История Героя Королевы Эльфов. Часть вторая

      Где-то в глубинах Подземья на Диких Территориях...

      Подземный зал был, по меркам Подземья, немного больше среднего размера и почти лишён какой-либо растительности. Немногочисленная подземная флора кучковалась вдоль берегов узкого ручейка, вытекавшего из трещины в боковой стене и змеившегося через весь зал, стекая в дыру-провал в противоположной боковой стене, что вела в соседний зал. Остальное же пространство было практически полностью лишено какой-либо растительности, представляя из себя по большей части относительно ровную поверхность, заваленную свежими россыпями битых камней и скал, сваленных крупными кучами. Благодарить за это следовало обитателей хорошо укреплённого лагеря, расположившегося в самом центре подземного зала так, чтобы контролировать всю его территорию.       Из крупных обломков скал вокруг лагеря были сделаны стены-завалы, с узкими проходами и бойницами для стрелков. И те, и те были перекрыты внахлёст магическими барьерами и опутаны сигнальными нитями. Часть из почти полутора сотен обитателей лагеря несла постоянное дежурство с оружием в руках, следя за тем, чтобы никакой враг не подобрался к нему незамеченным. Они же и выбили большую часть хищного подземного зверья не только в этом зале, но и в нескольких соседних. В том числе и весьма опасных представителей подземной фауны. Уцелевшие обитатели окрестных территорий быстро поняли, что достаточно крупная стая двуногих пришельцев - добыча крайне зубастая, и лучше к ней не соваться. А небольшое стадо подземных рогачей за те пару месяцев, что существовал лагерь, успело выжрать почти всю местную растительность. Из-за чего и относительно мирное зверьё покинуло эти места.       Нет, поначалу некоторые хищники пытались попробовать чужаков на зуб, но быстро этих самых зубов лишились. Подобраться к ним незамеченными не удавалось, отловить зазевавшегося одиночку - тоже. Так что даже самые терпеливые и изворотливые хищники Подземья уже к концу первого месяца существования этого лагеря решили поискать себе добычу попроще. Причина же такой успешности обитателей лагеря в противостоянии с подземными хищниками была ровно одна. Она же объясняла и крайне пёстрый состав работников этого лагеря, среди которых хоть и преобладали люди, но встречались и гномы, и орки и даже несколько тёмных эльфов. Мозгоеды, они же Пожиратели Разума.       Троица иллитидов, назначенных ответственными за этот трудовой лагерь, постоянно находилась в самом центре его укреплений, в отдельном шатре, надёжно укрытом несколькими слоями магической защиты. Пока двое отдыхали или занимались своими делами, один постоянно находился в состоянии полумедитации, контролируя полторы сотни рабов, чьи жалкие разумы были скованы единой управляющей сетью. Работа, на самом-то деле, не особенно сложная и не требующая особых усилий, особенно для природных адептов Магии Разума, какими являлись все мозгоеды. Когда сеть уже сплетена, надёжно опутывает умы рабов и завязана на управляющий амулет в виде полированной сферы из тёмного камня, всё, что требовалось - это просто следить за поддержанием её в рабочем состоянии. Задача, с которой и новичок, только вчера прошедший обращение, справится, не то что опытный надзиратель. Рабы, поделённые на бригады, сами занимались приготовлением пищи, обустройством лагеря, его охраной и, собственно, тем, ради чего всё это было затеяно - добычей магически-активных кристаллов. Из-за природного источника магии, находившегося в этом зале, здесь сформировалось несколько очень богатых россыпей этих самых кристаллов.       Вмешательство мозгоедов требовалось только в том случае, если происходило что-то, не вписывающееся в стандартные директивы рабов. Например - нападение действительно серьёзного хищника. Но после первого месяца работ, когда основную часть местной хищной живности выбили, подобного практически не случалось. Так что вся троица иллитидов большую часть времени откровенно бездельничала, ожидая, пока рабы полностью выберут это месторождение кристаллов, и можно будет либо вернуться в родной город-улей, либо перевести их на другое место на Диких Территориях.       Ну а одним из любимых развлечений у мозгоедов всегда были гладиаторские бои между рабами. В трудовом лагере, само собой, не устроить полноценной арены, как в родном городе-улье, но организовать парные поединки между отдельными рабами вполне было можно. Вот и сейчас в главном шатре, на свободном пространстве в самом его центре, где был постелен плотный ковёр, сцепилась парочка рабов из числа личных слуг иллитидов.       Высокая и поджарая орчанка-полукровка, из-за жизни в Подземье и человеческой матери обладавшая заметно более бледной кожей, чем сородичи её отца. И куда более привлекательным, по меркам людей, лицом, с заметно более женственными чертам и не столь выраженными клыками. Тёмные волосы были острижены коротко, на воинский манер. Ей противостояла чуть менее высокая, но такая же поджарая тёмная эльфийка, с антрацитово-чёрной кожей, безупречно-аристократичным лицом, которое прямо сейчас было перекошено от напряжения, светло-фиолетовыми глазами и такими же короткими волосами, только пепельного цвета.       Обе рабыни, все взмокшие от пота, отчаянно старались либо поймать противницу в удушающий захват, либо повалить её на пол. Борьба между ними шла весьма напряжённая. Именно борьба - никаких ударов кулаками или ногами, не говоря уже про укусы клыками или царапание ногтями, которые у орчанки-полукровки могли сойти за когти. Это было не просто запрещено, а буквально заблокировано волей их хозяев, не желавших, чтобы их личные игрушки повредили друг дружку. Всё-таки это был не бой насмерть.       Но вот кое-что другое было очень даже разрешено - облапать соперницу, если удалось удачно поймать её в захват или повалить. Учитывая искусственно повышенную чувствительность обеих рабынь, это могло легко лишить попавшуюся сил к дальнейшему сопротивлению, утопив её в удовольствии. И по этой причине обмотки обеих рабынь уже давно были сорваны ими друг с друга и валялись в стороне, а они боролись голышом. Но пока что решительного успеха ни орчанке-полукровке, ни тёмной перворождённой добиться не удавалось.       Сказывался как личный опыт подобных сражений, так и то, что за прошедшие в лагере недели они неплохо успели изучить манеру борьбы друг друга, проведя не один и не два боя. Пока что счёт был в пользу тёмной эльфийки, но разрыв был не слишком большим. Наблюдавшие за их поединком двое иллитидов из отдыхающей смены, удобно устроившиеся в вычурных креслах с высокими резными спинками, обменивались ленивыми мысленными комментариями. "Твоей ручной зверушке не хватает воображения - она слишком предсказуема. Давит чистой силой, никакого изящества. Так типично для подобных ей зеленокожих". "Увёртки и кривляния твоей остроухой зверушки не многим лучше. Она, быть может, неплохо избегает удара, но совсем не способна его держать". "В подобных поединках держать его и не требуется..." "Братья, тревога!" "Что случилось?!"       Моментально забыв о ленивой и почти дружеской перепалке, оба отдыхавших иллитида буквально взлетели в воздух из своих кресел, зависнув над полом шатра. А обе боровшиеся рабыни просто замерли в той позе, в которой их застала тревога, парализованные волей своих хозяев. Третий же мозгоед, что следил за рабами через контролирующую их ментальную сеть, используя управляющий амулет подключил к ней сородичей. Конкретно - к группе часовых-дозорных, следивших за окружающей лагерь территорией. И вся троица иллитидов с долей изумления увидела их глазами толпу странных существ, что двигались через подземный зал по руслу ручья. Судя по всему, они выбрались из соседнего зала, куда этот ручей стекал. "Что это за мерзкие создания?!" "Рыболюды-глубинники. Похоже, что это целое племя". "Прихвостни Дагона? Откуда здесь взялись эти уродцы? Подземное Море далеко отсюда..." "Какая разница? Избавимся от них или используем?" "Какой толк от этих полудиких тварей, которых и разумными-то не назвать? Даже касаться их жалких подобий сознания неприятно. Разве что пустить их на корм рабам..." "Смотрите, они что, собрались нас атаковать?"       Пока шёл мысленный диалог, рабы иллитидов не сидели без дела. Повинуясь вложенным в их разумы инструкциям и прямым командам дежурившего из троицы мозгоедов, при первом появлении врага работники, занятые на добыче кристаллов, быстро и без какой-либо суеты вернулись в лагерь. Находившиеся в лагере рабы спешно вооружались как холодным оружием, так и магическими жезлами. При этом каждый из них чётко знал, что ему делать, куда идти, какова его роль. Скованные общей управляющей сетью иллитидов рабы действовали идеально слаженно, как единый организм. К тому моменту, как толпа рыболюдов глубинного подвида выбралась из ручья на берег, выстроившись широким полукругом в направлении лагеря, его защитники уже давно были готовы к битве. А тройка иллитидов покинула свой шатёр и, используя природные способности к левитации, парила над лагерем, наблюдая за всем с высоты. И с заметной долей удивления. "Среди них нет сильных одарённых, пара слабосилков, едва способных на простейшие манипуляции". "У некоторых воинов неплохо заговорённое оружие, но их не больше десятка". "С ними молодняк и самки. Их что, согнали с привычного места?" "Какая разница, пусть рабы уничтожат этот сброд и..." "ОСТОРОЖНО!!!"       Отчаянная мысль-вопль-команда старшего и наиболее опытного из троицы мозгоедов, который как раз и был на дежурстве в этот момент, запоздала на долю мгновения. Его братья не успели среагировать, когда в воздухе между рыболюдами и лагерем вспыхнул яркий свет. Невероятно яркий по меркам Подземья свет, больно ударивший по глазам его обитателей, привычных к постоянной темноте и полумраку, ослепляя и дезориентируя их. Старший из троицы иллитидов лишь за счёт опыта и отточенных годами рефлексов успел защитить собственные глаза, переходя на мысленно-телепатическое восприятие окружающего мира. Одновременно он частично оградил своё сознание от разумов собратьев и рабов, чтобы хлынувшая с их стороны боль от ослепших глаз не помешала ему вести бой.       Противника, устроившего это светопреставление, он обнаружил сразу, благо что тот более и не скрывался. Опасный враг, сильный враг, полный очень чуждой для Подземья силы. Но слишком самонадеянный! Когда до этого таившийся враг, что, как оказалось, тоже умел парить, устремился в атаку, спикировав откуда-то с потолка подземного зала, старший из троицы моментально нанёс по нему концентрированный псионический удар. Удар, что должен был если не выжечь его разум, то изрядно его смутить, сначала лишив способности к сопротивлению, а потом и к какому-либо мышлению. Уж в чём в чём, а в боевом применении Магии Разума, традиционно считавшейся не слишком подходящей для прямого боя, мало кто знал толк так, как Пожиратели Разума. Удар, направленный разумом старшего из иллитидов, был силён, выверен и... оказался полностью бессилен против неизвестного врага, не сумев даже коснуться его разума.       Волна псионической энергии просто обтекла неизвестного противника, словно поток воды каменную скалу. В сознании мозгоеда успели стремительно пронестись одно за другим удивление, шок, злоба, страх и запоздалое осознание того, что неизвестного врага окружает какая-то очень мощная защита, рассчитанная именно против Магии Разума. Подобно незримому, но очень прочному барьеру она укрывала его сознание, и быстро такую защиту не вскрыыы... Последнюю мысль прервал чудовищный жар, пронзивший напоминавшую осьминога голову Пожирателя Разума. Спустя ещё миг, тело иллитида с прожжённой во лбу предельно сконцентрированным лучом солнечного света дырой, рухнуло вниз бесформенной кучей. Управляющий амулет выпал из его лапы и ударился о каменную поверхность подземного зала, разбившись на мелкие осколки. Ещё спустя миг, следом за первым иллитидом упали его братья, что так и не успели толком прийти в себя после того, как ослепительно-яркий свет поразил их привыкшие к темноте глаза. Всё сражение буквально заняло несколько мгновений.       А по всему лагерю полторы сотни рабов забились в корчах и судорогах, когда сковывавшая их разумы управляющая сеть начала стремительно расползаться по швам. Подземный же зал огласили радостно-булькающие вопли рыболюдов-глубинников, устремившихся нестройными рядами в сторону лагеря: - Мууууур-Ладин-Буууул!!! Мууууур-Ладин-Бууууул!!!       Паривший над лагерем немолодой мужчина с парой светившихся тусклым светом некогда белоснежных крыльев за спиной плавно опустился вниз и огляделся по сторонам. После чего сделал короткий жест рукой, и на ладонь ему приземлились осколки сферы-амулета, при помощи которого убитые мозгоеды контролировали рабов своих. Несколько секунд он разглядывал его с полным отвращения лицом, а затем всё же решился потратить ещё немного своих сил. Глаза крылатого мужчины сверкнули в темноте Подземья солнечным светом, и осколки буквально сгорели у него на ладони, обратившись невесомым прахом. И вместе с ними стала сгорать и распадаться мерзкая паутина, которой были окутаны разумы несчастных смертных.       Без коварной волшбы убитых им мозгоедов и этого амулета она и так пришла бы в негодность со временем, но именно времени у него лишнего нет. Так что ускорить процесс её распада было совершенно не лишним. Благо что пусть и очень небольшой ручеёк благодати от его новых последователей, отринувших Глубинного, к нему тёк стабильно. Но во имя его Отца и Вечного Солнца, он очень надеялся, что среди спасённых им рабов найдётся хоть один, кто знает, где ближайший выход из этого треклятого Подземья...

