Новая жизнь

      В следующий раз Никола пришёл не с пустыми руками. Он принёс пакеты с деликатесами, игрушками, а затем начал вводить Фьору в курс дела по поводу Деметриоса и его покровителей. Фьора слушала, затаив дыхание. Как странно, что совсем рядом с людьми, которые боролись за своё выживание, радовались каждому выращенному овощу и любой скидке в местном супермаркете, существовал совсем другой мир, интересный, притягательный, манящий, но жестокий. До этого Фьора читала про бандитов только в книгах. Ну и видела их в любимых дедушкиных латиноамериканских сериалах. Во Флоренции многие с придыханием говорили о старом сериале «Спрут», но Фьора не понимала, что может быть интересного в жизни мафии. В представлении Фьоры в бандитской жизни не было ничего романтичного. Но вот недавно ей попалось несколько томиков романа Голонов «Анжелика». Почему-то Фьора считала, что это обычный бульварный романчик, которые так любила гувернантка Кьяры, толстая и сентиментальная Коломба. Но с первых строчек роман увлёк её своей правдоподобностью. Дворянская семья жила, еле сводя концы с концами. Это было знакомо Фьоре. Она сравнивала себя с героиней, которая не сломалась, а нашла силы отомстить и жить дальше. Правда, если бы Фьора была на месте Анжелики, то французская революция произошла бы на столетие раньше. Фьора бросила читать книгу на том моменте, когда Анжелика стала женой Филиппа. Она и в жизни ненавидела абьюзеров, а уж стать добровольно женой одного из них и надеть хомут на свою хрупкую шею… А вот бандиты в этой книге были кошмарные и отталкивающие. Но со слов Кампобассо выходит, что внешне многие криминальные элементы не отличаются от бизнесменов. Хотя, если поразмыслить, то никто не мог предположить, что Марино и Иеронима окажутся самыми настоящими преступниками. Фьора звонила Пьетро и взволнованно спросила: — Как ты думаешь, кто убил Марино? Ответ поразил её. — Я, конечно. Кому ещё мешал этот придурок? — Ты так спокойно об этом говоришь? — А что, мне надо было целовать землю по примеру Родиона Раскольникова? Я, кстати, хочу как-нибудь приехать в Дижон. Но пока не могу. Надо приглядывать за мамашей. Она в последнее время что-то совсем попутала берега. Тут в кухню вошла Леонарда, давая очередной концерт для домашних. Ей позвонила подруга Элен, и Леонарда включила громкую связь. Она решила проверить свою подругу. Теперь, когда Кампобассо помог им деньгами и продуктами, положение семьи Бревай не было столь критическим, но Леонарда решила проверить на вшивость свою уже бывшую подругу. Леонарда специально сделала тихий и печальный голос. Никола одобрительно поднял большой палец вверх. — Что такой голос? Ты вообще живая? — поинтересовалась верная подруга. — Покойники не берут трубок, — мрачно пошутила Леонарда. — Мы пока ещё не умерли от голода. — И не умрёте, — жизнерадостно ответила Элен, — у Пьера будет пенсия через три недели. Наварите себе каши и ешьте. — Я тут немного порастратилась, — решила сыграть до конца свою роль Леонарда, — я не ожидала увольнения. Вот и купила немного деликатесов, посуды и игрушек. А вот с крупами у нас проблема. Боюсь, что до конца месяца их не хватит. — А я тебе говорила, чтобы ты не тратила деньги на что попало. Слушай, я сделала сегодня курицу в пивном кляре. Ну и гадость это пиво. Лучше навернуть коньячка. — Я не пью крепкие напитки и тебе не советую. А пиво можно было просто вылить. — Что пропадать добру. А тебе и не надо начинать пить. — А тебе не надо продолжать. Вот уже допилась до грыжи пищевода. Тебе надо операцию делать. — Тебе надо, ты и делай. — А мне-то зачем? Мы вино не пьём, питаемся очень скромно. — Кстати, вы по-любому не помрёте. Человек запросто может прожить