достали.              Нельзя сказать, что Артём не понимал Стажёра. Нет, было слишком очевидно, что в Катамарановске жизнь замирала и в стенах научно-исследовательского института. Причём причина во многом действительно оказывалась в Викторе Сергеевиче. Даже Инженер об этом упоминал в разговоре с отцом. Вишневский был в общем-то неплохим человеком и химиком отличным, да вот только начальником оказался двояким. Ругал часто, в том числе и без вины, а при этом искать финансирование, разбираться с бюрократическими вопросами не желал. Стрельникову-младшему со стороны казалось, что для Виктора Сергеевича НИИ — это как муравейник, где у каждого есть своя задача и он должен беспрекословно её выполнять. А если кому-то из муравьёв пришла какая-то гениальная идея о модернизации работы, то его мысли сразу же гасили как неподходящие и считали каким-нибудь пчелиным трутнем.              Стажёра в НИИ не очень-то любили: он хоть парень и скромный, но с характером, не боялся говорить о том, что его в работе не устраивало и стремился сделать институт лучше. Если Инженер относился к нему, мягко, с покровительством, чуть ли не как к собственному сыну, то Виктор Сергеевич частенько норовил задавить высказывания Васи. И не сказать, чтобы со злости: просто не любил, когда кто-то считал себя выше начальства и выработавшейся системы. Но в итоге это привело к тому, что отчаявшийся Стажёр задумался об уезде из Катамарановска. Артёму не было жаль НИИ: выжило бы как-нибудь без Васи, а вот сам отпускать своего парня никуда не желал. Вот так эгоистично не хотел.              — Может, я со своей стороны что-нибудь сделаю?.. — задумался Артём.              — Что? — грустно усмехнулся Вася. — Артём, ты очень хороший, правда. Но что мы можем сделать?              — Я могу отца попросить как-нибудь повлиять, — Стрельников-младший пожал плечами.              — НИИ и ОПГ никак не связаны, кроме как отношениями Инженера и твоего отца, — мягко улыбнулся Вася. — Но если твой отец даже своему Инженеру не помогает, думаешь, он что-то ради меня сделает? Тём, извини, но… Бесполезно это. Да даже если бы и мог — я бы отказался. Коррупцией попахивает, уж извини, а я на такое не подписывался.              «Вот же упрямец», — думал Артём, разрабатывая свой план. Абсолютно ненадёжный, как американские часы, подаренные отцу кем-то из его коллег на день свадьбы с его матерью и которые он почему-то до сих пор носил. Да, Артём никогда не был стратегом, как его отец, но сейчас в парне взыграла слишком явно материнская черта в духе получить желаемое любой ценой. И если надо удержать Васю в городе и дать ему развивать карьерный рост здесь — Артём всё для этого сделает. В конце концов, у него мать ранее президенткой была, а он что, хуже? Он тоже упорный. И упёртый, конечно, как баран, но это уже другое.              Однако написанные в нужные органы кляузы вообще никакого проку не дали. Артём наивно надеялся, что после этого в НИИ устроят какие-нибудь проверки, однако никто никуда не поехал… Более того, каким-то непостижимым образом об этой выходке узнал отец и строго его отчитал.              — Это что за тенденция пошла: вмешиваться в чужую работу, ещё и таким образом? Как говорят американцы…              — Да что говорят твои американцы? Пап, ну… Нельзя допустить, чтобы Васька уехал, — заканючил Артём. — Может, с Виктором Сергеевичем поговорить, чтобы он Васе больше свободы в работе дал? Припугнуть? О, точно! Я могу! Ты мне пистолет не дашь?              — Нет, — безапелляционно заявил Григорий. — Я тебе в прошлый раз нож доверил, так ты человека им убить не смог.              — А теперь ты с этим человеком кровать разделяешь.              — Как говорят американцы, это уже не твоё дело, — нахмурился Стрельников. — Ты не будешь угрожать никому, если этого не требуют наши внутренние делишки. Понял меня? Иначе отправлю тебя на перевоспитание к Гвидону. Ты этого хочешь?              