***

Подземье. Территория подконтрольная Лесу под Королевским Дворцом.

      Комната, куда её поселили после выписки из Палат Целителей, была, прямо скажем, довольно аскетична, если не сказать хуже. Вся мебель предельно простая и практичная, никакой свойственной перворождённым изысканности или элегантности. В такой комнате, в лучшем случае, можно было бы поселить раба, из числа достаточно полезных для Дома, чтобы содержать его отдельно. Но условия содержания прямо сейчас вообще не волновали Циадаль из Дома Заатран. А волновала Старшую Четвёртого Разведывательного Отряда её дальнейшая судьба. Весьма туманная и тревожная судьба. Так как она была уже, считай, бывшей Старшей.       Да, она осталась жива. Да, она не иначе как милостью самой Фортуны уцелела в трижды проклятом хранилище бородатых недомерков. Пережила встречу с самим Ужасом Дияртэна, бегство от которого ей ещё долго будет сниться в кошмарах. Врачеватели светлых сородичей исцелили полученные ею на жертвенном алтаре раны, даже вернув ей прежнюю красоту. Помогли избавиться от насланных Глубинным Кошмаров. И казалось бы, она должна радоваться такой удаче. И Циадаль бы радовалась, если бы не одно но. Очень большое НО.       Доверенный ей отряд потерял сразу двух Охотников. Уже это весьма серьёзный провал для неё, как для Старшей. Таким обязательно попытались бы воспользоваться заклятые соперницы-подруги-родственницы, что сами метили на её место, или те, что стояли выше и желали притопить потенциальную конкурентку. Но с этой бедой она бы справилась, особенно если бы удалось вернуться в родной город и Дом не скованной клятвами, затворяющими уста, или вообще расставшись с частью памяти. Всё-таки информация о её спасителях однозначно заинтересовала бы верхушку Дома, и очень может быть, что Циадаль сумела бы выйти из воды сухой. Ну или хотя бы с минимальными потерями.       Но главная беда была в другом. В тех ранах, которые на жертвенном алтаре получило не физическое тело, а тонкое. Ранах, которые исцелить было куда сложнее, чем бренную плоть. Давно подохший хранитель трижды проклятой сокровищницы бородатых недомерков руками своих некро-конструктов буквально изувечил тонкие тела Циадаль на жертвенном алтаре. Практически выжег весь её дар к магии, который она старательно развивала всю свою сознательную жизнь, и во многом благодаря которому она и достигла своего, теперь уже бывшего, звания Старшей Отряда. Сейчас от него остались лишь жалкие крохи, и с этим врачеватели светлых сородичей помочь не могли. Вернее, лучшие из магов-целителей наверняка очень даже смогли бы ей помочь. Но вот только ей нечем расплатиться за услуги подобных знатоков целебной магии.       Поджав губы, она протянула над столом, за которым сидела, слегка дрожащую правую руку. Простейшее плетение, самая основа основ, с которой начинают все ученики, только вступившие на путь освоения магии. Всего лишь огонёк, искорка, призванная разогнать темноту. С таким любой ученик, если он не полная бездарность, легко справится. Но стоило Циадаль попытаться сформировать это простейшее плетение, требовавшее самой крохи сил, как всю руку, а следом за ней и остальное тело, свело судорогой, вынудив тёмную эльфийку захрипеть и согнуться над столом, беспомощно хватая ртом воздух.       Боль физическая прошла очень быстро, но в себя она пришла только через несколько минут, едва сдерживаясь, чтобы не завыть в голос от отчаяния и ощущения ноющей пустоты там, где раньше был её дар. Это конец. В таком состоянии если она вернётся в родной Дом... Её просто сожрут. Навряд ли в буквальном смысле, хотя всякое может быть. В самом лучшем случае, она попадёт под каблук кого-то из старших родственниц, которая подложит её под кого-то из своих детей в качестве племенной кобылки. А могут решить, что ставшая практически бесполезной бывшая Старшая не стоит затрат на своё содержание. И она принесёт куда больше пользы Дому, если её продать толстосуму из представителей низших рас за золото или иные услуги. Перворождённые девы всегда особенно ценились, а она, спасибо целителям светлых сородичей, хотя бы сохранила красоту.       От впадения в полнейшее отчаяние и уныние от дальнейших жизненных перспектив её удерживало лишь одно. Один единственный, крошечный луч надежды, который дал ей... - Тебе же сказали не пытаться использовать магию.       Раздавшейся позади Циадаль голос заставил тёмную эльфийку подскочить на месте и резко обернуться, из-за чего тело вновь свело судорогой. Непонятно как вошедший в комнату незамеченным сородич смерил её пристальным взглядом фиолетовых глаз, пока она хватала ртом воздух, стараясь прийти в себя. Всё-таки изувеченные тонкие тела сказывались и на физическом теле. Кое-как нащупав выданный целителями амулет, висевший на груди, Циадаль стиснула его в кулаке. Вложенные в него плетения ожили, и по телу тёмной эльфийки прокатилась волна тепла, от чего ей сразу стало легче. Тем временем сородич, бывший одним из её спасителей, неспеша подошёл к столу и сел напротив неё, продолжая пристально разглядывать Циадаль. Его фиолетовые глаза слегка светились, намекая на то, что разглядывает её он магическим зрением.       Собравшись с силами, тёмная эльфийка заставила себя сесть нормально и постаралась придать себе минимально подобающий дочери Подземья вид. Получилось не очень, и не только из-за её состояния, но и из-за совершенно непривычных для Циадаль светло-серых одежд, сшитых по моде светлых сородичей и лишённых какого-либо даже намёка на откровение или эротизм. Но попытаться она была обязана. Потому что севший напротив неё сородич был крайне непростым. Ещё при первой их встрече в стенах трижды проклятого хранилища бородатых коротышек Циадаль успела оценить его манеру держаться, походку, то, как он говорил и действовал. Охотник. И явно не из простых, а из самой верхушки Дома. На что ещё и более чем красноречиво намекал его позывной: "Первый". Такой просто так носить не позволят никому.       Вежливо склонив голову, она произнесла, стараясь говорить твёрдо и чётко: - Ваша правда, почтенный Первый, мне не стоило этого делать. Но я не смогла удержаться... Лишиться дара... Это... - Невероятно мучительно во всех смыслах, - закончил за неё сородич, едва заметно кивнув, - И собственно об этом я и пришёл с тобой поговорить, Циадаль из Дома Заатран.       Почувствовав, как сердце пропустило удар, тёмная эльфийка медленно кивнула в ответ: - Отрадно это слышать. Но в таком случае могу я для начала узнать, с кем имею честь говорить и кому я обязана своим спасением?       Неожиданно на лице Первого возникла очень странная усмешка. - Можешь. Даю небольшую подсказку.       Облокотившись на стол, он согнул правую руку, повернув её тыльной стороной ладони к Циадаль. Спустя миг, на ней высветился замысловатый символ. Несколько секунд тёмная эльфийка непонимающе смотрела на него. А затем она опознала его, и её глаза вылезли из орбит. Приоткрыв рот и даже не заметив этого, Циадаль смотрела на сидевшего перед ней сородича, а её тёмная кожа заметно посерела. Усмехнувшись ещё шире, Луаваль погасил знак "Первого в Городе" и произнёс: - Ну-ну, можешь так не дрожать, девочка. Я не настолько мелочен и мстителен, и прекрасно понимаю, что конкретно ты и твои подчинённые слишком молоды, чтобы иметь хоть какое-то отношение к уничтожению моего некогда Великого Дома.       Всё такая же бледная Циадаль, осознавшая, кто сидит перед ней, сглотнула и осторожно заговорила, не обратив внимание на откровенно-унизительное и фамильярное обращение, стараясь как можно тщательнее подбирать слова: - Если вам нужна информация о моём Доме или моём Матриархе, то я не смогу ничего действительно важного сказать, меня связывают клятвы, обойти которые без помощи знатоков Магии Разума не...       Жестом остановив её, Луаваль усмехнулся и покачал головой: - Нет, это меня сейчас не интересует. Хоть к Матриарху Дома Заатран, как и к некоторым другим представительницам его верхушки, у меня есть кое-какие претензии, но прямо сейчас меня интересует кое-что другое. А именно - восстановление некогда Великого Дома Травил.       Откинувшись на спинку своего стула, он продолжил: - Поэтому, я пришёл предложить тебе сделку, девочка.       Вновь проигнорировав откровенно фамильярное и уничижительное обращение, Циадаль на миг окаменела, а потом недоверчиво посмотрела на сидевшего перед ней сородича. Сородича, оказавшегося не кем иным, как Первым Охотником давно павшего Великого Дома Травил. Который, по совместительству, был и Первым Охотником в Реан на Кхаране. И который таковым, де-юре, оставался до сих пор, к глухой злобе нынешнего формального носителя этого почётного звания. Ведь по-настоящему его можно заслужить лишь одолев предшественника. Ну или в очень редких случаях, если тот сам найдёт свою смерть. - Сделку? - Сделку, - утвердительно кивнул Луаваль, - заверенную на крови и алтаре Хранителя Клятв. Суть её предельно проста. Ты соглашаешься стать наложницей нынешнего Патриарха пока ещё не Великого Дома Травил. То есть меня. И должна будешь родить мне четверых детей, что ещё тебе отпущены. Взамен я тебе гарантирую полное содержание, какое подобает наложнице Патриарха, неприкосновенность твоего разума и личности, а также полнейшее содействие в том, чтобы все беременности прошли максимально благоприятно и комфортно. При условии, само собой, твоего исключительно хорошего поведения и полной лояльности мне, как твоему господину. А также моим детям, включая детей от других женщин. После того, как ты родишь мне последнего из четверых детей и он крепко сам встанет на ноги, я отпущу тебя на все четыре стороны, снабдив в дорогу всем необходимым для того, чтобы начать новую жизнь. Если ты, конечно, к тому моменту захочешь уйти. Ну и самое главное...       