три недели без пищи. Вода-то у вас есть. — Спасибо, Элен, — сардонически произнесла Леонарда, — ты самый настоящий друг. Твоя поддержка просто бесценна для меня. — Да не за что. Я живу похуже, чем вы. У меня и аппетит плохой, и невестка меня ненавидит, не даёт с внуком общаться. Ну подумаешь, я его как-то потеряла. Ну встретила подругу, заболтались, выпили, а этот малолетний хулиган куда-то умчался. И больше не рассказывай мне страшных историй. Я даже по телевизору не могу смотреть новости, мне становится плохо. — Тогда не смотри телевизор, — сухо отрезала Леонарда, — мы живём в социуме, а не в вакууме. И больше не звони мне. Мы живём реальной жизнью с кучей проблем. Не нравится, общайся с беспроблемными людьми. У меня реальные проблемы, а не надуманные, как у тебя. Я не реву из-за каждого слова и любой неприятности. Давай договоримся, ты тоже не будешь меня грузить своими проблемами. Мне неинтересно слушать про то, как твоя мать рассыпала крупу, или утешать тебя после того, как сын сказал тебе резкие слова. Я теперь буду слушать только позитивные вещи. А остальное мне неинтересно. После этого разговора Кампобассо наградил Леонарду аплодисментами, но в глазах у полицейского плескалась полузабытая боль. — Вам надо было становиться актрисой. — Как говорил Шекспир: «Весь мир театр». А я всегда знала, чего хочу и умела ставить наглецов на место. Элен — замечательная подруга. Если я начну кашлять или чихать, то она непременно осудит мою манеру одеваться. Если я куплю одежду на распродаже, она непременно захочет померить. Один раз вообще дошло до смешного. Она схватила мои брюки и не отдаёт. Я, говорит, их покупаю. — А сама она не может пойти на распродажу? — удивился Пьер. — Она не любит ходить по распродажам, но увидит чужое, и как сороке надо всё схватить. А ещё она страстно любит учить людей жизни. Но я быстро её ставлю на место. Говорю, чтобы она поучила жить своего внука, который ни во что не ставит бабушку и ведёт себя как шпана малолетняя. — Такие люди чаще всего учат других жизни, — кивнул Кампобассо. — Именно, — заметила Леонарда, — у них самих не удалась жизнь. Многие люди, которых в их семье шпыняют и не воспринимают всерьёз, самоутверждаются за счёт своих друзей и знакомых. Но я не намерена терпеть, чтобы женщина, которая намного глупее меня, командовала мною. — Я не знаю твою подругу, — заметила Фьора, — но мне уже этого короткого разговора хватило, чтобы составить своё мнение. Какое имеет право какая-то клуша диктовать тебе как одеваться? У самой нет вкуса, если она как попугай повторяет за другими и пытается отобрать твои вещи. А уж фраза о том, что за три недели люди не помрут с голода. Да любой медик скажет, что голодать больше нескольких дней очень вредно для организма. — Вот он юношеский максимализм, о котором я уже говорил, — усмехнулся Кампобассо. — Как говорит ваш дедушка, нужно принимать людей со всеми их достоинствами и недостатками. Мадам Леонарда не из тех людей, которые дадут себя в обиду. К сожалению, в юности я был таким же страстным и непримиримым. Теперь я жалею о былой наивности и опрометчивости. Только, приобретя жизненный опыт, понимаешь справедливость выражения Анри Этьена: «Если бы молодость знала, если бы старость могла». В этот момент в кухню зашла Маргарита. В своих маленьких ручках девочка гордо несла полбатона, уже начавшего черстветь белого хлеба, коробку с печеньем, банку с вареньем. — Что это? — растерянно спросила Фьора. — Это я нашла на помойке. Хлеб почти свежий, печенье хорошее, вот насчёт варенья не знаю. Были мандарины, но их забрали конкуренты. — Какие ещё конкуренты? — в ужасе спросила Фьора. — Она просто не может забыть старые привычки, — объяснила