Потрясающая идея: послать Артёма к брату Виктора Сергеевича. А главное, зачем? Что он будет делать? Картины учиться рисовать? Так уж лучше тогда к Катамаранову: с ним интересно и лис изучать, и суп из подболотников варить.              От отца Артём вышел несолоно хлебавши, абсолютно расстроенный и тревожный. В таком виде и дошёл до коммунальной квартиры Васи, который, увидев никакущего парня, тут же затащил его к себе, усадил на стул и всунул в руки кружку облепихового чая — когда только сделать успел.              — Если хочешь уезжать — то тогда ладно, — вздохнул Артём, отпивая напиток. — Только не слишком далеко, ладно? Чтобы я хотя бы раз в неделю мог отпрашиваться у отца и к тебе приезжать. Я скучать буду.              Стажёр поджал губы и посмотрел на парня несколько виновато.              — Ты настолько сильно не хочешь, чтобы я уезжал?              — Само собой, — вздохнул Артём. — Без тебя ничто в Катамарановске меня радовать не будет. Даже учитывая, что я люблю каждую его деталь. Но это всё хорошо… Вместе с тобой, знаешь. Например, патрулирую город — и вспоминаю, что за этим углом мы с тобой бездомных котят кормили, на другой улочке мы помогли заблудившейся девочке… И так везде. Куда ни посмотри — а везде в Катамарановске мы что-то делали вдвоём. Весь Катамарановск — это ты для меня. Всё, что я люблю в Катамарановске — только благодаря тебе. Вот и всё.              Такое сильное признание вырвалось само: то ли от волнений, то ли просто хотелось выплеснуть Стажёру всё трепетное, что было у него на душе, то ли ещё что… Но лишь после сказанного Артём понял, что невольно раскрыл глубину своих чувств по отношению к Васе… Пусть тот и знал, что небезразличен Телефонисту, но настолько в открытую они друг другу это не демонстрировали настолько явно. Что ж, сделанного не воротишь и слов назад не вернёшь — впрочем, Артём и не особо желал их возвращать. Стажёр признаний более чем заслушивал.              Ошарашенный Вася долго, почти не мигая, смотрел на Артёма и словно что-то обдумывал, пока не вздохнул волнительно и не произнёс тихо-тихо, почти шепча:              — И я тоже тебя люблю.              Робкий поцелуй, подаренный после этого Стажёром, заставил сердце трепетать от нежности и восторга.              Кто бы мог подумать, что буквально через пару месяцев НИИ окажется под пристальным наблюдением контролирующих органов. Откуда ни возьмись появилась проверка, в ходе которой Виктора Сергеевича как человека, постоянно допускавшего нарушения правил техники безопасности и не создавшего нормальных условий для работы своих сотрудников, уволили, а возглавлять НИИ поставили абсолютно ошарашенного этим Инженера. Самому Васе в результате всё-таки дали ставку начальника лаборатории, а вместе с тем — и возможность более широких исследований, отчего тот и вовсе впечатлился и думать забыл о каких бы то ни было переездах. Правда, порой из-за работы он забывал и про самого Артёма, но тот особо не обижался: прекрасно понимал, насколько Стажёру важны его исследования.              Доволен остался и Инженер, который наконец нашёл, куда приткнуть свою тёмную властную сторону и внаглую использовал её для добычи финансирования у государства (и в частности, у новоиспечённого президента Григория Стрельникова, и Артём явно не хотел знать, каким именно образом у них это происходило).              Нашёл себя и Виктор Сергеевич: приехав к брату в домик, он неожиданно занялся выращиванием и разведением самых разных овощей в теплицах и теперь являлся самым главным их поставщиком во всём Катамарановске. Он даже просветлел, приосанился и довольно улыбался теперь всем и каждому. А про НИИ даже и думать забыл.              Катамарановск продолжал жить своей обыденной степенной жизнью, и Артёму это очень сильно нравилось.