Наклонившись вперёд, к самым внимательным и напряжённым образом слушавшей его Циадаль, Луаваль произнёс: - Если ты согласишься на мои условия, то, как я тебе и обещал, твои тонкие тела исцелят. Твой дар к магии будет восстановлен. Полностью. И я позволю тебе и дальше его развивать, с поправкой на новый статус наложницы.       Несколько секунд тёмная эльфийка молчала, глядя на Луаваля, как она надеялась, с непроницаемым лицом. Но за относительным внешним спокойствием скрывалась целая буря эмоций. А в голове у неё шла лихорадочная и напряжённая работа. Сложив руки на груди, Циадаль предельно вежливым и учтивым голосом спросила: - Могу я узнать, с чего подобная щедрость, почтенный Первый? Почему бы вам, учитывая моё положение, просто не надеть на меня рабский ошейник, а на лоб не поставить клеймо, гарантирующее моё хорошее поведение? - Ошейник у тебя будет, можешь не сомневаться. Украшенный золотом, как и положено наложнице самого Патриарха. Насчёт же клеймения или иных способов порабощения воли и разума, тот тут всё просто и особой тайны нет, - демонстративно пожал плечами Луаваль. - Я очень заинтересован в том, чтобы мои дети родились максимально здоровыми и сильными. Для этого совершенно не лишней будет регулярная помощь Дарующей Жизнь. А она, как известно, не очень охотно даёт свои благословления, если будущая мать стала таковой не по своей воле. - Смотря как просить её об этом, - медленно проговорила Циадаль. - Услугами жриц Гайи из числа тёмных эльфиек я пользоваться не собираюсь, - усмехнулся Луаваль.       После чего, откинувшись на спинку стула, демонстративно сложил руки на груди и с нотками веселья в голосе спросил: - Итак, моё предложение ты услышала. Твоё слово?       Едва заметно дёрнув кончиками ушей, Циадаль посмотрела ему в глаза. Затем медленно, тщательно обдумывая каждое слово, спросила: - Вы сказали, что мои тонкие тела исцелят, если я соглашусь? - Сказал, - кивнул Луаваль. - Полностью. - Полностью, - вновь кивнул Луаваль. - Когда? Сколько времени займёт лечение и восстановление моего дара? - Если согласишься на мои условия, то ещё до вечера будешь полностью здорова и вновь сможешь творить плетения, - позволил себе слабую улыбку Луаваль, откровенно наслаждаясь реакцией тёмной эльфийки.       Та, услышав эти слова, уже весьма заметно дёрнулась, и не только кончиками ушей, не в силах скрыть удивления. Чуть сощурив красные глаза, она несколько секунд сидела неподвижно, затем очень медленно кивнула: - Если это действительно так... Если вы, почтенный Первый, готовы подтвердить эти слова на алтаре Хранителя Клятв и заверить их кровью... Я согласна на ваши условия...       Улыбка на лице тёмного эльфа стала чуть шире: - Ни секунды в этом не сомневался. Ну что же, тогда не будем терять времени!       С этими словами он достал из своей поясной сумки с явно увеличенным внутренним пространством белоснежный каменный шар на бронзовой подставке. Поставив его на стол перед вздрогнувшей Циадаль, следом он извлёк два листа такой же белоснежной бумаги, что были исписаны аккуратными строками на эльфийском. На то, чтобы обсудить все детали и всё проверить, у бывшей Старшей Четвёртого Разведывательного Отряда ушло почти два часа. При том, что наблюдавшей за ней Первый никак её не торопил. Разум тёмной эльфийки лихорадочно всё это время искал подвох в строках предложенного договора, но не находил его. А наполненный до краёв благодатью явно не последним жрецом Дамокара малый алтарь подтверждал отсутствие скрытых абзацев, исчезающих строк или иных подлянок, что используют при заключении подобных сделок.       Всё было, как и сказал Первый. В обмен на полное исцеление тонких тел, она соглашалась быть его наложницей до рождения ему четвёртого ребёнка, с полным содержанием (причём очень даже комфортным, что прописано было отдельно и подробно) и сохранением неприкосновенности разума. При условии "хорошего поведения" с её стороны, которое было расписано отдельно и очень подробно. То есть, если отбросить словесную шелуху, в обмен на её исцеление ей предлагалась золотая клетка. Учитывая её нынешнее состояние - полностью изувеченные тонкие тела, какие разве что магистр целебной магии смог бы восстановить, и то не быстро, сделка ещё очень даже неплохая. Слишком неплохая.       Циадаль не сомневалась, что пожелай Первый, и светлые сородичи отдали бы её ему и просто так, без лечения, а потому упорно искала подвох в предложенных условиях и не находила его. Искала истинную причину, по которой её не заклеймили или не использовали иную Школу Магии Разума, ни на миг не веря в оправдания про милость Дарующей Жизнь. Уж ей-то известно, что если правильно попросить её, то она полностью безвольной рабыне с набело отмытым разумом поможет ребёнка выносить. Но опять же не находила таковой. Нет, наверняка есть способы, как обмануть даже столь напитанный благодатью малый алтарь Хранителя Клятв, но... Но она очень сильно сомневалась, что ради одной Охотницы, да ещё и с напрочь изувеченным даром, из-за чего она теперь даже вступительное Испытание не прошла бы, кто-нибудь стал бы так сильно заморачиваться. Да ещё и, как выяснилось, сам Первый в Городе, про которого в Реан на Кхаране давно уже ходили лишь слухи...       Поэтому, перечитав в четвёртый раз строки договора, одновременно держа руку на малом алтаре Дамокара, Циадаль решилась окончательно. Нет, так-то она решилась уже давно, как только Первый подтвердил своё обещание исцелить её. Иного выбора у неё по сути и не было, с изувеченным даром её дальнейшая судьба была бы куда более мрачной. Просто до последнего оттягивала момент финального принятия решения, подспудно ожидая какой-то подлости, подвоха или иной гадости. Потому что в подобную щедрость... Верилось с очень большим трудом.       И потому, когда оба листа с договорами были подписаны кровью и заверены волей Хранителя Клятв, её сердце пропустило удар. А то и два. Выдохнув, Циадаль откинулась на спинку стула, глядя на свой лист с договором, чей текст теперь надёжно отпечатался волей Дамокара в её разуме. Подняв глаза на довольно улыбающегося Первого, убравшего свой экземпляр в поясную сумку, она спросила: - Итак, где и как будет проходить моё лечение, почтенный Первый? - Сразу к делу? Это мне нравится. Ну, как - это секрет, моя милая. Касательно же того, где... Прямо здесь. И сейчас.       С этими словами, с крайне довольной улыбкой, глядя на напрягшуюся Циадаль, Луаваль демонстративно щёлкнул пальцами. В тот же миг ничего не понимавшая тёмная эльфийка распахнула рот, а глаза её вылезли из орбит. Потому что по всему её телу прокатилась волна обжигающего жара. Циадаль выгнулась дугой, и если бы не сведённые судорогой лёгкие, из которых выдавило, казалось, весь воздух, она бы в голос завопила. Но продлилось это чувство всего мгновение, затем тёмная эльфийка обмякла на своём стуле, тяжело дыша и не понимая, что вообще произошло. А потом на неё накатило. Накатило ощущение. Ощущение вернувшегося дара! Ощущение вновь текущей по её жилам магии, которую буквально выкачали из неё на жертвенном алтаре в трижды проклятом хранилище бородатых недомерков. Хватая ртом воздух, Циадаль подняла перед собой дрожащие ладони. Простейшее плетение она сформировала криво и вообще чёрт знает как, увидев подобное, её наставница точно прописала бы ей розог. Плевать, главное, что её ладони озарились слабым светом! Магия вернулась! Её магия вернулась к ней! - ...и с этого момента обращайся ко мне Господин, моя милая.       Раздавшийся со спины голос Луаваля, непонятно когда успевшего обойти её со спины, едва не заставил Циадаль подпрыгнуть на месте. А спустя миг она ощутила, как вокруг шеи захлестнулся тонкий ошейник из мягкой кожи, сомкнувшийся с тихим щелчком. И одновременно ожили вложенные в него плетения. Очень хорошо знакомые ей плетения, гарантирующие послушание даже со стороны самых строптивых рабов. Одновременно она ощутила, как по телу прокатилась волна холода от вступивших в действие клятв, заверенных силой Дамокара. А ещё спустя миг руки её нового хозяина легли ей на плечи, а после скользнули вниз и задрали верхнюю часть одеяний до подбородка. Переместившись на обнажившуюся грудь Циадаль, они принялись деловито её ощупывать. - Ну что же, посмотрим, что мне досталось... Хм, неплохо, но размер нужно будет увеличить. Да и наряд сменить на более откровенный, как и подобает наложнице...       Стоявшая за дверью Диантрель, только что применившая дарованную Скрижалью силу для исцеления тонких тел тёмной соплеменницы, молча закатила глаза и поспешила по своим делам. Потому как находиться в Подземье после обретения новых сил для неё было физически неприятно. Хотелось как можно скорее вернуться на поверхность, к свежему воздуху и чистому небу. Желание это было настолько сильным, что она не стала сдерживаться, и едва покинув одно из помещений Корпуса Подземной Стражи, взмыла в воздух, устремляясь в сторону выхода на поверхность.

***

      Королевский Дворец Леса. Личные покои Иардаля.