Леонарда, — Маргарита, вот ты сама подумай, зачем нам это варенье непонятного происхождения. Да и хлеб у нас есть. Зачастую люди оставляют отравленные продукты на помойках. Не надо туда ходить. Если об этом узнают органы опеки, то тебя вернут отцу. Последний аргумент возымел сокрушительный эффект. Маргарита боялась возвращения к отцу больше, чем смерти от голода или отравления. Глаза девочки стали огромными, как озёра, а розовый ротик забавно округлился: — Клянусь жизнью, что я больше не буду ходить по помойкам. Хотя там есть такие интересные вещи. — Бедный ребёнок, — пробормотал Кампобассо, — но у вашей девочки есть любовь близких. А я вот упустил своего сына. Вот теперь и боюсь, что он связался с Деметриосом. Я мало интересовался сыном, но не ограничивал его в денежных средствах. Вот и пожинаю посевы своего пофигизма. —У нас остаётся два выхода, — с самым серьёзным видом заявил Пьер Бревай, — первый — это откормить Маргариту, а второй — наконец-то починить забор. Я сегодня же займусь ремонтом забора. — У тебя просто золотые руки, Пьер, — похвалила Леонарда. — Это что! Вот раздобудем денег на материалы, и я починю сантехнику в твоей квартире. — Кстати, насчёт денег, — вспомнил Кампобассо, — я тут навёл справки об этом агентстве и наведался туда с визитом. Не буду утомлять вас излишними подробностями, но я получил очень много за то, чтобы закрыть глаза на очевидные нарушения закона. Часть этих денег я отдаю вам за информацию. — Выходит, что их не привлекут к ответственности и они будут дальше обманывать других людей? — воскликнула Фьора. — Человек должен думать прежде всего о себе, — отчеканил Кампобассо. — Что нужно вашей семье? Иллюзорная справедливость или деньги, которые можно потратить с пользой для себя? Вы сами говорили, что не будете делать людям добра. Леонарда делала добро своей коллеге. И каков результат? А если вы не передумаете продавать квартиру, то я могу дать вам адрес неплохого агентства. Берут там немного подороже, но результат стоит этого. — Думаю, что пока такой необходимости не будет, — заметила Леонарда. — Недвижимость люди продают только в самом крайнем случае. Думаю, что в скором времени я найду работу, а этих денег хватит нам на первое время. — А после я буду сама зарабатывать нам на жизнь. Даже если план не удастся, то мои хореографические навыки всех прокормят. Вы правы, Никола, я должна забыть такие слова как максимализм, порядочность и принципиальность. Пора уже выбираться из нищеты. Фьора встала на середину кухни и принялась декламировать: — Мы хлеб едим и воду пьём, Мы укрываемся тряпьём И всё такое прочее, А между тем дурак и плут Одеты в шёлк и вина пьют И всё такое прочее. Это самые умные строчки в дурацком стихотворении Роберта Бернса. Только лицемеры могут гордиться своей честной бедностью. А я красива, молода, и у меня много желаний. Я пойду на всё, чтобы их исполнить. А для этого мне нужны деньги. Мне надоело рассчитывать скудные сбережения, надоело встречать снисходительные взгляды продавцов в магазине, надоело мечтать о лучшей жизни. Пора взять всё в свои руки. Если будет нужно, то моя дорога будет усеяна трупами. Я ничего не боюсь, ни во что не верю, я сама завоюю своё место под солнцем. Клянусь, что я сделаю всё ради мести своим врагам. Для достижения цели все средства хороши. — Вот такой настрой мне нравится, — похвалил Кампобассо, — главное не верить никому, казаться беспечной, но взвешивать своё каждое слово. Впрочем, ты быстро разберёшься, что к чему. — Я всё поняла, но скорее обитателям «Красной лилии» придётся опасаться меня, чем мне их. Да здравствует новая жизнь. Прощай, нищета. Теперь я могу только посочувствовать моим, а заодно и вашим врагам.