      Несмотря на поздний час, венценосный командующий Лесной Стражей не спал. Сидя за широким столом в рабочем кабинете своих личных покоев, он скользил глазами по разложенной перед ним карте Леса и окружающих его территорий. Очень подробной карте, на которой было отмечено много такого, чего не допущенным к секретам Лесной Стражи знать не полагалось. И которая, благодаря сложным зачарованиям, была частично объёмной, проецируя над своей поверхностью рельеф местности. Чуть в стороне от карты на столе лежало несколько развёрнутых свитков с докладами от командиров Подземного, Морского, Разведывательного и, собственного Лесного корпуса Стражи. То и дело сверяясь с ними, Король Леса периодически делал рядом с пометками на карте, что обозначали укрепления и расквартированные в них отряды эльфийских воинов, новые приписки, используя специальное зачарованное перо. Или рядом с другими пометками, которыми были отмечены поселения и укрепления окружавших Лес представителей младших рас. Больше всего таких пометок, отмеченных тревожно-красными комментариями, было на территории Великой Степи. Извечном источнике зелёной угрозы, бывшей его постоянной головной болью уже не одно и не два столетия.       А с недавних пор у него добавилась ещё одна головная боль. Личная и совершенно неожиданная. Оторвав взгляд от карты и докладов подчинённых, Король Леса бросил полный холода взгляд на небольшую стопку писем, аккуратно сложенную на краю стола. Писем, которые ему очень хотелось отправить прямиком в камин. Или спалить прямо на столе, развеяв пепел по ветру. Если бы от этого был хоть какой-то толк, он бы так и поступил. Но увы, уничтожение самих писем его новую проблему никак не решит. И что самое отвратительное, их невозможно было просто оставить без ответа или проигнорировать, учитывая, кто написал их. Что ещё больше раздражало...       Мрачные мысли Иардаля были прерваны коротким стуком в дверь. Бросив на неё недоумённый взгляд, он понял, что по привычке запер её и активировал защиту. Щелчком пальцев Иардаль отпер замки и погасил плетения. Спустя миг, аккуратно открыв дверь кабинета внутрь зашла Старшая Чародейка, одетая в один лишь бело-зелёный халат из тонкой шелковистой ткани, расшитый узорами лиственной тематики, и уже готовая ко сну. Подойдя к Иардалю, вновь начавшему скользить глазами по карте Леса и прилегающих к нему территорий, она замерла рядом с ним. Пробежав глазами по многочисленным пометкам, Мираэль сочувственно спросила: - Снова какие-то проблемы на восточной границе?       Не переставая разглядывать карту, Иардаль левой рукой обнял любовницу за талию и тихим голосом произнёс, покачав головой: - Нет, там пока что всё относительно спокойно... Как и на других границах.       Чуть нахмурив брови, Мираэль спросила: - Тогда в чём проблема?       Ответом ей был тяжёлый вздох. Бросив взгляд на стопку писем, Старшая Чародейка сочувственно спросила: - Всё настолько плохо?       Отложив зачарованное перо в сторону, Иардаль откинулся на спинку своего кресла и усадил свою любовницу себе на колени. Покрепче обняв её за талию, он произнёс отстранённым голосом: - Мои ближайшие соратники. Мои знакомые. Все! Все, кто меня окружает, но не ведает об истинной природе нашего "Гостя" так или иначе успели с разной степенью настойчивости поинтересоваться: кто? Кто же та выдающаяся смертная женщина, что смогла меня настолько заинтересовать, что я решил не просто разделить с ней ложе, но и зачать ребёнка. И, разумеется, про него тоже спрашивали. После происшествия в Эльфийском Заливе буквально за пару дней всем стал очень интересен мой "бастард". Даже наши с Сивилой дети успели задать мне вопросы касательно их нового "сводного брата", хотя и проявили должный такт.       Прижавшись поближе к Иардалю и устроившись у него на коленях поудобнее, Мираэль сочувственно его обняла, а тот продолжил: - И просто отмолчаться, учитывая, кто меня спрашивает, не выйдет. Что-то мне отвечать придётся. Видит Первое Древо, не думал, что когда-нибудь скажу подобное, но прямо сейчас я был бы рад, если бы в Великой Степи образовалась очередная Великая Орда. Ну или хотя бы претендующая на звание Великой, дабы можно было в своём уделе скрыться от всего этого... - Ну не преувеличивай, не думаю, что всё настолько плохо...       Ответом ей был очередной тяжёлый вздох, под который ладонь Иардаля переползла с талии Старшей Чародейки на то, что находилось чуть пониже спины. - Ты слишком погружена в дела магии и плохо себе представляешь, сколь назойливыми и дотошными могут быть окружающие, когда дело касается столь интимной темы. Особенно близкие родственники. Особенно со стороны моей супруги... - Градиана? - сочувственно спросила Мираэль.       Мрачно кивнув в ответ, не переставая оглаживать любовницу пониже спины, благо что там было что погладить, Иардаль тихо процедил: - Как мне сообщили наши общие знакомые, она уже организовала натуральные поиски той "явно выдающейся" смертной волшебницы, что смогла обратить на себя моё внимание. И успела составить список потенциальных кандидаток, которых уже собирается начать проверять...       Тихо прыснув, Старшая Чародейка повела плечами так, чтобы распахнуть пошире халат, под которым у неё ничего не было. - Неужели тебя настолько раздражает эта ситуация?       В ответ Иардаль одним изящным движением развернул и уложил Мираэль спиной себе на колени. Положив ладонь на живот Старшей Чародейки, он скользнул ею вверх и ласково сжал не прикрытую более халатом грудь. Наклонившись над довольно замурлыкавшей любовницей, Король Леса многозначительно произнёс, глядя ей в глаза: - Ты прекрасно знаешь, что меня интересует лишь одна волшебница, и она отнюдь не смертная...       Ответом ему был довольный смех, прерванный страстным поцелуем. Насладившись губками и язычком своей любовницы, Иардаль одним движением поднялся на ноги, подхватил её на руки и направился в сторону спальни. В конце концов, отвлечься от внезапно свалившихся на голову "семейных" проблем можно было не только погружаясь в свой удел. Уже в дверях кабинета он щелчком пальцев применил управляющий амулет в виде перстня. В тот же миг разложенная на столе карта и свитки с докладами свернулись, а после скатились в открывшийся ящик стола. Следом за ними туда сползли письма, и ящик сразу же закрылся, после чего активировалась защита кабинета. Ибо хоть защита его личных покоев и была выше всяких похвал, но оставлять на рабочем месте секретные документы не стоило...

***

      Белая Гавань, Эльфийская Часть города, гостевой дом.

      Проведя широкой ладонью по новенькому халату из отличной светло-синей ткани, Гуур'Аар не смог сдержать скупой улыбки. Добрая вещь и сшита умело, носить такую - одно удовольствие. Только и нужно, что нашить обереги с амулетами да манками заговоренными, что хао звать помогают. Но это ещё успеется, сейчас у него есть дело поважнее.       Вечномолодые, к чести их, не обманули и слово своё сдержали. Пусть опосля того, как Гуур'Аар и близкие его спаслись с коней морских от Властвующего в Глубине, не видел он более спутников невольных своих, соплеменники их позаботились о степняках. Приютили в граде своём, обиходили, даже помогли кошмары гласом Глубинного насланные отогнать, от которых особенно дети малые мучались первые ночи страшно. Да и самому Гуур'Аару, что уж кривить душой, тяжко было. Ужасы на дно морское тянущие и разум отравляющие коварны были, от таких не всякий хао, что сны бережёт, сможет защитить. Так что помощь чароплётов вечномолодых, что помогали кошмары изгнать, была очень кстати, особенно в первые дни. Потом уже, за что им тоже старый шаман был искренне благодарен, вечномолодые добыли ему травушек особых, да косточек и перышек птичек непростых. С такими дарами сумел он дозваться до хао нужного, что мог с этой бедой помочь, и договорился с ним, дабы остатки кошмаров Глубинного он из снов вытравил окончательно.       А опосля того, как Гуур'Аар и его близкие оправились полностью от всех бед пережитых и встали на ноги твёрдо, вечномолодые не поскупились и за помощь шамана старого отдарились с лихвой. Отплатили за все те беды и горе, что принесли его малому племени их сородичи, явившиеся незваными к погибшему стойбищу той ночью страшной. Кою он, как и ужасы за ней последовавшие, теперь будет до конца дней своих поминать, и ещё внукам и правнукам рассказывать про неё будет.       Каждому из степняков по два полных сбора одежд подарили, и не абы каких, а новых и из доброй ткани умелыми мастерами сшитых. В таких даже несподручно каждый день ходить, разве что на праздник какой надеть. Три телеги добротные, из древа хорошего и зачарованного крепко, что вместить могут много пожитков и что не развалятся на ухабах степных. В каждую из телег тех по шатру положили, пусть и не по-степному сделанных, но тоже добрых, из ткани хорошей и зачарованной так, что ни холод, ни зной, ни ливень проливной ей не страшен. Сам Гуур'Аар бы лучше не заговорил. Мелочи всякой в хозяйстве нужной, навроде посуды и инструмента какого, тоже по сундуку полному в каждую телегу положили. Ну и снеди разной полных коробов, на свежести поддержание зачарованных, не один десяток погрузили в каждую из телег. Но главное - это кони!       Коней вечномолодые подарили им целый табун взамен тому, что погиб той ночью роковой. И не просто подарили, а отвели Гуур'Аара и его родных на конюшни свои и позволили им самим отобрать, какие по нраву придутся. Да, что ни говори про вечномолодых, а кони у них были добрые! Пусть не степной породы, но тоже добрые! Все красавцы как на подбор, здоровые, шкуры лоснящиеся! Худых лошадей на той конюшне не было вообще, не держали таких у себя вечномолодые. Почти целый день на то потратили, выбирая себе коней да лошадей. Ну и упряжи со сбруями ладные к ним тоже вечномолодые подарили, так что хоть сразу можно было в путь трогаться, на родные места возвращаться.       Он бы и двинулся, да Гуур'Аара вечномолодые благодетели вежливо, но настойчиво попросили ещё на несколько дней задержаться. Ради дела одного, что, по словам их, и ему с близкими на пользу изрядную пойти должно было. Старый шаман возражать не стал, благо что спешить, коли так подумать, им действительно было некуда. Да и перед дорогой не такой уж и близкой стоило камлание провести, да не одно. Так как многих хао из свиты своей прежней, что племя его берегли, за дни прошедшие он лишился. Замену им найти - то дело не быстрое, подношения нужно собрать, зов как подобает обратить.       Вечномолодые против того не возражали, но лишь вежливо попросили шамана старого, чтобы камлал он в пределах их града хао не сильно могучих да опасных. А коли надобно ему такое, то они готовы за пределы града его отвести, и если что помощь какую надо оказать. Но Гуур'Аар никого действительно опасного звать не собирался, чай не совсем глупец. Благодарность благодарностью, но не гоже чужим знать, с кем из хао серьёзных и как он договорился. А вот хао малых и средней руки, в пути да в бою полезных, почему бы и не призвать заранее, да не договориться с ними. Благо, что нужное всё для такого камлания ему предоставили без вопросов и платы, от костей и перьев птичьих до раковин и жемчужин речных. А близкие его, пока он занят камланиями был, успели ещё пару лишних дней отдохнуть да град вечномолодых оценить. И на торжище его побывали, где прикупили мелочи разной да диковинной.       И вот сегодня утром в дом гостевой, куда поселили Гуур'Аара и его близких, пришли вечномолодые, обсудить с ним дело предстоящее. И уяснив, в чём суть его, пожилой шаман не смог сдержать улыбки довольной. Одевшись в отличный новый халат, подаренный вечномолодыми, взяв свой Арахан-Таал, а также найденный в проклятом хранилище люда подгорного добротный кинжал, он вместе с ними отправился в путь. Благо что был он не долог - вечномолодые отвели его в свой дворец белокаменный, что находился недалеко от гостевого дома, в одну из палат отдельных, от взглядов и ушей чужих надёжно огороженных. Там они ещё раз с ним дело предстоящее как следует оговорили, после чего привели в палату троицу гномов.       С одного взгляда на них видно было, что не из простого подгорного люда они - бороды у всех до пуза, густые да ухоженные, и зачёсаны хитро, а не абы как. Одёжки на всех из тканей дорогих, да ещё и все золотом расшитые. А у старшего из троицы, что уже седой был изрядно, на груди цепь золотая висела, да чуть ли не на каждом пальце по перстню золотому с камнем самоцветным. И были то не просто украшения, а амулеты добротные, умелым чароплётом сделанные, волшбой мощной напитанные, что жизнь бородача берегли. Сразу видно - если сам не из ханов подгорных, то из ближников такового, да не последнего.       Зайдя внутрь, троица бородачей коротко поприветствовала вечномолодых и с удивлением посмотрела на Гуур'Аара. Когда они заняли свои места за столом, старший из них мощным басом спросил: с какой целью пригласили их на встречу эту, и кто сей заклинатель духов? На что старый шаман, которому слова подгорных обитателей перевёл заранее призванный хао, с довольным лицом медленно положил на стол суму зачарованную, что заранее ему передали вечномолодые. Открыв её, он достал кристалл волшебный, что из проклятого хранилища люда подгорного забрали, и положил его перед собой. Причём так, чтобы троим гномам видна была одна из граней кристалла, где, если приглядеться, можно было различить аккуратно выгравированный знак мастера-гранильщика. Вся троица бородачей при виде этого кристалла с изумлением и непониманием уставилась на него, вскинув густые брови. А потом старший из троицы опознал знак на кристалле, и сразу аж лицом потемнел. Нахмурившись, он перевёл ставший резко недобрым взгляд на Гуур'Аара и стоявших по бокам от него вечномолодых и потяжелевшим голосом пробасил: - Что это значит?       Один из сопровождавших Гуур'Аара вечномолодых, чуть склонив голову, предельно вежливо и учтиво ответил: - Как вам хорошо известно, достопочтенный Ходрин, Лес свято чтит данное народу Подгорья слово и взятые на себя клятвы. И согласно им, Лес никоим образом не претендует и не посягает ни на какие сокровища из хранилища Кардарота, куда, как вам отлично известно, не так давно волею Судьбы попали наши сородичи. Но волею всё той же Судьбы в то злосчастное место попали не только наши сородичи. И вот почтенный Гуур'Аар, что вместе со своей роднёй тоже оказался в хранилище Кардарота, к Лесу никакого отношения не имеет и под сенью его не ходит. И никаких обязательств перед Подгорьем на себя он не брал и никаких клятв касательно сокровищ, что находились в хранилище, не давал.       На лица бородачей, по мере речи вечномолодого становившихся всё более мрачными, смотреть было одно удовольствие, и старый шаман всеми силами сдерживался, чтобы не улыбнуться, сверкая клыками. Старший из них аж весь побагровел от злости и разве что бороду не начал грызть. Спутники его были более сдержаны, но и у них лица изрядно потемнели. Гуур'Аар их взгляды выдержал спокойно, позволив себе в итоге лишь самую слабую улыбку, буквально самыми уголками губ. Протянув руку, он взял со стола кристалл, стоивший не меньше большого табуна коней, причём коней добрых, что для воинов годятся, а не кляч каких полудохлых, и приподнял его, словно взвешивая. - Добрая вещь, и волшбе зело полезная, умелый мастер её сотворил, - пробасил пожилой орк, - Но мне и одной такой хватит, ну может двух, чтобы родных своих оградить от бед всяческих, да хао могучему в качестве залога и дара преподнести. А почти два десятка таких кристаллов - столько мне без надобности, от такого богатства больше бед будет, чем пользы. Как прослышат о таком соседи, так не отбиться будет от желающих наложить на них лапы загребущие. Я бы их продал, да вот беда, покупателей на такой товар найти не просто, чай, не жеребец-трёхлеток. А благодетели мои, - кивком головы Гуур'Аар указал на стоявших по бокам от него вечномолодых, - ни в какую не хотят их брать. Говорят, что не можно им на эти сокровища посягать, клятву давали. Ну я и спросил их, а может, знают они кого-то ещё, кому потребны будут эти кристаллы и кто сможет цену за них добрую дать?       Под конец его речи вся троица гномов была примерно одного цвета - тёмно-багрового. Казалось, ещё чуть-чуть, и у них бороды начнут дымиться. Бросив очень тяжёлые взгляды на окружавших Гуур'Аара вечномолодых, они повернулись к старому шаману и старший из троицы бородачей медленно, словно рубя каждое слово, процедил: - И сколько же ты хочешь за наши кристаллы, говорящий с духами?       Улыбка на зелёном лице пожилого орка стала чуть шире...

***

Королевский Дворец Леса, личные покои Сивилы.

      Несмотря на то, что она не вставала из-за рабочего стола с самого рассвета, количество дел и документов, лежащих перед ней и требующих её внимания, как будто бы не уменьшалось. Нет, на самом деле их стало меньше, причём ощутимо - как-никак солнце за окном уже начало клониться к закату. Просто этих самых дел у Сивилы после недавних событий, наделавших слишком много шуму в Эльфийском Заливе и далеко за его пределами, стало многовато даже по её меркам. И видит Первое Древо, те из них, что были связаны с новым вариантом легенды "Гостя", беспокоили её меньше всего.       Нет, что дорогая тётушка и её окружение, что иные её знакомые, не знавшие истинной сути "Гостя", да даже её дети - многие, кто входил в круг общения королевы Леса, уже так или иначе поинтересовались объявившемся у её мужа очередным внебрачным сыном. Кто-то с целью уколоть Сивилу, памятуя о тех давно прошедших столетиях, когда она ещё ревновала супруга. Кто-то с целью узнать, с кем же на самом деле Иардаль закрутил интрижку, причём весьма серьёзную, раз дело дошло до зачатия ребёнка. Выходит, слухи про его связь со Старшей Чародейкой действительно слухи? А на самом-то деле...       Ох, если бы это были единственные проблемы, с которыми ей нужно было разбираться... Видит Первое Древо, она была бы бесконечно счастлива. Но к глубочайшему сожалению Сивилы, "семейные" проблемы были лишь малой частью её нынешних забот. За почти четыре тысячи лет своей жизни она крепко усвоила, что проблемы нужно решать не по мере поступления, а до их возникновения. Во всяком случае, очень желательно так делать. Нет, бывают ситуации, когда проблему ну никак нельзя было предвидеть. Например, как появление иномирца, наделённого Скрижалью, в так-то весьма закрытом мире, специально из-за этого свойства и выбранного в своё время её ветвью для переселения.       Но большинство проблем можно если не решить, то в значительной мере купировать их последствия, если заранее к ним подготовиться. И именно этим Сивила, и не только она, и занималась буквально сутки напролёт с момента возвращения "Гостя". Последствий от его неожиданного путешествия было очень много, но одним из главных, пожалуй, было то, что удалось подтвердить один крайне неприятный факт. Мастер жив. Спасибо Вестнице Солнцеликого, сумевшей каким-то образом поговорить с самим Ужасом Дияртэна, теперь это известно точно. Треклятый мозгомойщик не погиб в его пламени, не задохнулся в его дыму. И это очень-очень плохо.       У Сивилы, да и не только у неё, была робкая надежда, что главный источник её самых серьёзных проблем, за последние два века уж точно, всё-таки погиб. Шансы ведь на это были неплохие, и ведь насколько бы всё было проще в таком случае! Можно было бы относительно спокойно работать с "Гостем", обретая через него всё больше даров Скрижали и пуская их на усиление Леса. И там, глядишь, уже через пару десятилетий можно было бы всерьёз задуматься о возможностях если не начала новой попытки экспансии, то хотя бы частичного решения проблемы тех же Островов.       Эх, насколько было бы всё проще, если бы этот гадёныш действительно сгинул в Подземье... Но нет смысла сожалеть о неслучившемся, нужно работать с тем, что есть. И Сивила работала. И прямо сейчас её главной задачей, на пару с Верховным Эмиссаром, было составление и продумывание действий Леса на случай рассекречивания истинной природы "Гостя". Вернее будет даже сказать, не на случай, а на момент. Потому что раз Мастер жив, это лишь вопрос времени, когда он сделает ответный ход. Даже загадка, почему он не сделал этого до сих пор?       Над этим вопросом сейчас бьются Третий и его аналитики. Ведь с момента трагедии, которой закончилась совместная погоня за ним, прошло уже изрядное количество времени. За которое он имел возможность, избавившись от идущей по пятам за ним погони, окопаться в новом логове и сделать свой ход. Но почему-то он этого не сделал. Почему? Возможных причин было много, и над ними сейчас ломали голову лучшие аналитики Тайной Стражи, строя различные предположения. И одно из их предположений было весьма тревожным. Заключалось оно в том, что Мастер уже мог сделать свой ход, вступив в тайные сношения с кем-то из сильных мира сего, соблазнившихся теми возможностями, что дарует Скрижаль. И, быть может, уже поймав соблазнившихся на его предложения в свои сети.       Ибо видит Первое Древо, даже среди её народа встречаются те, кого обошла стороной воспетая в легендах эльфийская мудрость и дальновидность. А уж среди представителей смертных рас несть числа тем, кто ослеплённый алчностью, эгоизмом и жаждой лёгкой наживы пойдёт на любую глупость. Даже такую, как вступить в даже не в союз, а просто в отношения с мозгокрутом, что едва целого небожителя не подчинил своей воле вместе со всей его паствой.       Поэтому, Сивила работала от рассвета и до заката, с редкими перерывами на приём пищи, давно уже забыв, когда ей в последний раз удалось по-настоящему отдохнуть. Приходилось довольствоваться умелым язычком Фиореля во время коротких передышек, благо что её паж, уверенно двигавшийся к официальному получению статуса неофициального любовника, всегда был рядом. И точно так же работал от рассвета до заката, сняв с плеч Сивилы немалую часть хлопот, связанных с материальной стороной обеспечения "Гостя". С чем тоже, после недавних событий, добавилось проблем...       Теперь, когда все вокруг знают, что у её мужа, оказывается, появился, впервые за очень долгие столетия, новый сын-полукровка, внимание к "Гостю" выросло многократно. Оно и до этого имелось, всё-таки одарённый юноша-полуэльф, проживающий в Королевском Дворце на полном содержании и которого взяла в ученики одна из лучших наставниц Лесной Стражи, но при этом не имеющий официального родителя-покровителя - это гарантированный интерес, что ты ни делай. Но до поры до времени его удавалось купировать, максимально ограничивая общение "Гостя" с окружающими и строго контролируя имеющиеся контакты. Теперь же это стало невозможным.       Слишком много во Дворце тех, кто не знает истинной сути "Гостя", но имеет теперь желание познакомиться с "внебрачным сыном" Иардаля и кому просто так этого не запретишь. Поэтому пришлось принять не самое простое решение о переезде "Гостя" в новый дом. Отдельный дом, расположенный в одной из Заповедных Рощ, куда простым обывателям ход закрыт. Благо что в рамки его новой легенды как внебрачного сына Иардаля, которого тот максимально не желает афишировать, подобный переезд вполне укладывался. И надо отдать должное её супругу, он великолепно отыгрывал выпавшую на его плечи роль. Хотя, насколько Сивила знала своего мужа, тот и не играл вовсе, а просто действительно вёл себя так, как если бы у него обнаружился сын-полукровка, которого он до этого старательно скрывал.       И всем было хорошо решение спрятать "Гостя" подальше от любопытных глаз и под защиту непроходимых чащоб Леса, если бы не одна проблема. Теперь уже буквальная необходимость его дальнейшего развития и обретения новых даров Скрижали. Потенциал, даруемый ею, теперь уже всем причастным стал более чем очевиден. Получившая недавно официальный патент магистра Диантрель лучшее тому подтверждение. Как и обретённый через неё новый саженец Древа Жизни, что уже посажен и отлично прижился. Правда, столь резкое возвышение Диантрель как в плане личной силы, так и мастерства в делах магических - это отдельная головная боль. Ведь это надо как-то объяснять окружающим коллегам-волшебникам. Но, к счастью, эта конкретная проблема забота не Сивилы, а Мираэль.       И глядя на это возвышение, аналитики Третьего делали неутешительные выводы. Всё тот же трижды проклятый Мастер тоже будет стремительно набирать силу. Вполне может быть, что он прямо сейчас обретает и осваивает всё новые и новые дары своей Скрижали, одновременно готовясь нанести ответный удар. Очень может быть, что совместно с новыми марионетками, польстившимися на предложение получить часть украденной им силы и наивно считающими себя его партнёрами. И противопоставить этому в долгосрочной перспективе Лес мог только одно. "Гостя". Эх, если бы удалось тогда настичь Мастера... Если бы удалось уничтожить его совместными усилиями... Как много "если бы"...       А ведь есть ещё возможность наличия и третьего обладателя Скрижали, о чём не забывает напоминать Первый. При мысли о том, что где-то может находиться ещё один потенциальный источник проблем, сравнимый с Мастером, Сивиле становилось ещё более грустно. Но жалеть себя и свою нелёгкую судьбу толку нет никакого. От этого нараставшие как снежный ком в последнее время проблемы не решатся. Их можно решить только упорным и методичным трудом. По крайней мере, Сивила очень надеялась, что её личный, а также совместный труд остальных руководителей Леса не напрасен. Поэтому, закончив писать весьма длинный и подробный анализ касательно возможной позиции нескольких Вольных Городов в случае раскрытия истинной личности "Гостя", она аккуратно поставила на него свои подпись с печатью и взяла одно из нескольких десятков писем, требующих её внимания.       Это оказалось послание от Туриэль. Проверив письмо при помощи встроенного в стол комплекса амулетов, призванных распознать следы алхимии или магии, и убедившись в отсутствии таковых, за исключение оберегающих сохранность письма печатей, Сивила аккуратно вскрыла его и пробежалась по нему глазами. Письмо было написано, само собой, на эльфийском, безупречно-ровными строчками, каллиграфическим почерком. И было оно, по содержанию своему, абсолютно пустым. Просто давняя знакомая и подруга королевы пишет ей о текущих делах в Морграфе. Ничего особенного. На первый взгляд. Пробежавшись по тексту опытным взглядом, Сивила без труда нашла ключевые слова, скрывавшиеся в строках письма.       Из этих ключевых слов сложилось ещё одно послание. Но уже послание не Туриэль, давней подруги и знакомой королевы, а агентессы Тайной Стражи Туриэль. Впрочем, послание это также было лишено на первый взгляд какого-либо смысла, представляя из себя набор бессмысленных фраз. Не зная истинных значений, скрывающихся за ними, смысла его невозможно было понять. Сивила этот и многие другие шифры, по долгу своей службы знала наизусть, и потому без труда прочла истинный смысл зашифрованного послания. Которое, впрочем, тоже оказалось относительно рутинным. Даже странно, что Туриэль отправила его ей именно таким образом, можно было и через расквартированных в Морграфе агентов Тайной Стражи отчитаться.       Писала давняя подруга Сивилы о том, что помощь со стороны Мистраэль оказалась как нельзя кстати, и что если не считать досадной потери завербованной марионетки в Дантмарке, в остальном у неё всё идёт очень даже хорошо. Лояльность Аугуста максимальна, он крайне благодарен за помощь в восстановлении города после налёта островитян. Антиэльфийская партия при его дворе, что понесла в ходе того же налёта трагичные потери, во многом так от них и не оправилась. А вот обеспечившая эти потери Мистраэль, наоборот, очень успешно и прочно обосновалась при этом самом дворе. Или, если быть точнее, в спальне Кристиана. Вернее, у него на лице.       Дочитав до этого момента, Сивила невольно закатила глаза. Можно было обойтись и без таких интимных подробностей. Но с другой стороны, это очень даже хорошо, что Мистраэль так крепко привязала к себе сынишку Туриэль, причём без какой-либо любовной магии или приворотной алхимии. Рано или поздно он станет следующим герцогом де Монт Рос, и чем прочнее к тому моменту будет влияние Леса на него и чем выше будет его лояльность, тем лучше. Главное, чтобы его страсть к Мистраэль не угасла, учитывая то, что детей он от неё получить не сможет. Ну, если только не получит возможность отлизать самой воплотившейся Дарующей Жизнь, усмехнулась про себя Сивила, продолжая читать истинное послание.       При этом, по словам Туриэль, придворные герцога местом Мистраэль оказались в полной мере удовлетворены, посчитав, что Аугуст нанял в Лесу для своего сына очень дорогую и статусную шлюху. От выбора столь откровенно-вульгарного слова со стороны подруги Сивила мысленно скривилась, но, прочитав дальнейшие строки, вынужденно признала его относительную уместность. Выбранная агентессами стратегия оказалась неожиданно эффективной и успешной. Мистраэль при дворе герцога все действительно теперь воспринимали именно в таком не самом почётном статусе. Что, может быть, было для неё лично и не слишком приятным, но зато позволяло ей весьма эффективно делать своё дело, имея самый минимум проблем как с остатками антиэльфийской партии, так и с официальной женой Кристиана.       С последней Мистраэль вообще удалось очень удачно найти общей язык, и со стороны будущей герцогини де Монт Рос не было никаких проблем. Да и насчёт разговоров про возможное "засилье эльфов" в замке Аугуста можно не переживать, что тоже идёт только на пользу Лесу. Дочитав истинный доклад Туриэль, на взгляд Сивилы излишне подробный в части постельных дел её сына и Мистраэль, королева намётанным взглядом вычленила уже в нём ряд ключевых слов. На то, чтобы сложить из них уже третий слой послания ушло чуть больше времени, видно было, что подруга постаралась, шифруя его.       Зато после того, как шифр раскрылся, стало понятно, почему Туриэль отправила именно письмо, а не простое послание-доклад через тайный связной амулет или соратников из Тайной Стражи. Третья часть послания была куда короче предыдущих, адресована лично Сивиле и предельно проста. Давняя подруга очень прозрачно напоминала ей о данном обещании найти ей официального мужа из числа родственников Сивилы после завершения текущего задания. Иначе она очень расстроится и одним отлизыванием королева не отделается. И даже двумя. Издав тяжёлый вздох, Сивила отложила письмо, откинулась на спинку кресла и закатила глаза, обречённо уставившись в потолок рабочего кабинета. Во имя Первого Древа, ну словно не опытная агентесса, а двухсотлетняя девчонка, у которой только одно на уме.       С другой стороны, её можно понять, одно дело согласиться на пусть и не самое рутинное, но всё же короткое медовое задание, и совсем другое увязнуть в этом медке почти по самые сиськи. Итогом чего стала максимальная лояльность Аугуста Лесу и рождение у Туриэль аж троих детей-полукровок от него. Ох, и ведь придётся решать этот вопрос... Кого бы подложить под бедняжку Тури, которой муженёк-человек заделал троих детишек из пяти возможных... Прикрыв глаза, Сивила мысленно перебрала свободных родственников мужского пола, безуспешно пытаясь хотя бы потенциально нащупать кого-то, на ком можно было оженить давнюю подругу, что не покладая рук, ног и других частей тела столько лет трудилась на благо Леса.       Мда... Добровольно вряд ли кто-то согласиться, хоть разыгрывай интригу как с Гильраэном, которого её милые девочки-служанки продолжают регулярно и старательно выжимать досуха, подпитывая благословления Гайи. Ещё ведь и с ними вопрос нужно будет решать, вернее, с их детишками-полукровками... Поджав губы, Сивила с ноткой глухого раздражения подумала, что порой создаётся ощущение, что все вокруг только тем и занимаются, что трахаются. В то время как она ебётся, причём не в том смысле, в каком хотелось бы. Когда ей вообще в последний раз удалось устроить себе полноценный отдых в своём личном подземелье дворца? Кажется, ещё до той операции по отлову шайки авантюристов, решивших попытать счастья в отлове вечномолодого товара, что вылилась в выход на след Мастера...       От осознания того, как давно это было, на мгновение Сивиле захотелось бросить все насущные дела и устроить-таки себе выходной день, полный чистого, даже чистейшего удовольствия, лишённого каких-либо обязательств, вот вообще любых. Просто секс. Казалось бы, это так просто - с кем-то потрахаться. Но не когда ты одна из верховных руководительниц Леса, и все, буквально все, вот все, кто готовы разделить с тобой ложе даже на любых, самых извращённых и унизительных ролях, обязательно что-то от этого хотят взамен. Или только рассчитывают это что-то получить. И только специально выращенным милым зелёным малышам ничего от неё не нужно, кроме удовольствия...       Печально вздохнув, Сивила позволила себе минуту просидеть неподвижно в кресле, предавшись воспоминаниям о последнем разе, когда ей удалось развлечься как следует в своём личном подземелье. Как же это было давно... И как же хорошо... Почувствовав нарастающее возбуждение, она открыла глаза и бросила быстрый взгляд на настенные часы. Потом на лежащие на столе документы и письма. Издала очередной печальный вздох, но всё же активировала связной амулет. Через десяток ударов сердца в её кабинет зашёл Фиорель, аккуратно закрыв за собой дверь. Ещё через два десятка ударов сердца он стоял на коленях под столом Сивилы, задрав подол платья королевы, закинув её ноги себе на плечи и старательно работая языком между них.       Откинувшаяся в кресле королева, наслаждаясь умелым отлизыванием своего пажа, одной рукой ласкала высвобожденную грудь, второй рукой зарывшись ему в волосы. Но в сознании, которое всё сильнее поглощало удовольствие, мелькнула тоскливая мысль, что ведь и Фиорелю тоже что-то от неё нужно, на что-то он рассчитывает. И только её малышам ничего от неё не нужно, кроме её тела...

***

Где-то...

      Гильдия Вестников, несмотря на своё название, к посланникам и проводникам воли небожителей не имела никакого отношения. А вот непосредственно к посланиям и вестям - самое что ни на есть прямое. И если в плане боевой мощи той же Гильдии Авантюристов или иным гильдиям магов она уступала порой в разы, то вот в плане влиятельности... Тут уже можно было поспорить. Её отделения и филиалы в том или ином виде имелись буквально в каждом Вольном Городе Конфедерации, на Островах, в Халифате, в Теократии, в городах чернокожих обитателей дальнего юга, в городах ящеров, в Восходной Империи, в Самоцветных городах за Южными Морями, в Лесу - одним словом, в любом действительно крупном городе так или иначе можно было отыскать представителей этой гильдии.       Потому что быстрый и надёжный обмен информацией был как воздух нужен всем хоть сколько-то значимым организациям или отдельным личностям. Да, у всех действительно серьёзных игроков обязательно были свои способы общения на большие расстояния. Но вот игроки поменьше не могли себе позволить связные амулеты высшего уровня или целые комплексы таковых, настроенные на десятки адресатов по всему миру, да ещё и защищённые от перехвата и подслушивания. Самые относительно распространённые связные амулеты были парными, настроенными друг на друга. Что означало необходимость иметь отдельную пару для каждого адресата. А если ты представитель не самого крупного и богатого Торгового Дома, но ведёшь дела не только в районе Срединного Моря, но и за его пределами? И партнёров, с которыми нужно поддерживать контакт, у тебя несколько десятков? И ты просто физически не можешь себе позволить, как эмиссары тех же эльфов, содержать сложнейшую сеть комплексов связных амулетов в самых разных частях света?       Вот тут-то и приходила на помощь Гильдия Вестников, за определённую плату предоставлявшая свои услуги всем желающим. Ну, практически всем желающим. Да, с оговорками, учитывая не самые простые отношения между некоторыми народами, но всё же. И понятное дело, что, учитывая специфику их основного занятия, очень часто филиалы этой гильдии или прямо соседствовали с храмами Хранителя Клятв, или имели у себя их святилища с дежурившими там жрецами, что давали вполне приемлемые гарантии сохранения тайны переписки. Ну и само собой, что не одной передачей посланий кормилась Гильдия Вестников.       Новости из разных уголков ойкумены во многом тоже распространялись именно через неё. Целый отдельный штат сотрудников этой гильдии занимался только тем, что собирал из разных филиалов информацию о различных событиях, формировал из неё подборки и дальше уже распространял эти подборки среди интересующихся. Какие бесплатно, какие за плату, а некоторые только за очень большую плату и далеко не всем. Приносили эти новости, вернее, их продажа, порой как бы не больше денег, чем отправка сообщений через связные амулеты в разные части света. И надо признать, что прошедший год выдался крайне богатым на весьма и весьма горячие новости. Столько работы у Гильдии Вестников не было уже очень давно. И, соответственно, доходов.       Самыми горячими новостями последних недель, потеснившими даже события в Ийастаре и последовавший за ними "Всеобщий Переполох", или, как его окрестили про себя сотрудники низшего и среднего звена Гильдии, "Полнейший Пиздец", были события из двух мест. Из Дантмарка, где случился натуральный прорыв обитателей Инферно, поставивший на уши не только весь Вольный Город, но и все сопредельные территории. Так как к угрозе со стороны демонических тварей все относились крайне серьёзно, и реагировали на любые её проявления предельно резко и нервно. И, произошедшие почти одновременно с ним, события в Белой Гавани и Эльфийском Заливе. Поначалу их разделяли, но почти сразу выяснилось, что они прямо связаны между собой.       И если с прорывом инфернальных тварей было очень много вопросов, но очень мало ответов, то вот с событиями в Эльфийском заливе... Оооо, там всё было гораздо интереснее в этом плане. Можно сказать, в разы больше информации. И какой! Такой сочный и горячий материал встречается ой как не часто! И сотрудники филиала Гильдии Вестников в Белой Гавани совершили натуральный трудовой подвиг по сбору и обработке этой информации. При этом чуть ли не за неделю полностью истратив годовой бюджет, отведённый на зарплаты (и взятки) осведомителям, и всё равно этого не хватило, пришлось ещё и взять в долг у разных кредиторов. И все эти траты окупились чуть ли не за пару дней, как только основные сводки новостей были сформированы и начали разлетаться по всем отделениям Гильдии Вестников!       В конце концов не каждый день, и даже не каждый год, да даже не каждое десятилетие в единственном открытом городе эльфов фанатики-убийцы из Тёмного Братства устраивают чудовищную по своим масштабам бойню. И ради чего? Вернее, как оказалось, ради кого!? Ради внебрачного сына самого Короля Леса, который был там инкогнито и которого они попытались похитить! И ведь это им почти удалось, но тот чудом спасся! Считай, буквально чудом, причём сразу двух небожителей, одна из которых чуть ли не лично явилась! О, за подробности такой истории очень многие были готовы заплатить очень многое. Особенно не за простые слухи, в духе одна старуха нашептала, а за подробный отчёт с приложенными копиями показаний свидетелей, очевидцев и даже некоторых непосредственных участников. И ведь ещё не каждому желающему такой отчёт ещё и продадут...       Последнюю фразу Демиан особенно подчеркнул, многозначительно посмотрев на своего собеседника. Тот большую часть разговора молчал и внимательно слушал не последнего сотрудника Гильдии Вестников, лишь изредка задавая короткие уточняющие вопросы. Так же молча он достал из-за пазухи пузатый кошелёк и положил его на стол перед Демианом. Затем ещё один из поясной сумки, такой же пузатый. Потом третий. Аккуратно развязав их по очереди, Демиан высыпал на стол целую гору серебряных монет разной чеканки. Флорены, орены, талеры, даже драки попадались. Быстро оценив общую сумму, он позволил сере широкую улыбку: - Как же приятно с тобой вести дела, Кварций... Вот, прошу!       Сдвинув в сторону серебро, тянувшее на небольшое, но всё же состояние, Демиан положил на стол перед собой несколько запечатанных тубусов, заполненных свитками. Его собеседник аккуратно взял один из них, вскрыл, достал первый свиток, развернул его и пробежался по нему глазами. Минуту он изучал написанное, затем, на миг оторвавшись от чтения, коротко спросил, указав на остальные: - Здесь вся информация? - Вся, какую нам удалось собрать на сегодняшний день. Вот здесь - полностью проверенная, за которую готов поручиться. Вот здесь и здесь собрали всё то, что выглядит заслуживающим доверия, но что гарантированно подтвердить не было возможности. Но вся информация получена нами исключительно из источников, что ранее уже заслужили достаточный кредит доверия. Никаких слухов базарных бабок, гарантирую!       Кварций молча кивнул, убрал свиток обратно в тубус, а сами тубусы в свою поясную сумку. После чего достал из-за пазухи ещё один кошелёк, поменьше первых трёх, и положил его перед Демианом. В ответ на вопросительный взгляд он коротко пояснил: - Небольшая благодарность за то, что сумел так быстро всё достать. - Для проверенных клиентов - всё, что угодно. За соответствующую плату. - Само собой.       Коротко кивнув, Кварций поднялся на ноги и покинул небольшое, но очень хорошо защищённое от подслушивания и подсматривания помещение, где происходила встреча. Когда дверь за ним закрылась, Демиан выждал несколько минут, неподвижно сидя за столом. И лишь когда по личному связному амулету от охранников пришло подтверждение, что гость покинул специально для таких целей купленный через подставные рожи дом без каких-либо происшествий, он позволил себе облегчённо выдохнуть. Сколько лет в этом деле, а к подобным встречам-переговорам так до конца и не привык. Всякий раз, даже когда встречаешься с казалось бы проверенными клиентами, всё равно сидишь как на иголках, ожидая, что в любой момент что-то пойдёт не так. Хотя, справедливости ради, Кварций далеко не самый худший из тех, кому Демиан продавал информацию.       Достался он ему в качестве клиента по наследству от предшественника. Как тот с ним познакомился Демиан не знал и, вот честное слово, вообще не желал знать. Как не последний работник в Гильдии Вестников, он как никто другой понимал, что лишняя информация это не только лишние печали, но и вполне себе смертельная угроза. Его вполне устраивало, что Кварций платил всегда хорошо, не торговался, вопросов лишних не задавал, никакой чернухой или теми новостями, за которые и прикопать могут без лишних вопросов, не интересовался, да и вообще проблем Демиану не создавал. И он платил ему взаимностью, никак не пытаясь узнать, на кого конкретно Кварций работает или кому служит. Ничего личного, только деловые отношения. Он информацию - ему деньги. Были бы все его клиенты такими - Демиан бы вообще горя не знал! Эх, мечты-мечты.       Ладно, пока есть время перед следующей встречей, нужно разобраться с деньгами, рассортировав их. Непосредственный начальник и покровитель Демиана предпочитал получать свою долю в эльфийских флоренах, и было бы очень хорошо, если бы их хватило, и не пришлось мучиться, высчитывая соотношение...       Покинувший же добротный частный дом через неприметный чёрный ход, выходивший в боковой переулок, называвшийся Кварцием сделал несколько шагов по нему, а затем его фигура словно растворилась в царившей там темноте. На улице была уже глубокая ночь, большинство людей и нелюдей давно спали. Но большинство - не значит все. Хоть с Демианом до этого не было никаких проблем, это не значит, что о его месте для внерабочих встреч никому неизвестно. И что никто не попытается, взяв его под наблюдение, отследить тех, кто приходит к торговцу информацией.       Во времена его предшественника пару раз подобное случалось. Один раз пришлось даже потрудиться, чтобы кое-кто излишне любопытный, не понявший крайне прозрачного намёка в виде пропавшей парочки шпиков, осознал свою ошибку. Вернее, осознал её уже его сменщик...       Но в этот раз проблем не оказалось. Вернее, парочка наблюдателей имелась, но они именно что наблюдали за домом, и когда Кварций его покинул, даже не попытались за ним проследить. Так что пусть живут. Тем более, учитывая его нынешние непростые обстоятельства, у него нет времени на лишние хлопоты...       До своего убежища он добрался без проблем, хоть и шёл окольными путями через далеко не самые безопасные места. Но укрытую самой темнотой фигуру никто из Лортановых Последышей даже не заметил. Проникнуть сначала внутрь дома, чьи обитатели даже не подозревали о регулярных визитах непрошенных гостей, а потом в подвал также не составило особого труда. Куда больше времени было потрачено на то, чтобы всё проверить и убедиться в отсутствии поблизости посторонних. Оказавшись же в подвале, Кварций, не оставив следов и не задев ни единой из хранившихся там вещей, успевших покрыться пылью, добрался до дальней стены. Лёгкое прикосновение к нужному месту нужным образом, и по части каменной кладки словно растекается лужа абсолютно-чёрных чернил, исходящих чёрным же дымком.       Портал-переход вёл в ещё один подвал, но уже соседнего дома, чьи обитатели в принципе не подозревали о наличии у себя подвала. Вернее, подвал в их доме был, и им пользовались. А вот о том, что у него есть второй этаж, куда не было прямого хода, вот об этом никто из нынешних жильцов дома не знал. Едва Кварций оказался в своём убежище, как лужа дымящихся чернил за его спиной моментально исчезла, не оставив практических никаких следов только что существовавшего портала-перехода. Подвальное же помещение озарилось светом пары магических светильников, превративших полную темноту во всего лишь полумрак.       В этом полумраке замерший у стены Кварций, одетый в неброские одежды обычного горожанина, разве что тёмного цвета, простоял несколько секунд, прислушиваясь к окружающей тишине. А также к откликам натуральной паутины сигнальных нитей и иных охранных плетений, надёжно укутывавших это подвальное помещение. И лишь убедившись, что за время его отсутствия никто здесь не побывал, он позволил себе устало выдохнуть. Подняв вверх обе руки, он несколько секунд словно пощипывал себя за лицо. А потом это самое лицо мужчины средних лет удивительно-неброской внешности буквально слезло с него, и в руках у того, кого Демиан знал под именем Кварция, оказалась кожаная маска. Маска, сделанная из человеческой кожи, срезанной с лица.       В тот же миг весь облик Кварция словно пошёл рябью, ещё через миг на его месте стояла явно женская фигура, одетая, впрочем, в те же неброские одежды рядового горожанина. С бледным, заметно уставшим и раздражённым, однако, вполне себе симпатичным лицом. Облегчённо вздохнув, избавившаяся от лица-маски, служившей основой для иллюзии, женщина аккуратно убрала её в специальный небольшой тубус, каких в поясной сумке у неё было несколько, и начала снимать с себя верхнюю одежду. Под ней обнаружилось одеяние из чёрной ткани, облегавшее женскую фигуру подобно перчатке и укрывавшее её от носков до горла и кончиков пальцев. Расстегнув его ворот, она с очередным облегчённым вздохом стащила с себя полоску ткани, которой была перемотана её не такая уж и маленькая грудь. Следом за ней женщина стащила с себя добротно сделанный парик, под которым обнаружились укрытые специальной шапочкой-сеткой тёмные прямые волосы до плеч, слипшиеся от пота.       Полностью избавившись от маскировки и аккуратно сложив её на отдельный столик, расположенный у стены в стороне от того места, где скрывался портал-переход, женщина направилась решительным шагом в соседнее подвальное помещение, напоминавшее типичный рабочий кабинет. Широкий письменный стол, заваленный бумагами и свитками, шкафы вдоль пары стен, заполненные ими же, а ещё книгами. Если взглянуть со стороны, то можно принять за рабочее место какого-нибудь чиновника-бюрократа. Единственное, что могло насторожить рядового обывателя и обязательно заставило бы бить тревогу любого знающего человека или нелюдя - это противоположная от входа стена. Стена, на которой чем-то чёрным в самом центре была нарисована раскрытая длань.       А по краям этой длани на стене висели свитки. Свитки со списками самых разных имён, написанных разными почерками и на разных языках. На одних свитках имён было больше, на других меньше. Но на каждом свитке внизу обязательно красовалась небольшая, но такая же чёрная длань, как та, что была нарисована на стене. И все свитки были сейчас перечёркнуты крест накрест, за исключением одного, самого длинного из всех. И в самом верху этого свитка над длинным списком имён красовалась пара слов, написанных на классическом конфедератском. Четвёртая Сестра.       Бросив по привычке короткий взгляд на список "выбранных" и "взятых" её рукой, она подошла к письменной столу и уселась за него. Отодвинув в сторону часть лежавших на нём бумаг, она разложила перед собой купленные у Демиана свитки и принялась их внимательно изучать один за другим в свете магического светильника. По мере чтения на бледном лице возникло подобие слабой улыбки. Торгаш из Гильдии Вестников не подвёл, информация действительно стоила уплаченных за неё денег и сама по себе. Но для неё она особенно ценна!       Потому что она знала, кого в действительности остроухие отчаянно и, надо отдать им должное, весьма неплохо пытаются спрятать за личиной внебрачного сына их короля. Она знала, кем в действительности является этот треклятый мальчишка, который на самом деле никакой не полуэльф. Этот гадёныш, одарённый той силой, что заставила всех сильных мира сего встать на уши и так и стоять них... Этот мерзавец, что оказался куда умнее и опаснее, чем она ожидала... Этот...       Прикусив губу, Четвёртая Сестра сама не заметила, как до боли сжала кулаки. У неё были неудачи. Очень мало, но случалось такое, что ей не удавалось "взять" "выбранного" или "отмеченного". И больше чем в половине случаев - не по её вине. Но провалов - провалов у неё ещё не случалось! А то, что произошло... Это было именно провалом, чудовищным провалом, катастрофой, цена которой оказалась практически непомерной! Лишь своим мастерством и кровью вчерашних братьев и сестёр она сумела купить себе второй шанс. Шанс исправить свою неудачу. "Взять" этого лживого и коварного выродка... И когда она до него доберётся... Когда он окажется в её власти... Проклятье, да чтоб тебя!!!       При мыслях о том, что она уже запланировала сделать с чёртовым мальчишкой, что сумел, несмотря на все её усилия и жертвы, ускользнуть от неё, вновь против воли напряглись и затвердели соски, а внизу живота стал разгораться огонь. Проклятье, проклятье, да чтоб тебя! Чуть ли не зарычав от бессильной злобы, она замерла на стуле, стараясь успокоиться и подавить силой воли вспыхнувшее возбуждение. Разумеется, безуспешно. Проклятье. Проклятье, проклятье, проклятье!!! Прикусив губу, не переставая осыпать всех и вся проклятьями, она расстегнула ворот верхней части своих одеяний, оголяя грудь, и сбросила нижнюю часть, оголившись по пояс. Закинув обе ноги на стол и широко их раздвинув, откинувшись на спинку стула, одной рукой та, кого в Темном Братстве знали как Четвёртую Сестру, принялась усердно ласкать свой бутон, то и дело проникая пальцами внутрь лона. Второй же рукой она принялась гладить и сжимать свою грудь.       Всё это непотребство началось после того треклятого случая, когда она думала, что лишится рассудка от удовольствия. Когда совершенно внезапно, занятая планированием того, как исправить свой провал, она ощутила, как по её нижним губам прошёлся чей-то язык. Сквозь всю её защиту, сквозь защиту убежища! Это было немыслимо, но это было именно так! А потом это повторилось и уже не прекращалось. Она пыталась защититься магией, использовать любые доступные ей средства, даже лишить себя сознания - всё было бесполезно, как-то укрыться от умело ласкающего её лоно незримого, но очень даже ощутимого языка было невозможно. Ощущение времени и понимание происходящего она потеряла после третьего пика наслаждения, а в себя пришла лежащей на полу в луже собственных любовных нектаров и вяло рукоблудящей.       Догадаться, как и по чьей вине это произошло, было не сложно. Треклятый мальчишка, наделённый силой Скрижали! Лишь с её помощью можно было провернуть подобное. Иначе просто никак, не с её силой и не с её защитой! Ох, какие кары она пообещала ему в тот миг, когда полуголая и тяжело дышащая всё же поднялась на ноги! Какие варианты мести успела придумать в тот момент! И на следующий день! Сидя за этим самым столом, она, сделав перерыв в работе, вновь начала представлять варианты своей мести. И фантазии на эту тему оказались настолько возбуждающими, что она сама не заметила, как вновь начала ласкать себя, представляя то, как она заставит мальчишку поплатиться. И далеко не сразу она осознала, что несмотря на всё возбуждение, добиться разрядки никак не удаётся. Как она себя ни ласкала, как ни терзала своё лоно и грудь, облегчение всё никак не наступало!       Лишь воспользовавшись оставшимся от одной из убитых ею же после провала сестёр дамским спасителем, зачарованным на вибрацию, Четвёртой Сестре всё же удалось добиться желаемого облегчения. Но дальше всё стало только хуже. Приступы возбуждения накатывали каждый день, а погасить их становилось всё сложнее. Любовные игрушки, алхимия, медитативные практики и техники - ничего толком не помогало! Не помогало ни унять возбуждение, ни получить желаемую разрядку! Последний раз чуть ли не час пришлось себя ублажать, чтобы, наконец, почувствовать желаемое облегчение! Вот и сейчас, опять... Аааа, проклятье!!!       Натурально зарычав, Четвёртая Сестра вскочила на ноги и с силой ударила кулаком по столу. Так дальше продолжаться не может! Нужно найти какой-то способ, иначе она просто сойдёт с ума! Может, отловить какого-нибудь симпатичного сопляка, желательно похожего на треклятого мальчишку? Но где гарантия, что это поможет? Раз не помогают игрушки, то почему должен помочь живой... Минуточку... Осенённая внезапной догадкой, она склонилась над столом, лихорадочно бегая глазами в поисках нужного свитка. Да где же... Ага! Найдя нужный документ с описанием одной из целей, что была "выбрана" ранее, но так и не была "взята", Четвёртая Сестра позволила себе улыбку, больше походившую на оскал. Учитывая, что в этот момент она стояла голая по пояс и с вываленной наружу тяжело вздымавшейся грудью, вид у неё был ещё тот. Но в подземном убежище после недавнего провала теперь уже не было никого, кто мог бы оценить её внешний вид...